Запоздало понимаю, что если бы они хотели бы со мной что-то сделать, сделали бы как только ушел Юдеус. Я тут одна, еще ни с кем не знакома. А, значит, беззащитна и вряд ли могу чем-то ответить.

Скорее всего, меня хотели просто усыпить. Но даже если так, то для чего?

И даже не это главное. Кто из них двоих решил мне что-то подсыпать? Управляющий или повар? А, может, они оба в сговоре?

Из жара меня бросает в холод.

Дело осложняется тем, что я не могу им ничего сделать. Пока я даже не являюсь владелицей этого поместья, так что и мое слово ничего не значит. Если решу сейчас стукнуть кулаком по столу и выгнать их из поместья, они только рассмеются.

И это как минимум. Как максимум, устроят что похуже.

Нет, сейчас самое лучшее – это не подавать вида, что я знаю про содержимое напитка. Поэтому, я снова переключаюсь на утку, не забывая настороженно поглядывать в их сторону.

Учитывая, что мне больше некуда податься, мне надо быть постоянно настороже в этом поместье. И, хотя бы до тех пор, пока Юдеус не разберется с бумагами, обслуживать себя самой. Готовить, чтобы быть уверенной, что подобного не повторится, стирать, убирать и все такое прочее.

Для меня это раз плюнуть. Наоборот, смогу получше присмотреться к окружающим и понять что здесь происходит. Потому что чем дольше я здесь нахожусь, тем больше у меня появляется уверенность в том, что проклятье, о котором говорил Роланд – лишь прикрытие.

Закончив с ужином, благодарю повара за вкусную утку.

– Рад, что вам пришлась по душе моя готовка, – широко улыбается он, – Но от меня не ускользнуло, что вы не притронулись к фруктовому отвару. Вам что-то не понравилось?

Сколько ни вглядываюсь в его лицо, а понять не могу – спрашивает он это искренне или потому что я сорвала их планы.

– Да что-то не очень хочется пить, извините, – отмахнулась я, выдавив из себя беззаботную улыбку, – Может, вы допьете? Или вы, мсье Мосс? Угощайтесь.

– Спасибо, но на кухне этого отвара еще целый кувшин, – вздыхает повар.

– Благодарю, но меня тоже пока жажда не мучает, – как мне показалось, резковато отзывается Роланд.

– В таком случае, не могли бы вы показать мне комнату, где я могу разместиться?

– Да, конечно, – дергает головой Роланд, – Но для начала, я хотел познакомить вас со слугами.

– Хорошо, давайте познакомимся.

Роланд снова проводит меня в гостиную, где уже собираются слуги. И когда только он успел распорядиться?

Передо мной в ряд выстраивается пять человек.

Первый – худой и высокий мужчина лет пятидесяти в черном костюме. У него роскошные седые бакенбарды и прямой уверенный взгляд. Его зовут Пьер Обье, и он дворецкий.

Следом идет пышная дама лет тридцати с короткими каштановыми волосами, недовольным лицом и румяными, почти красными щеками. Губы она стискивает так сильно, что они превращаются в одну белую линию. Рядом с ней стоит хрупкая девушка примерно моего возраста. У нее темные волосы, собранные в хвост и смущенное, но приятное лицо. Обе они горничные – Патрисия и Сильви.

Оставшиеся двое – загорелые мужчины. Один – на вид лет тридцати, в широкополой соломенной шляпе, с веселым взглядом и со скрещенными на груди руками – кучер по имени Жерар. А второй, чуть постарше, лет сорока, с усталым изможденным лицом и прилизанными на правый бок темными волосами, садовник Венсан.

– Вот и все, кто остался верен этому месту, – подводит итог Роланд, – Ну, еще есть повар, но с ним вы уже познакомились, его зовут Килиан. Килиан Фрессо. А теперь, если позволите, я покажу вам вашу комнату.

– Постойте... – качаю я головой.

Почему-то в этот момент мне кажется, что мы что-то упускаем. Я еще раз обвожу всех собравшихся людей в гостиной и, наконец, понимаю, что именно меня смущает.

– Мсье Мосс, но вы же сказали, что в поместье есть еще смотритель особняка. Однако, я почему-то его здесь не наблюдаю. Где он?

