— В таком случае, — продолжает Юдеус, не обращая внимания на недовольство герцога, — Позвольте мне предположить, что это самое свидетельское показание подписано Роландом Моссом?

Герцог кидает быстрый взгляд на бумаги, и в его глазах мелькает недовольство.

— Да, его подпись стоит на этом документе. Однако, это не умаляет значимости данного свидетельства.

— Боюсь, что все как раз наоборот, Ваша светлость, — Юдеус поспешно достаёт из кармана аккуратно сложенный лист бумаги и передает ее герцогу, — Это документ, который мне выдала столичная стража. В нем говорится, что Роланд Мосс был недавно арестован за разбойное нападение и попытку похищения ценностей из поместья мадам Шелби. А согласно законам Руаля, человек с такими обвинениями не может быть надежным свидетелем в юридических вопросах.

Я невольно вздрагиваю. Кто бы мог подумать, что тот ужасный день, когда мы с Рафаэлем едва предотвратили ограбление, сыграет нам на руку!

Неужели, у нас есть шанс отстоять свои права на поместье и доказать грязную игру Графа Рено и Леона?

Эльверон придирчиво осматривает документ и меняется в лице. Кажется, это информация для него нова.

— Кроме того, — продолжает Юдеус, — если среди предоставленных документов есть хотя бы одно ложное свидетельство, то по кодексу о наследствовании имущества, все остальные документы того же истца также считаются ложными, пока тщательная проверка на подлинность не подтвердит обратного. Иными словами, вы не можете безоговорочно учитывать доводы графа Рено и мсье Дюка.

Я смотрю на Юдеуса, не в силах сдержать восхищения. Кто бы мог подумать, что он сможет так мастерски перевернуть все в свою пользу. Особенно, учитывая, что он явно многим рисует, вступая с Эльвероном в открытый спор.

В тоже время, герцог сжимает губы, его пальцы нервно постукивают по столу.

— Допустим. Ваши доводы весьма убедительны. И все же, что вам это даст? У вас все равно нет собственных доказательств. Как ваша клиентка собирается защищать свои права?

— Мы работаем над этим, — уверенно отвечает Юдеус. — К моменту завершения проверки документов графа Рено и мсье Леона у нас будут необходимые подтверждения. Просим вас предоставить нам время. А заодно возможность мадам Шелби оставаться в поместье до окончательного решения.

Эльверон поднимается со своего кресла, из-за чего его фигура кажется ещё более внушительной. Он скрещивает руки на груди и грозно спрашивает:

— И с какой стати я должен позволить ей остаться там?

Юдеус бросает на меня быстрый взгляд, облизывает пересохшие губы и отвечает:

— Согласно все тому же кодексу о наследовании, претендент имеет право временно управлять имуществом, особенно если существует риск его утраты или порчи. Что и произошло в случае с мсье Моссом. Кроме того, насколько я знаю, сейчас мадам Шелби занимается возмещением убытков предыдущего владельца. А, если вы не позволите ей этого сделать… — Юдеус мнется, опускает глаза и поспешно выпаливает, — …если в итоге поместье отойдет мадам Шелби, мы будем вынуждены попросить вас возместить ей все убытки, которые она понесла из-за вашего решения.

Меня обдает холодом и я с опаской перевожу взгляд на Эльверона.

Пусть сейчас Юдеус руководствуется законами Руаля, но сказать нечто подобное герцогу… да еще учитывая их сложные отношения… даже не представляю каких усилий это стоит Юдеусу.

И от этого моя признательность ему выходит за все мыслимые и немыслимые границы.

Но, вместе с тем, лицо герцога приобретает бордовый оттенок. Его глаза мечут молнии, а губы плотно сжаты. Держу пари, если бы он мог испепелять взглядом, сейчас от Юдеуса не осталось бы и следа.

— Так что вы скажете на этот счет? — все так же, не поднимая глаз, спрашивает у Эльверона Юдеус.

