Я чувствую, как мурашки плавно переходят в сковывающий мороз по коже. Я уже отчасти даже жалею, что задала этот вопрос. Хотя, с другой стороны, я должна была его задать.

— А потому, чтобы не сорваться, — мрачно подытоживает Хранитель, — темный маг использовал все свои знания, чтобы создать нечто вроде замкнутого магического пространства — этот самый лабиринт. Он запечатал в нём свою мощь и, по сути, запечатал себя самого. Прошли века, он сам давно обратился в прах, но его «наследие» в виде неукротимой силы по-прежнему существует и спрятано в недрах лабиринта. И в мои обязанности… — он недовольно кивает, — входит сделать за тем, чтобы оно никогда не попало в чужие руки.

Ноэ замолкает, а я перевариваю услышанное. Сердце бьётся так, будто готово пробить рёбра. И всё же в голове вспыхивает: «По крайней мере, теперь понятно что это за сокровища и откуда о них вообще пошли слухи. Люди, не знающие правды, решили, что там находятся несметные богатства или могущественные артефакты, тогда как на самом деле там покоится то, о чем никто не должен знать».

Признаться, даже мне становится еще более не по себе, когда я понимаю, что мне придется как ни в чем не бывало жить бок о бок с таким источником ужаса и силы.

— Однако, помимо тех, кто жаждал заполучить силу мага, — внезапно, продолжает Ноэ, — были и те, кто помогал мне защищать это место. Их было много, я даже не помню их названий — время шло, а они попросту растворялись в веках. Но Джозефину Беллуа я запомнил особенно. И все же… даже так тайна всё равно просочилась наружу.

Некоторое время уходит чтобы только прийти в себя после его истории и разложить все для себя по полочкам. Это определенно переворачивает вверх дном все мои знания об этом месте. Но вместе с тем, возникают новые вопросы. Граф рено знает правду? Знает что на самом деле скрыто в лабиринте или же он желает получить те мифические сокровища, на которые нацелились другие охотники? А если знает, то откуда? Неужели, ему обо всем рассказала тетушка?

Впрочем, сейчас это не главное.

Я собираюсь с духом, чтобы задать следующий вопрос, но запоздало понимаю, что мыслями все еще в истории, которую рассказал Ноэ. Сердце сжимается от жалости к этому безымянному магу, который ради любви изменился, но потерял всё. И ещё мне не по себе от мысли, насколько безграничной может быть эта древняя магия.

— Теперь задавай второй вопрос, — тихо напоминает Ноэ, скрестив руки на груди. — И мы, наконец, разойдемся.

Я глубоко вздыхаю. Шум в ушах не стихает. Нужно быть предельно конкретной. Я протягиваю руку с амулетом, чувствуя, как холодные завитки камня впиваются в ладонь:

— Расскажи, что это за амулет? В чем его ценность и как он связан с лабиринтом?

Я думаю, что Ноэ сейчас опять будет ворчать по тому поводу, что я снова задала три вопроса вместо одного, но…

Но вместо этого происходит что-то странное. На какое-то мгновение Ноэ выглядит ошеломлённым. Его глаза расширяются, а на лице, которое до этого сохраняло загадочное спокойствие, появляется явное смятение.

Но потом на смену растерянности приходит ярость:

— Отдай его мне! — внезапно рявкает он, делая шаг вперёд и сжимая в воздухе раскрытую ладонь. — Немедленно, отдай! Проси в обмен что хочешь, но верни мне его!

От практически осязаемой ярости Ноэ, которая обрушилась на меня, я шарахаюсь в сторону, едва не запутавшись в собственном подоле. Рука сама собой крепче прижимает амулет к груди — точно дитя, которое я должна защитить. Сердце бьётся так, что больно дышать.

Одновременно с этим, в голове всплывают слова тетушки, написанные в завещании: “Остерегайся Ноэ. Будет замечательно, если вы сможете найти общий язык, в этом случае ты узнаешь много чего интересного и полезного. Но до тех пор сторонись Ноэ.”

— Отдай амулет! — словно заведенный повторяет он.

— Нет! — вырывается у меня быстрее, чем я только успеваю подумать.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — в глазах Ноэ плещется первобытное безумие. — Этот амулет… должен быть только у меня!

