На его лице наконец проступает осознание, исчезает угрожающий беспощадный взгляд. Теперь это просто человек, сломленный болью и раскаянием.

Мне тоже нелегко сохранять самообладание. Чувствую, что еще немного и я разрыдаюсь – ведь я только что разделила с ним столь личную, трагическую память. Сердце сдавливает отчаяние и боль.

– Ноэ… Или Раймон… – шёпотом говорю я, опуская руку. – Прости, что я… влезла в твой самый сокровенный момент. Но иначе ты бы остался во мраке своего безумия.

Он выпрямляется, слёзы на его щеках предательски блестят, хотя он и сжимает зубы, стараясь держаться.

– Она не… винила меня. Даже когда умирала, она боялась лишь того, что я стану проклинать весь мир. Что я в итоге и сделал. Как же я мог так поступить?

Я сдерживаю комок в горле, а сама кладу руку ему на плечо:

– Просто ты был один… в тот момент не нашлось никого, кто мог бы поддержать тебя и разделить твою боль. Но теперь, – я вглядываюсь в его лицо, – ты не один. Я, и все, кто живет в поместье, мы все готовы бороться вместе с тобой, а не против. Мы разделим между собой твои слабости, мы примем вместо тебя то, от чего ты так долго бежал.

Ноэ долго молчит, опустив голову. Буря эмоций клокочет на его лице: страх, сожаление, стыд. И наконец чуть хрипло говорит:

– Я виноват… перед Эллари. И жалею, что рядом не оказалось такого человека, как ты. Того, кто смог бы… удержать меня.

Откуда-то сверху доносится очередной раскат, которому вторит дикий драконий рёв. Я понимаю: мы не можем терять ни секунды – Эльверон, возможно, уже изматывает Габриэла, но не факт, что одолеет его в одиночку.

– Нам нужно идти, – мягко говорю я. – Габриэл никуда не делся, его нужно остановить. Ты… поможешь нам с этим?

Ноэ… или Раймон… поднимает взгляд – в глазах уже нет той бешеной искры. В них отражается лишь холодная решимость:

– Да, – отвечает он сипло. – Считай, что это мой долг перед Эллари. И перед самим собой.

Эльверон

Я взмываю в воздух, чувствуя, как мои крылья разрезают пропитанный магией сумрак. Лабиринт внизу беснуется – шипы и ветви изгородей корчатся в агонии, а оглушительный грохот взрывов и крики людей перемешиваются со стонами раненых.

Но мне некогда оглядываться: прямо напротив меня Габриэл.

В груди свирепствует дикая ярость. Именно он ради корыстных целей заманил Оливию сюда, именно он посмел украсть мой жезл. И не только украсть — он убил моего отца, чтобы завладеть этой фамильной реликвией…

При одной мысли об этом кровь закипает.

Мы кружимся в воздухе над осыпающимися стенами лабиринта, срываемся в бешеный вираж. По ушам бьет его яростный рев.

— Зачем ты хочешь заполучить силу Оливии?! — рычу я, выпуская из пасти заряд синеватого пламени.

Сноп огня прочерчивает мрак, врезаясь в левое крыло Габриэла. Но тот все же уходит в сторону, хоть я и успеваю заметить обугленные пятна на его чешуе.

— Я просто желаю восстановить справедливость! — рычит Габриэл, отвечая мне волной красноватых искр. — И вообще, с каких это пор тебе есть дело до её силы? Или ты опять выслуживаешься перед королём? Как когда лишил меня места при королевском дворе, в совете?

— Чушь! — огрызаюсь я, отмахиваясь от его раскалённой магии, которая жжёт крылья и заставляет скалиться от боли. — Ты сам виноват в этом! Я поймал тебя на сомнительных сделках с нашими противниками. И король решил не допускать тебя к совету. Не я — король.

— О да, сомнительные сделки! — рявкает он, растягивая пасть в мерзкой ухмылке. — Будто никто другой в королевстве не проворачивал нечто подобного! Торговля оружием, пленными и ресурсами в обход казны, самоличный захват земель и подкуп влиятельных персон… Назови мне хоть одного члена королевского двора, которого не подозревают в чем-то подобном.

— Подозрения на то и подозрения, что они могут оказаться беспочвенными. Тогда как тебя буквально поймали за руку!

