Такое ощущение, будто там впереди, между густыми зарослями, что-то движется.

Напрягаю глаза, вглядываясь в темноту, и с замиранием сердца вдруг различаю смутный силуэт.

Сначала сердце радостно подпрыгивает — мне кажется, что я вижу впереди человека. А, раз так, то может он знает где выход.

Но потом сердце, будто споткнувшись, останавливается. Внутри все разом леденеет.

До меня запоздало доходит, что встретить человека в этом лабиринте посреди ночи не такая уж и удача.

Между тем, силуэт приближается и мне становится еще больше не по себе.

Теперь я уже сомневаюсь в том, что это человек. Его очертания расплывчаты, хоть я странным образом ощущаю его присутствие так же отчетливо, как если бы кто-то взял меня сейчас за руку.

Кто бы это ни был, но он высокий и худой. Он будто сливается с кустами, становясь частью лабиринта. Но хуже всего — чувство враждебности, исходящее от него. Я четко ощущаю, как оно давит на меня, приковывает к месту.

Что это за существо? А, самое главное, что ему нужно?

Ноги отказываются слушаться, дыхание перехватывает. Чем дольше смотрю на эту фигуру, тем сильнее хочу закричать, вот только горло будто кто-то стискивает ледяными пальцами.

“А, может, это всего лишь плод моего воображения?” — в панике рождается мысль в моей голове, — “Сказался напряженный день, ссора с Леоном, предательство Роланда… вот теперь и видится всякое”.

Но силуэт едва заметно приближается, и у меня появляется странное ощущение, что он не сводит с меня глаз. Ну, если бы они у него были…

— Кто ты? Назовись! — неожиданно исходит от силуэта глухой голос, — Что ты здесь делаешь? От твоего ответа будет зависеть твоя дальнейшая судьба.

От неожиданности вздрагиваю. Почему-то сейчас у меня даже мысли не возникает о том, чтобы ответить на его вопрос. Вместо этого, не отводя взгляда от силуэта, делаю шаг назад.

Под ногами снова хрустят ветки. Да так громко, что у меня перехватывает дыхание.

Возможно, все дело в громком звуке, от которого внутри все в который раз переворачивается. А, возможно, я просто не выдерживаю давящего страха и чувства опасности, исходящего от силуэта. Но, так или иначе, я разворачиваюсь и срываюсь на бег.

Несусь, что есть сил, не разбирая дороги. Кусты хватают меня за волосы, ветки царапают лицо, но я не останавливаюсь. В ушах все еще звучит этот шепот, будто силуэт никуда не делся и все еще находятся за моей спиной.

В голове пульсирует одна-единственная мысль: “Бежать! Бежать как можно быстрее! Не важно куда! Рано или поздно я обязательно сверну куда нужно и выберусь из этого лабиринта!”

Правда реальность оказывается не такой радужной.

Через некоторое время, когда на горизонте уже брезжит рассвет и ноги наливаются каменной тяжестью, я с ужасом понимаю, что до сих пор блуждаю по лабиринту, совершенно не представляя куда мне идти.

И в тот момент, когда на меня окончательно наваливается отчаяние, я чувствую, как…

Кто-то хватает меня за руку.

Сердце моментально летит вниз.

— Пусти! — резко дергаюсь в сторону, пытаясь вырвать руку, но неизвестный только стискивает ее сильнее.

— Быстрее! — осаживает меня незнакомый голос, — Или что, хочешь остаться тут навсегда?

Хватка незнакомца железная, а голос такой спокойный и уверенный, что я без раздумий решаю довериться ему.

Он тащит меня вперед, за угол, где с трудом пробивается свет сквозь переплетение веток. Незнакомец в тени кажется таким же неясным силуэтом, как и тот, что преследовал меня. При воспоминании о последнем мне становится не по себе и я решаюсь спросить своего внезапного спасителя:

— Простите, а кто вы? — кричу, задыхаясь на бегу, но он даже не оглядывается.

— Сейчас не до вопросов! — отмахивается он, — Мы должны выбраться отсюда, пока лабиринт не перестроился!

— Что значит «не перестроился»? — от неожиданности даже спотыкаюсь о корень, но мужчина помогает удержаться мне на ногах.

