— На самом деле, это не проблема, — пожимает плечами Килиан, — Мы могли бы договориться с некоторыми кондитерскими, чтобы мы поставляли им сладости мадам Шелби, а они бы предлагали их своим клиентам. По крайней мере, я знаю несколько людей, которые могли бы мне пойти на встречу в этом вопросе.

— Это было бы весьма кстати, — соглашается Рафаэль, — Но не думаю, что нам таким образом удастся привлечь много людей. У нас на счету каждый день, прежде чем вишня переспеет. Если раньше из нее еще можно было сделать вино, то сейчас она сгодится разве что на уксус.

И снова Рафаэль прав. Но, вместе с тем, у меня, кажется, появляется идея, которой я спешу с ними поделиться.

— Когда я работала в цветочном магазине и у хозяйки оставалось много нераспроданных цветов, которые рисковали просто завянуть, мы брали их и шли в места, где чаще всего гуляли парочки. Скверы, набережные, центральная площадь. Чаще всего мы распродавали все полностью. Но даже если и этого и не получалось сделать, то мы раздавали остатки бесплатно и уже на следующий день в нашу лавку приходило заметно больше людей. Может, и здесь нам поступить похожим образом?

— Но ведь сладости это не цветы, — хмурится Килиан, — Не говоря о том, что раздавать их просто так — это не уважать труд человека, который их готовил. Да и пока будете ходить по скверам, они быстро придут в негодность. Как по мне, все же лучше иметь дело с кондитерскими. Или, на худой конец, открыть собственную лавку.

— Как и сказал Рафаэль, для нас сейчас важнее всего — это привлечь внимание к нашим блюдам. А это проверенный способ, — не соглашаюсь с его доводами я, — Для того, чтобы сохранять блюда в форме нам нужна всего парочка морозильных артефактов. Они же совсем небольшие, их можно взять с собой.

Рафаэль переводит задумчивый взгляд с меня на Килиана и обратно.

— Хм, — наконец, выдыхает он, — На самом деле, в сложившейся ситуации это не такой уж и плохой вариант. Собственная лавка действительно была бы хорошим выходом, но учитывая наше финансовое положение и срочность, этот вариант не стоит даже рассматривать. А вот идея с продажей вкусностей в тех местах, где их лучше всего заметят, просто замечательная. Нам понадобится только какая-нибудь повозка, а в каждый ящик с вишнями мы положим по морозильному артефакту. Однако, в Руале да и вообще во всем герцогстве Аквиния, с этим могут возникнуть проблемы…

Опять проблемы. Внутри снова все отзывается болезненной тяжестью. Такое ощущение, что весь мир сговорился против меня.

— Какие же? — во вздохом спрашиваю я.

— В черте города торговля на улице разрешена только с одобрения городской администрации или, в самом крайнем случае, герцога, — Но пока мы будем добиваться приема, урожай уже можно будет выбросить.

На моих губах появляется улыбка и, заметив ее, Рафаэль с Килианом, обмениваются напряженными взглядами.

— Оливия, с тобой все хорошо? — осторожно спрашивает Рафаэль.

— Все просто замечательно, – уверенно киваю я, и моя улыбка становится еще шире, — Ведь на днях мы с мсье Юдеусом Сегалем как раз поедем на прием к герцогу Лефару. А, значит, я возьму с собой все что мы приготовили и буду кормить его нашими вишнями до тех пор, пока он не согласится выдать нам разрешение на торговлю. А, заодно и решит проблемы с завещанием.

Рафаэль не может сдержать радостной ухмылки.

— Хотелось бы, чтобы так и правда произошло, — отзывается он, однако, в его глазах я замечаю искру сомнения, — Очень хотелось бы…

Я замечаю искру сомнения в глазах Рафаэля, но решаю не зацикливаться на этом.

— В таком случае, нам нужно срочно заняться сбором урожая, — подытоживает Рафаэль, отступая на шаг назад, — Правда, сделать это не так просто. Крестьяне до сих пор напуганы последними событиями, произошедшими в поместье. Они винят в этом проклятие, поэтому сидят по домам и отказываются выходить на работу.

