Во-первых, мы смогли привлечь к себе внимание и пригласили на завтрашнее шоу достаточно людей. Во-вторых, смогли немного заработать. А в-третьих…

В-третьих, я внезапно для себя придумала как мы можем удивить людей завтрашним днем!

На следующий день мы прибываем в Руаль чуть ли не с рассветом, и уже издалека замечаем, что на главной площади вовсю кипит подготовка к нашему соревнованию.

В голове звенит от тревожного предвкушения: это день нашей решающей битвы с Кальдури, и я не могу отделаться от мысли, что всё может пойти наперекосяк.

Окинув взглядом площадь, замечаю, что там уже выставлены шатры, длинные столы и стулья, расставленные ровными рядами — то ли для зрителей, то ли для посетителей, которые знают себе меры.

Позади этих рядов виднеются лавки, а немного в стороне, у возвышения с флагами, стоит невысокая сцена, на которую как раз натягивают красивый пёстрый полог. Кое-где бегают помощники, что-то обсуждают, выкрикивают друг другу указания. Сквозь разношёрстный гомон до меня доносятся обрывки речи:

— «…ну надо же, такое событие…»

— «…говорят, это шоу сделают ежегодным…»

— «…видел афишу? Пишут, что к этому дню городская администрация запланировала какое-то выступление…»

— Ничего себе, — шепчет Сильви, приникая к борту телеги и таращась на все эти столы, шатры и пологи, — Выглядит так, будто мы приехали на свадьбу самого герцога, а не на простой конкурс сладостей.

Кивком соглашаюсь с ней, а потом запоздало цепляюсь за сравнение, которое она использовала.

Свадьба герцога?

Интересно, а как сейчас обстоят дела у Эльверона? Надеюсь, он все-таки прислушался к моему видению и у него сейчас все в порядке?

Потому что если нет…

Внутри все моментально покрывается холодом, а сердце сжимается.

Я зажмуриваюсь и изо всех сил отгоняю от себя полузабытые видения, в которых он лежит в собственной крови…

Нет, Оливия! Не думай об этом! Ну не мог Эльверон так просто погибнуть… наверняка он что-нибудь придумал!

Тем более, сейчас у меня и своих проблем куча — взять хотя бы этого Кадури, соревнование с которым по какой-то причине раздули на весь Руаль.

По поводу этого высказывается даже Рафаэль, сидящий рядом:

— Надеюсь, что это не проделки графа Рено, который решил привлечь побольше народу, который проголосует за Кальдури.

Закусываю от отчаяния нижнюю губу. В таком разрезе я не думала. Действительно, после того как все попытки быстро прибрать к рукам тетушкино поместье провалились, он вполне мог придумать что-нибудь новенькое.

И все же…

— Я тоже надеюсь, — роняю я, — По крайней мере, если он хотел просто подкупить побольше людей, то зачем ему так тратиться на подготовку? В любом случае, будет лучше спросить об этом у Кассия.

В любом случае, тот факт, что наше скромное соревнование вдруг приобрело статус настоящего события нам только на пользу — если мы сумеем победить, успех будет оглушительным. Однако, есть и чего бояться — слишком уж велика вероятность провала, ведь теперь любая наша ошибка будет выставлена на всеобщее обозрение.

Остановившись у края площади, мы выбираемся из телеги. Меня тут же обдаёт прохладным, чуть сыроватым ветром, который носит аромат свежескошенной травы. Рядом, возле деревянного столба, стоит Кассий в своей форме, проверяя, всё ли готово для нас.

Увидев меня, он кивает и подходит ближе:

— Мадам Шелби, — почтительно склоняет голову.

— Кассий! — тут же кидаюсь я к нему, — Что это… откуда? — у меня даже слов не хватает, но я пытаюсь возместить их нехватку активной жестикуляцией, показывая на окружающие нас шатры, флаги и сцену. — Да еще и кто-то сказал, будто в нашем соревновании участвует городская администрация.

— Все так, — улыбается краешком губ Кассий, — я попросил содействия у городской стражи, и кто-то, видимо, доложил об этом в мэрию. Вот городские власти и решили, что раз случилось такое «противостояние», нельзя упускать момента. Обставили все так, будто это запланированное мероприятие. Однако, в само противостояние они клятвенно обещали не вмешиваться. Для них подойдет роль наблюдателей и судей.