— Этот лабиринт не такой, как другие, — мимолетно кидает он мне, — Лабиринт живет своей жизнью, он постоянно меняется по воле следящего за ним хранителя. Стоит тебе замешкаться — ты уже на другой стороне, где выхода нет. Знаешь, сколько уже тут людей пропало?

Я не успеваю ответить, потому что страх снова обнимает меня за плечи. Выходит, слухи о которых рассказывал Юдеус на самом деле правдивы.

Но теперь у меня появляется еще больше вопросов. Кто этот человек и почему знает так много о лабиринте? И что за хранитель, о котором он упомянул?

Хранитель…

Перед глазами предстает пугающий силуэт, которого я встретила в лабиринте. Может ли быть так, что это именно он тот самый хранитель?

Но времени на раздумья нет.

Незнакомец тянет меня вперед, резко сворачивает на следующей развилке, затем ныряет в следующий поворот, и вдруг я чувствую, как наши шаги замедляются, а под ногами вместо мягкой, прелой листвы чувствуется дорожка из жесткого гравия. Впереди маячит широкий проход, и внезапно мы вылетаем в сад, словно выныривая из ледяного плена.

Я жадно хватаю ртом свежий воздух, в котором чувствуются сладковатые цветочные нотки. Незнакомец останавливается рядом, тяжело дышит, не отпуская моей руки. Некоторое время мы просто стоим, окруженные утренней прохладой, под робким светом встающего солнца.

Краем глаза осматриваю его. Высокий, примерно тридцати пяти лет, с приятным лицом и легкой щетиной. У него густые черные волосы средней длины, которые растрепались из-за быстрого бега и теперь лезут ему в глаза. Не менее густые черные брови, широкие скулы и волевой подбородок. Одет незнакомец в темно-синий камзол с бордовыми лентами-галунами и такими же бордовыми рукавами.

Определенно, этого человека я вижу впервые.

Только сейчас я в полной мере осознаю, что мы с ним выбрались. Лабиринт остался позади, и его зловещий шепот растворился в тишине сада.

— Огромное вам спасибо, — выдыхаю я, и мое сердце впервые за долгое время наполняется непередаваемым облегчением. — Я не знаю, как вас благодарить…

— Рафаэль, — незнакомец коротко кивает, наконец отпуская мою руку.

— Рафаэль? — повторяю я, не сразу понимая, что он имеет в виду.

Он качает головой и усмехается, будто мои слова кажутся ему забавными.

— Там в лабиринте вы спрашивали кто я такой. Так вот, меня зовут Рафаэль Лурье. А вас? — спрашивает Рафаэль, вытирая рукавом капли пота с лба.

В его глазах мелькает настороженность, но удивительным образом я не чувствую с его стороны никакой враждебности. Напротив, будто бы ощущаю какое-то участие.

— Вы случайно не одна из тех охотников за сокровищами лабиринта? Или просто любите по ночам бродить по проклятым местам?

— Нет, я не охотница, — не в силах сдержать легкой улыбки от его последней фразы, отвечаю я, — Меня зовут Оливия Шелби и я новая владелица этого поместья. Я племянница Джозефины Беллуа.

— Вот оно как, — удивленно присвистывает Рафаэль, — Племянница.

— Что-то не так? — взволнованно отзываюсь я.

Уж больно странно отреагировал Рафаэль на мое представление.

— Нет-нет, ничего такого, — дергает головой он, — Просто я первый раз слышу, что у мадам Беллуа есть племянница. Я полагал, что ее самыми близкими родственниками являются Дюки с этим двуличным Леоном.

При упоминании Леона я тяжело вздыхаю — все еще лелею надежду решить с ним вопрос мирно. Однако, есть в словах Рафаэля что-то, что заставляет меня спросить у него:

— Выходит, вы так близко знали мою тетушку? Могу я поинтересоваться кем вы ей приходитесь?

Рафаэль добродушно смеется и, отступив на шаг назад, отвешивает мне почтительный поклон.

— Прошу прощения, что не представился сразу. Не думал, что передо мной оказалась новая хозяйка этого поместья. Я смотритель особняка мадам Беллуа.

— Рада с вами познакомиться, мсье Лурье, — возвращаю ему книксен, а потом запоздало вспоминаю, что Роланд уже представлял мне Рафаэля. Только вот из-за всех этих погонь я не сразу вспомнила его имя. Зато сейчас я вспомнила еще про кое что, о чем говорил управляющий.