Я вцепляюсь ногтями в край сиденья. Все то, что я держала в себе после рокового разговора Габриэла и Хлои, вдруг выплескивается наружу.

– Иными словами, вы жалеете, что связали свою жизнь с семьей Арно? – с непонятной интонацией в голосе, переспрашивает кучер.

– Не передать словами, как жалею, – печально отвечаю я, – Знала бы я, сколько страданий мне принесет эта встреча…

– Вы даже себе не представляете, мадам, как я вас понимаю… – с грустной усмешкой отзывается кучер.

А в этот момент у меня перед глазами снова разворачивается непривычно яркая и живая картинка.

Возле дороги, у самой кромки леса, стоит покосившаяся на один бок карета. Рядом с ней, согнувшись в поясе, извозчик снимает треснутое колесо. Над ним возвышается Матильда. У нее багровое от ярости лицо, а в руках она нервно мнет хлыст.

– Пошевеливайся! С таким ничтожеством я точно опоздаю везде, где только можно! – срывается она на визг и начинает что есть мочи лупить бедолагу хлыстом по спине.

Не успеваю я толком придти в себя от этой неожиданной картинки, как извозчик добавляет более решительным голосом:

– Тогда, держитесь! Постараюсь довезти до Сороса как можно быстрее! А потом сразу рвану в Бертоль. Ну, а когда меня нагонят, сделаю вид, что даже не заметил, как вы выпрыгнули где-нибудь по дороге.

Слова кучера отзываются в груди таким приятным теплом, что мне стоит огромных усилий сдержать рвущиеся наружу слезы.

– Спасибо! Спасибо вам огромное! – искренне благодарю его и замечаю как лицо кучера расплывается в счастливой улыбке.

Кучер держит свое слово – он задает такой темп, что пейзаж за окнами сливается в одну бесконечную мутную линию. Я же то и дело выглядываю из крохотного окошка позади кареты, чтобы убедиться, что за нами нет погони.

И, в тот момент, когда мы, наконец, подъезжаем к Соросу, на горизонте позади нас я замечаю темное облачко пыли. Посередине которого угадывается группа всадников в черно-серебристой форме.

Привстав на своем месте и оглянувшись, кучер бросает мне:

– Приготовьтесь! Похоже, что вам придется прыгать на ходу!

Прыгать на ходу?

Нервно сглатываю, но, стиснув кулаки, твердо киваю.

После безумного побега через окно, прыжок из кареты уже не кажется чем-то невероятным.

Тем более, если это поможет мне окончательно выскользнуть из лап Габриэла!

Мы въезжаем в город, проносимся по узеньким улочкам, на которых почти не встречается людей, и выруливаем на центральную площадь. Кучер немного сбавляет ход и кричит мне:

– Давайте!

Задержав дыхание, распахиваю дверь. Не смотря на то, что я уже мысленно решилась на это, сделать шаг оказывается не так просто. Но, стоит подумать, что если я ничего не сделаю и продолжу бояться, то опять окажусь во власти Габриэла, как ноги сами срываются с места.

Прыгаю, отчаянно вцепившись в ручку саквояжа. Волосы нещадно треплет ветер, глаза щиплет от пыли.

Спустя долгую секунду мои ноги касаются земли. Я пытаюсь устоять на месте, но моментально теряю равновесие и по инерции пробегаю немного вперед, чтобы с размаху налететь на что-то твердое и тяжелое.

От этого мощного столкновения у меня из груди выбивает весь воздух и я тут же лечу на землю. А, вместе со мной, летит и то, на что я напоролась.

– Дура! Ты что, совсем слепая что ли?! – бьет по ушам резкий недовольный голос.

Растянувшись на земле, я первым делом рывком приподнимаюсь и вижу, что рядом со мной лежит мужчина, чье лицо искажено от гнева, а глаза мечут молнии.

– Простите… – испуганно выдыхаю я, – Пожалуйста, простите меня, ради всех богов! Это получилось случайно, поверьте!

– Куда я по-твоему дену твои извинения, овца тупая? – резко отвечает мужчина.