— Говори что хочешь! — заходится безудержным ревом он, — Просто тебе хотелось занять моё место в королевском совете! Захотелось выслужиться перед королем и собственными предками, подняться так высоко, как еще ни один дракон из твоей родословной не поднимался! Признайся, ты положил глаз на корону? Впрочем, не важно, потому что я уже восстановил справедливость, вернув тебя на место! Каково это чувствовать себя на вершине, а потом рухнуть с нее в бездну?!Слова Габриэла похожи на бред и все же…

Подсознательно я понимаю что он имеет в виду. И от этого осознания у меня внутри всё вспыхивает леденящим гневом.

— Выходит, это был ты?! — вырывается гневный рев из моего горла, который отдается раскатами эха.

У меня были подозрения на этот счет, но не было доказательств. Теперь же Габриэл фактически сам сознался, что это именно он подослал те грязные бумаги Юдеусу Сегалю. Те самые, которые едва не погубили мою репутацию. Я до сих пор не могу забыть как это практически уничтожило моё имя, и как король вынужден был исключить меня из совета.

— Моего отца ты тоже убил из-за своей одержимой мести?!

— Нет, с твоим отцом, получилась чистая случайность, — фыркает Габриэл, будто воспоминания об этом доставляют ему удовольствие, — Я лишь хотел заполучить ваш родовой жезл, а он подвернулся под руку. Ну, зато я испытал обсидиановое оружие на нём. И убедился: оружие из легенд действительно способно убивать драконов. Это позволило мне остаться в тени.

У меня будто рвётся внутри что-то невидимое — я разом забываю о боли от ран, о мраке, нависшем над лабиринтом. Мне хочется прямо сейчас наброситься на этого монстра: он убил моего отца без особой причины, просто потому что это оказалось удобным!

Его смех – как плевок в мою душу.

— Подонок! — реву я, захлёбываясь ненавистью. — И покушение на меня, на которое пошел барон Дальрия… тоже твоих рук дело?!

— Конечно, — рычит он, довольно скалясь, — Я надеялся, что столько обсидианового оружия поможет раз и навсегда мне покончить с тобой, чтобы ты больше не вмешивался в мои планы. Тем более, что ты слишком близко подобрался к моим игрушкам — этим контрабандистам, через которых я действовал. Жаль, что ты успел выкрутиться. Но теперь-то, думаю, мы завершим начатое. И ни Оливия, ни это чёртово поместье не спасут тебя.

Я замираю на миг. Вскипевший в груди гнев разгорается алым пламенем. Глаза буквально застилает красная пелена. Он покончил с моим отцом, похитил родовой артефакт, натравил на меня головорезов с обсидиановым оружием. Лишил кучу людей жизни и будущего. А теперь, хочет сделать тоже самое и с Оливией!

Ни за что!

— Можешь даже не надеяться, что у тебя хоть что-то получится! Потому что я буду тем, кто остановит тебя! — выплевываю я, и разом бросаюсь вперед, вцепляясь в его драконью шею. Когти вонзаются в чешую, а Габриэл ревет, пытаясь оттолкнуть меня.

Мы сходимся в смертоносном вальсе. Он вскидывает морду, чтобы окатить меня пламенем.

Жар обжигает мое тело, едкий дым поражает лёгкие. Но я не сдаюсь, сжимаю его в смертельных объятиях, не позволяя вывернуться.

Я чувствую, что он поддается, еще немного и я одержу победу. Габриэл уже запрокидывает голову и хрипит от боли. Но тут я замечаю странный отблеск в его лапах. Опускаю взгляд и леденею — он сжимает мой родовой жезл.

— Получай! — шипит Габриэл.

Жезл вспыхивает, с его острия срывается сгусток темно-зеленой магии, что врезается мне в бок. Я ощущаю, как сквозь мою броню пробивается пронизывающая боль, с которой я не могу справиться.

У меня из глотки вырывается полный боли рев: ощущение такое, будто меня пронзили копьём. Крылья обмякают, вся сила утекает, и я камнем валюсь вниз, едва контролируя тело.

— Каково это — быть убитым собственным родовым артефактом?! — доносится до меня торжествующий вопль Габриэла, его смех режет слух. — Нравится чувствовать силу твоих предков, обратившуюся против тебя?

Мир вокруг меня превращается в безудержную смесь ветра и боли.