Стоит мне только задать этот вопрос, как по лицу Роланда пробегает тень раздражения. Ему явно не понравилось, что я вспомнила о смотрителе.

– Да, вы правы, – с необъяснимой неохотой отвечает он, – Здесь так же должен быть мсье Рафаэль Лурье. Но в данный момент он отправился в город по нуждам особняка. К сожалению, я не знаю как скоро он вернется.

Причем, по его интонации у меня почему-то складывается ощущение, будто Роланд вообще надеется, что тот вернется как можно позже. Или не вернется вовсе.

Что, в свою очередь, вызывает у меня еще больше настороженности.

Да что ж такое то творится в этом особняке?

– А теперь, Патрисия и Сильви отведут вас в вашу комнату и помогут вам привести себя в порядок.

– Большое спасибо за вашу заботу, но я предпочла бы все сделать самой, – осторожно отвечаю я, чем вгоняю служанок в невообразимый ступор.

У обеих моментально бледнеют лица, на них проступает испуг.

– Мадам, неужели, мы успели как-то вас прогневать? За что вы с нами так? – едва не падает мне в ноги Патрисия.

От неожиданности отступаю на шаг назад, едва сдерживаясь, чтобы не шарахнуться в сторону. Никогда еще я не чувствовала себя так странно. По лицу Патрисии было видно, что если бы я приказала ей, она бы с радостью кинулась бы мне ноги целовать.

– Ничего такого, – спешу я успокоить ее, – Просто так уж получилось, что я все привыкла делать сама.

– Вы скоро станете владелицей этого поместья, – стреляет глазами в мою сторону Роланд, – Вам по статусу не положено обходиться без слуг.

А вот эта пусть мягкая, но настойчивость мне уже кажется тревожной. Особенно после того, как неизвестно кто подмешал мне что-то в питье.

– Вы правы, – с мягкой улыбкой отзываюсь я, – И, в дальнейшем, я обязательно пересмотрю свои привычки. Но сейчас я хотела бы заняться теми вещами, которыми привыкла заниматься сама.

– Что ж, ваше право, – хмуро кидает Роланд, но по его взгляду чувствую, что он не одобряет мое решение.

И, самое главное, непонятно почему – то ли потому что оно идет вразрез с каким-то его планом, то ли потому что просто не привык к подобному.

***

После того, как я благодарю слуг и отпускаю их заниматься своими делами, Сильви и Патрисия доводят меня до комнаты, в которой раньше жила Джозефина.

С замиранием сердца, я открываю тяжелую дубовую дверь и вхожу, окидывая взглядом просторное помещение, залитое мягким светом. Первое за что цепляется взгляд – это высокие окна, прикрытые тяжелыми портьерами благородного оливкового оттенка с золотыми кистями.

Затем, я скольжу глазами по остальной части комнаты и обращаю внимание, что она обставлена практически аскетично. Но, в тоже время, каждая деталь убранства, говорит о роскоши. Только, не той, что сразу бросается в глаза, ослепляя драгоценностями и позолотой, а скрытой, практически незаметной.

Широкая кровать с резным изголовьем у стены украшена тонкой резьбой в виде виноградных лоз. На ней идеально разглаженное шелковое покрывало. Под потолком по центру комнаты висит люстра – изящная, с хрустальными подвесками. На полу расстелен ковер нежно-кремового цвета, настолько мягкий, что ступни тонут в нем, как в пушистом снегу.

По углам комнаты стоят высокие шкафы, а за стеклянными дверцами аккуратно расставленные книги и изящные статуэтки.

Стоит только пройтись по комнате от одного конца до другого, как я чувствую, что меня переполняет спокойствие и уверенность. Будто это место было создано для уединения и душевного отдыха.

Именно то, в чем я сейчас так сильно нуждаюсь.

– Благодарю вас, – поворачиваюсь я к горничным, – Вы можете быть свободны.

– Но мадам... – снова переживает Патрисия, – Может, мы все-таки можем что-то сделать для вас?

– Обещаю, что если мне что-то понадобится, то я сразу же обращусь к вам, – честно отвечаю я.

С одной стороны, я могу понять их нервозность. В особняк приезжает новая хозяйка, которая с порога отказывается от их помощи и ведет себя отстраненно. Скорее всего, они думают, что как только я стану полноценной владелицей, то всех здесь уволю, вот они и переживают.