Я качаю головой, чувствуя как внутри разрастается досада. Я помню, что об этом же говорил и Роланд, когда я только приехала в поместье. По-хорошему нам бы следовало для начала разобраться с теми обстоятельствами, которые так напугали крестьян. Вот только, для этого у нас сейчас абсолютно нет времени.

— Можешь собрать их в одном месте? Я хочу поговорить с ними лично, — прошу об одолжении у Рафаэля.

Он смотрит на меня с легким удивлением, но затем кивает.

— Попробую, но не обещаю, что придут все.

— Ничего страшного, — улыбаюсь я, — Начнем с тех, кто придет.

Когда Рафаэль уходит заниматься моим вопросом, я нахожу Сильви и прошу у нее найти мне садовника.

— Садовника? Считайте уже сделано, мадам, — кивает она и убегает.

Спустя некоторое время передо мной предстает высокий мужчина с усталым лицом. Кажется, его зовут Венсан.

— Мадам Шелби? — у него низкий глухой голос как из бочки, — Мне сказали, вы меня искали?

— Да, Венсан, — киваю я, — У меня к вам будет просьба. Пожалуйста, выясните, что случилось с нашими вишнями. Почему они уродились пресными? Можно ли что-то сделать, чтобы этого не повторилось в следующем году?

Венсан задумчиво потирает подбородок.

— Вы знаете какая странная штука произошла. Когда мы только узнали об этой проблеме, я сразу же начал искать причину этого несчастья. Первым делом я все проверил и исключил вредителей. На проблемы с почвой это тоже не похоже. Поэтому, на данный момент я не могу даже предположить из-за чего такое могло произойти.

— Может быть, деревья были слишком старые? — предполагаю я, — Или их неправильно подрезали? Недостаточный полив?

— Что вы, что вы, — машет на меня руками Венсан, — Это полностью исключено. Я следил за вишнями с таким же усердием, как и всегда. И я могу поручиться что все, что я делал, было именно то, что нужно для хорошего урожая. Нет, мадам, здесь дело в другом. Больше всего это похоже…

— Только не говорите про проклятие, — тяжело вздыхаю я.

— Как скажете, мадам, — кивает Винсен и замолкает.

— Ну же, — подбадриваю его я, — Вы хотели сказать почему вишни уродились такими пресными.

Винсен лишь мотает головой.

— Вы сами просили не говорить вам о проклятии.

— Понятно, — безнадежно отзываюсь я, — И все-таки, я настолько вас прошу. Еще раз внимательно все проверьте. Обследуйте каждый кусочек земли, каждую веточку и косточку. Мы должны понять что это такое и как с этим бороться.

— Как скажете, мадам, — соглашается Винсен.

К этому времени возвращается Рафаэль, который собрал крестьян недалеко от особняка.

— Я выполнил твое поручение, — негромко говорит он мне, подойдя вплотную (будто опасаясь, что его кто-то может подслушать), — Но, как я и опасался, пришли далеко не все. Часть людей просто сидит по домам, запершись и опасаясь выходить на улицу.

— Неприятно, но что поделать, — развожу я руками, — Если мы убедим тех, кто пришел, выйти на работу, остальные последуют за ними, увидев, что ничего плохого не происходит.

Рафаэль проводит меня к собравшимся крестьянам. Они стоят на небольшой поляне за особняком. Там собралось около пары десятков человек — мужчины и женщины разных возрастов. Они держатся небольшими разрозненными группками, недовольно перешептываются друг с другом и бросают по сторонам подозрительные взгляды. Когда мы с Рафаэлем появляемся в поле их зрения, они не сводят с меня настороженных глаз.

От такого внимания становится не по себе. С другой стороны, это совсем неудивительно — я здесь новенькая, и они не знают, чего от меня ожидать. Кто-то заранее настроен скептически, их лица полны недоверия.

Я выхожу вперед, поднимаю руку, чтобы привлечь их внимание, и, откашлявшись, говорю:

— Для начала, я хотела бы поблагодарить всех, кто сегодня сюда пришел, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и дружелюбно, — Меня зовут Оливия Шелби и я новая владелица этого поместья.

Шепот пробегает по рядам крестьян. Кто-то недовольно хмурится, а кто-то возмущенно скрещивает руки на груди.