— И все же, — настаиваю я, — Если это может как-то повлиять на нашу встречу, пожалуйста, расскажите мне все.

Некоторое время Юдеус молчит, избегая моего взгляда. Но как только он глубоко вздыхает и открывает рот, чтобы что-то сказать, как в этот самый момент дверь открывается, и стражник объявляет:

— Его светлость готов вас принять. Пожалуйста, проходите, его время очень ограничено.

Я сжимаю губы. Похоже, времени ждать объяснений у меня нет. А потому, я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Поворачиваюсь к Юдеусу и касаюсь его руки.

— Мсье Сегаль, послушайте… — говорю я, тщательно подбирая слова, — Я понимаю, как вам трудно, а потому, если вы не хотите обострять отношения с герцогом, можете остаться здесь. Я же уже говорила, мне будет достаточно того, что вы устроили мне эту встречу. Вы и так мне очень помогли, а потому я не могу просить у вас о чем-то большем. Вы мне ничего не должны.

Юдеус сглатывает и смотрит на меня с выражением глубокой печали.

— Простите меня, мадам Шелби, — тихо отвечает он.

— Всё в порядке, — киваю я, стараясь подбодрить его, — Я справлюсь.

С этими словами я поворачиваюсь и направляюсь к кабинету герцога. Чего бы там не говорили Леон с графом Рено, я полна решимости добиваться справедливости, даже если придется сражаться в одиночку.

Кабинет герцога Эльверона поражает своей сдержанной роскошью. Высокие витражные стекла пропускают мягкий дневной свет, заливая помещение тёплым сиянием. Стены украшены картинами с морскими пейзажами и старинными картами. Массивный деревянный стол стоит в центре комнаты, на нём аккуратно разложены бумаги и перья. Запах древесины и мягкий аромат масла для полировки наполняют пространство легким, едва уловимым уютом.

За столом сидит мужчина, чье присутствие чувствуется почти физически. Герцог Эльверон — высокий, широкоплечий и крепко сложенный мужчина, с резкими, но выразительными чертами лица, проницательным взглядом и густыми черными волосами до плеч.

Он выглядит сурово, но без чрезмерного высокомерия; в его осанке читается спокойная, естественная уверенность. Он пристально смотрит на меня, и этот взгляд немедленно возвращает меня с небес на землю. Передо мной — человек, привыкший командовать и получать то, что он хочет.

— Представьтесь, — говорит он глубоким баритоном, пристально разглядывая меня, — И по какому вопросу вы пришли ко мне.

Я делаю шаг вперёд и приседаю в лёгком реверансе.

— Ваша светлость, меня зовут Оливия Шелби. Я племянница мадам Беллуа и... получила в наследство ее поместье. Но документы о наследстве были кем-то украдены, и я... я понадеялась, что вы сможете помочь мне отстоять свои права.

Говоря о том, что бумаги были кем-то украдены, я едва не сказала что это наверняка сделал Леон, но вовремя прикусила язык. Все-таки, прямых улик, указывающих на это нет. А кидаться голословными обвинениями перед единственным человеком, который сейчас может мне помочь — слишком опрометчиво.

Эльверон поднимает руку, останавливая меня.

— Я уже осведомлен о вашей ситуации, мадам Шелби, — произносит он с ледяной вежливостью. — И должен сказать, что ваша версия событий сильно отличается от того, что мне сообщили граф Рено и мсье Дюк.

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Конечно, Леон и граф Рено успели представить свою историю, рассказанную так, как выгодно им.

— Ваша светлость, я уверяю вас, я говорю правду. У меня нет причин лгать.

Он прищуривается, внимательно разглядывая меня.

— Есть ли у вас какие-либо подтверждения вашего родства с мадам Беллуа? Документы, свидетельства?

Я опускаю глаза, чувствуя, как щеки заливает краска стыда.

— К сожалению, я узнала, что прихожусь ей племянницей совсем недавно, поэтому нет. У меня есть только письмо, уведомляющее меня о том, что мне положено наследство.

Герцог невесело усмехается. взгляд его при этом становится еще более колючим и холодным.