Фух, ну я рада уже потому что эта инициатива исходила от мэрии, а не от графа Рено. Понятно, что они намеревались за счет нашего с Кальдури противостояния выставить самих себя в хорошем свете, — мол, специально для любимых горожан придумали такой повод — но меня это сейчас волновало очень мало.

Я благодарю Кассия, который отчитывается, что его люди, вместе с городской стражей уже наблюдают за окрестностями, чтобы исключить любые неприятности и возможности обмана со стороны Кальдури.

— Оливия… — когда мы заканчиваем разговор с Кассием, тихо окликает меня Сильви, нервно теребя рукав. Ее лицо необычно бледного оттенка, губы дрожат. — Ты уверена, что всё получится?

Понимая, что Сильви на грани паники, я моментально отметаю в сторону собственные опасения и осторожно беру её за руку:

— Послушай, всё будет хорошо, — стараюсь говорить твёрдо. — Не зря же мы с Килианом всю ночь провели на кухне.

И все же, не смотря ни на что, у меня самой внутри полнейший хаос. Хочется прямо сейчас залезть обратно в повозку, накрыться чем-нибудь, а когда снова выберусь на свет, чтобы все это закончилось. Не только пари с Кальдури, но и постоянные прятки от Габриэла, непонятки с лабиринтом и графом Рено, проблемы с наследством тетушки.

Но правда в том, что если я не найду в себе силы разобраться с этими проблемами сама, они так и будут довлеть надо мной. А потому, я выдыхаю, жму руку Сильви чуть крепче и улыбаюсь:

— Не переживай, мы обязательно победим, а если и нет… — я осекаюсь, не желая говорить вслух «если мы проиграем, придётся уехать и начать все заново». Вместо этого я негромко добавляю: — В любом случае, мы сделаем всё, что в наших силах.

Сильви медленно успокаивается. Взгляд у неё всё ещё затравленный, зато уже не такой панический. Она шумно выдыхает и, моргнув, выдавливает лёгкую улыбку:

— Ладно… если ты так говоришь… я верю тебе.

В этот миг до нас доносится кое чей на редкость гадкий голос:

— Неужто все-таки не передумали? А то смотрите, могли бы сразу сэкономить друг другу кучу времени. Если уж на то пошло, я могу даже одолжить вам своего кучера…

Это Кальдури: он появляется из-за одного из шатров, на ходу стряхивая невидимые пылинки со своей белоснежной рубахи. Вокруг него роятся парочка помощников с кучей фирменных коробочек в руках: по всей видимости, со сладостями.

Кровь приливает к моим щекам, но я заставляю себя выглядеть спокойно. Сильви уже возмущенно кидается ему наперерез, но я быстро останавливаю ее и отвечаю этому напыщенному жулику:

— Простите, мсье Кальдури, но вы, похоже, недооцениваете нас, — сдержанно улыбаюсь, стараясь сохранить в голосе ледяную вежливость. — Мы не привыкли убегать от трудностей.

Кальдури прищуривается, словно соображая, что бы ещё ядовитого выпалить. Наконец, кидает:

— Ну что ж… посмотрим, как вы запоёте после сегодняшнего вечера, когда будете упрашивать меня отложить ваш отъезд хотя бы на неделю. Думаю, городу только на пользу пойдет подобное представление. А то развелось тут самоучек, только честное имя кондитеров позорят…

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Самоучек? — клокочет внутри меня возмущение, — Что ж вы тогда у этих самоучек рецепты воруете? Или вы настолько в свои собственные силы не верите, что боитесь, что даже самоучки могут вас обойти?

Похоже, я, сама того не ожидая, задеваю Кальдури за живое. Он разом вспыхивает как спичка и, опасно сузив глаза, шипит:

— Да я… да я вас раздавлю! Будете знать как переходить мне дорогу!

А потом, резко развернувшись, — так, что едва не сбивает с ног стоящих позади помощников — уходит, гневно впечатывая каблуки в землю.

Чувствую, как меня потряхивает от этого разговор. Но не успеваю даже вздохнуть, как замечаю быстро приближающуюся к трибуне высокую фигуру в богатом камзоле, украшенном гербом Руаля. Серьга в ухе и густые усы придают этому мужчине вид то ли заядлого гуляки, то ли человека с дворянскими замашками. Но, судя по тому, как стражники его пропускают без пререканий, я понимаю: это и есть кто-то из городских властей, о ком упоминал Кассий.