Он поднимается и отряхивает свой явно не дешевый темно-синий камзол, после чего приглаживает растрепавшиеся платиновые волосы, зачесывая их на правый бок. У него зеленые пронзительные глаза и тонкие губы, правый уголок которых приподнят будто в презрительной гримасе.

– Если тебя никто не учил манерам, то это придется сделать мне! – цедит сквозь плотно сжатые губы незнакомец.

Этого мне только не хватало. Внутри все полыхает от стыда за то, что сбила с ног этого человека, доставив ему столько неудобств. Но осознание того, что в любой момент на площади может оказаться Марк, заставляют меня моментально забыть об этом.

– Умоляю, извините! Мне правда очень неудобно, но мне надо спешить! – подхватив отлетевший в сторону саквояж, я вскакиваю на ноги и, оставив за спиной шокированного таким поворотом незнакомца, несусь вперед.

Дело усложняется тем, что в Соросе я бывала лишь раз, да и тот проездом. Поэтому ориентировалась в этом городе весьма скверно. Единственное, что я знала – где-то здесь была станция, где я могла снять себе карету.

И, как только на глаза попалась вывеска, на которой угадывалось изображение чего-то отдаленно похожего на повозку, я тут же несусь туда. Но добраться до туда уже не успеваю.

За моей спиной раздается громкий стук копыт и на площадь въезжает Марк с группой всадников. На мгновение они замирают, а Марк обводит взглядом площадь.

У меня моментально немеют руки и ноги, но я каким-то чудом все-таки заставлю себя нырнуть за крону ближайшего дерева. И, едва дыша, выглядываю из-за него, до боли в пальцах вцепившись в жесткую шершавую кору.

Марк что-то отрывисто командует своим людям, и трое человек срываются с места, уносясь в том же направлении, куда уехала карета Матильды. А все остальные…

Перед глазами у меня все плывет, и мне стоит огромных усилий заставить взять себя в руки.

Потому что остальные разбредаются по площади, заглядывая во все открытые лавки и магазинчики.

Очень хотелось бы, чтобы они приехали за покупками, но, какая вероятность, что им действительно срочно понадобилось купить еды, а не найти беглую жену драконьего герцога?

Марк спешивается и останавливает людей на улице, требовательно что-то у них спрашивая. В основном, все пожимают плечами. Но один внезапно оборачивается и тыкает пальцем в мою сторону.

Чувствую, как голова окончательно идет кругом, а дыхание перехватывает. Нужно срочно бежать. Но если я прям так выскочу из-за дерева, он тут же все поймет и побежит следом.

Что же делать… что же делать…

Если бы я не налетела на того мужчину с платиновыми волосами, у меня было бы больше времени, но теперь я буквально застряла на полпути к своему спасению.

Тем временем, Марк отталкивает с дороги человека, который указал ему направление и твердым шагом направляется ко мне.

Одновременно с этим, из магазинчика возле дерева, выходит группа из четырех девушек в простых дорожных платьях, похожих на мое, которые весело переговариваются и заразительно хохочут.

Быстрей, чем я успеваю подумать, я выскакиваю и прибиваюсь рядом, делая вид, что я с ними.

Не сразу, но девушки замечают, что я иду с ними наравне и замолкают, кидая на меня растерянные взгляды.

– Пожалуйста, – шепотом обращаюсь к ним, сложив руки в молитвенном жесте, – Сделайте вид, что я с вами. Там, позади нас темноволосый человек с суровым лицом… он хочет увести меня с собой.

От волнения и перехваченного дыхания, мой голос дрожит и сбивается. Я очень боюсь, что девушки сейчас скажут что-то вроде: “Ты вообще кто? Это твои проблемы, вот с ними сама и разбирайся!”

Тем более, что та, которая идет по центру – с кудрявыми волосами, вздернутым носиком и глубокими голубыми глазами – внезапно мрачнеет и кидает быстрый недовольный взгляд на Марка.

Я уже готовлюсь снова сорваться с места, в отчаянной попытке добежать до станции, но она внезапно говорит мне:

– Не знаю кем он тебе приходится, но на вид он какой-то неприятный.

– Точно, слишком надменный! – тут же присоединяется к ней вторая девушка.

– Еще и грубый, – добавляет третья, наблюдая, как Марк чуть не сбивает с ног проходящего мимо него прохожего.