— Вы же понимаете, что этого недостаточно? — роняет он. — А между тем, мсье Дюк и мсье Рено предоставили весомые доказательства того, что спорное поместье должно достаться им.

— Что? — в шоке выдыхаю я, надеясь, что я все-таки ослышалась, — Могу я узнать какие это именно доказательства?

Он недовольно морщится, всем своим видом показывая насколько ему уже опостылел этот разговор, но берет со стола несколько листов и коротко перечисляет:

— Во-первых, свидетельства родства с мадам Беллуа, скрепленные подписями и печатями. В этих документах подтверждается, что Леон — ближайший кровный родственник. Во-вторых, долговая расписка, указывающая на то, что мадам Беллуа, находясь в затруднительном финансовом положении, занимала у графа Рено значительную сумму на содержание поместья. А поскольку долг "не был возвращен", он требует, чтобы земля и поместье были переданы в качестве возмещения убытков. Ну и в-третьих… — делает Эльверон паузу, будто бы наслаждаясь тем, что я едва могу стоять на ногах от услышанного.

От той откровенной лжи, которую приплели сюда Леон и Рено.

— Ну и в-третьих, — продолжает герцог, — свидетельские показания слуг мадам Беллуа, в которых говорится как о неоднократном желании бывшей владелицы поместья продать его графу Рено, так и о том, что мадам Беллуа неоднократно называла Леона своим единственным ближайшим родственником.

— Но это… это невозможно… — у меня перехватывает дыхание, а в груди появляется ноющая боль, — Это все неправда.

Я стою перед герцогом, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Все вокруг будто расплывается, и только его холодный взгляд остается резким и четким.

— Вы обвиняете графа Рено и мсье Леона в подделке документов? — вскидывает бровь Эльверон, а его голос становится холоднее льда.

— Я... — слова застревают у меня в горле, — Я не могу просто так бросаться обвинениями без доказательств, но и молчать не в моих правилах, — Из того, что я успела узнать о мадам Беллуа, я не уверена в том, что она могла бы взять какой-либо долг у графа Рено. И уж точно я не уверена в том, что она собиралась продать ему…

Герцог перебивает, вскинув руку:

— Ваша уверенность ничего не значит без весомых доказательств, мадам Шелби. Поэтому, я не вижу смысла продолжать этот разговор. Прошу вас покинуть мой кабинет.

Нет! Неужели все так и закончится?

Мы не только не добились того, чтобы Эльверон передал мне поместье… у нас его практически вырвали из рук!

Я отказываюсь соглашаться с таким положением дел, а потому отчаянно пытаюсь придумать хоть какой-то выход, чтобы изменить ситуацию.Как назло, в голову ничего не приходит.

Тем временем, герцог не сводит с меня напряженного взгляда. Я чувствую, что еще немного и он попросту прикажет вывести меня из его кабинета силой.

Что же делать…

И, в тот самый момент, когда напряжение между нами, достигает своего пика, за моей спиной раздается знакомый голос:

— Ваша светлость, позвольте узнать свидетельства кого из слуг предоставили граф Рено и мсье Дюк?

Я удивленно оборачиваюсь и вижу Юдеуса, входящего в кабинет с решительным выражением лица. Мое сердце радостно трепещет — чего я не ожидала, так это того, что Юдеус все-таки осмелится выступить перед герцогом. Который, к слову, при его появлении, резко вскидывает голову.

— Что вы здесь делаете, Сегаль? — голос Эльверона напряжен, словно натянутая струна, а по его лицу пробегает тень с трудом сдерживаемого раздражения, — Ваше присутствие здесь нежелательно.

— Я представляю интересы мадам Шелби, — уверенно отвечает Юдеус, подходя ближе ко мне. — И как ее законный представитель имею право участвовать в этом разговоре.

— Что ж, пусть так, — холодно отрезает Эльверон, — Однако, как нейтральная сторона, я не обязан разглашать информацию о предмете спора.

Я кожей ощущаю напряжение между этими двумя, которое повисло в воздухе. Интересно, что же произошло между ними в прошлом?