И в следующий миг он кидается вперёд, словно изломанная тень, отделившаяся от стены. А вместе с ним, ко мне тянутся и опасно шелестят ветви живой изгороди. Я едва успеваю отскочить, когда колючий узел сзади царапает мою щиколотку.

Внутри всё стискивается от паники.

“Бежать!” — кричит внутренний голос, и я бросаюсь назад. Туда, где, как мне кажется, ещё минуту назад было что-то похожее на проход. С одной стороны что-то хрустит, с другой опасно шелестит. Ветви переплетаются и вздымаются, перекрывая выход и я понимаю: лабиринт пришел в движение.

— Нет… нет! — шепчу я, уворачиваясь от очередных ветвей, растопырившихся над моей головой так, будто бы они хотели схватить меня.

Чувствую как от Ноэ исходит какая-то жуткая магическая волна, отчего живых ветвей на моем пути становится намного больше.

Но я все равно мчусь вперёд, в последний момент проскакиваю коридор, в котором буквально на глазах затягивается проход.

Я уже не понимаю где я нахожусь — правильно ли свернула, действительно ли я бегу к выходу или он находится в другой стороне? Всё вокруг извивается, шелестит, в нос бьет запах сырости. Сердце оглушительно бьётся, а паника захлестывает меня с головой.

Сцепив зубы я усилием воли отсекаю от себя все лишние мысли и эмоции. Прежде всего, я должна выбраться из этой западни.

Тем временем, Ноэ снова оказывается рядом — его резкий, полупрозрачный силуэт мелькает между кустов, а потом появляется буквально в паре шагов. Он больше не похож на холодного сдержанного стража, теперь он напоминает скорее разъяренного зверя, одержимого целью:

— Отдай! — рычит он, его голос низкий, прорывающийся сквозь шум крови в моих ушах. — Амулет… отдай…

Я спотыкаюсь о корень, падаю разбив колено и вскрикиваю от резкой вспышки боли. Но, вместе с тем, я понимаю, что не должна отдавать Ноэ этот амулет. По крайней мере до тех пор, пока не пойму зачем он так нужен хранителю.

— Прочь! — выкрикиваю я, пытаясь встать.

Амулет горит в руке. Ноэ уже совсем близко. Мое дыхание сбито, перед глазами все скачет.

Вдруг, откуда-то сзади доносится сухой треск.

“Еще одни ветви, которые хотят меня схватить?” — проносится у меня в голове.

Я уже делаю рывок в сторону, чтобы уклониться от них, но что-то хватает меня за руку.

Что-то горячее и крепкое.

— Оливия, скорее сюда! — звучит знакомый голос, в котором я с радостью узнаю Рафаэля.

Он рывком поднимает меня на ноги и тащит за собой. Я успеваю лишь мельком мазнуть по его лицу. Оно бледное, в глазах паника, а скулы исцарапаны, будто он пробирался сквозь непролазные заросли шиповника.

Я подстраиваюсь под бег Рафаэля и вот мы уже несемся на пару сквозь запутанный лабиринт.

Ноэ за моей спиной издаёт рык, от которого у меня стынет кровь, и по стенам лабиринта будто прокатывается волна.

“Мамочки! Да что на этот раз?” — в ужасе думаю я.

Рафаэль что-то кричит мне, но я ничего не слышу из-за оглушающего стука собственного сердца, свиста ветра и шелеста ветвей. Они бьют меня по ногам, спине, пытаясь задержать, но Рафаэль с неистовой решимостью прорывает нам путь.

— Выход… там! — наконец, доносится до меня его крик. Я обращаю внимание, что Рафаэль указывает на блеклую полоску света впереди.

И вот мы уже почти достигаем этого просвета, когда прямо перед нами лабиринт вдруг… начинает смыкаться. Стены живой изгороди дрожат, будто хотят сплющить нас в блин, а арка выхода затягивается на глазах, зарастая юркими лозами.

Обернувшись, я успеваю заметить, что Ноэ и не думает отставать — его фигура то обретает очертания, то снова растворяется в тенях. Но так или иначе, он неотступно следует за нами. Стоит нам только замешкаться и он уже не упустит шанса наброситься.

— Проклятье, быстрее! — орёт Рафаэль, кидаясь к арке.

Он отпускает мою руку, разгоняется сильнее и первым влетает в практически замурованный проем, бывший когда-то выходом. Как только его мощное тело касается лиан, опутывающих арку, мое сердце моментально останавливается.