Эльверон молчит, его глаза сверкают от негодования — судя по всему, было не так много случаев, когда он оказывался в такой же непростой ситуации. Герцог явно взвешивает все сказанное. Я чувствую, как в кабинете, и без того наполненном напряжением, воздух будто становится еще гуще. Молчание затягивается, и я, не в силах справиться с тревогой, сжимаю ткань платья свободной рукой, стараясь не выдать своего волнения.

Но, наконец, герцог делает глубокий вдох, словно заставляя себя успокоиться, и ледяным голосом произносит:

— Хорошо, — его голос звучит ровно, но с заметной долей неудовольствия, — Я позволю вам остаться в поместье и дам вам необходимое время на сбор документов. У вас есть две недели. Ровно две недели, — повторяет он, припечатывая эти слова с такой силой, будто гвозди вбивает, — Это то время, которое я пробуду в отъезде. Если к моему возвращению вы не предоставите убедительных доказательств вашего права на поместье, эта история будет закрыта.

Мое сердце замирает.

Вроде, новость хорошая — Эльверон дал нам необходимое время. Только вот, я мысленно возвращаюсь в тот день, когда Юдеус принес мне вести о пропаже завещания. Ведь именно тогда он сказал, что на сбор доказательств моего родства могут уйти месяцы. А тут – у нас есть всего две недели…

Юдеус явно думает о том же самом, потому как делает шаг вперед и вскидывает голову.

— Но ваша светлость, — голос Юдеуса подрагивает, а в глазах плещется недовольство, — прошу вас, это слишком короткий срок. Может быть дадите нам хотя бы месяц?

Эльверон резко перебивает его, голос его звучит твёрдо и непреклонно:

— Я считаю, что двух недель более чем достаточно. И если бы не мадам Шелби, я бы не дал вам и половины этого времени.

Будто осознавая бесполезность дальнейших уговоров, Юдеус опускает голову. А я ощущаю, как между ними снова пробегает искра непонимания и старых обид. В этот момент мне становится особенно сильно жаль Юдеуса — ему на плечи будто рухнула неподъемная тяжесть.

— Ваша светлость, — беру я слово вместо душеприказчика, — Спасибо вам за предоставленное время. Мы сделаем все, что в наших силах.

Остается только собрать все свои силы и воспользоваться отведенным нам временем на полную.

Эльверон бросает на нас холодный, изучающий взгляд, а затем коротко кивает.

— А теперь, прошу оставить меня. Вы заняли у меня больше времени, чем я планировал.

С этими словами он снова садится за стол, явно демонстрируя, что разговор окончен. Коснувшись руки Юдеуса, я разворачиваюсь и уже вместе мы направляемся к выходу из его кабинета.

Но уже у самой двери, я внезапно вспоминаю, что пришла сюда не только уладить проблемы наследства. Стиснув ручку корзинки со сладостями, я снова возвращаюсь к его столу и ставлю перед ним корзину.

Герцог поднимает на меня удивленный взгляд, а я чувствую как кровь пульсирует у висков.

— Ваша светлость, — немного волнуясь, произношу я, — если позволите…я хотела бы попросить вас об одном одолжении.

И без того удивленное лицо Эльверона становится совсем сбитым с толку.

— Одолжение? — вскидывает он бровь, явно ошарашенный моей смелостью, — Что ещё?

— Я бы очень хотела попросить у вас разрешение на торговлю моими сладостями на улицах города, — я откидываю полотенца с корзины, и в воздухе распространяется тонкий аромат специй, мяты и шоколада, — Чтобы вы лично могли убедиться в качестве моих изделий, я принесла их вам на пробу.

Он смотрит на корзинку, затем на меня, и в его глазах мелькает тень усталости.

— Мадам Шелби, сейчас не самое подходящее время для таких обсуждений. Оставьте свои сладости здесь, я попробую их позже.

Хоть это и сказано максимально вежливо, я понимаю, что на самом деле кроется за его словами. Герцогу вовсе не интересна моя просьба. Не знаю почему — то ли из-за споров вокруг поместья, то ли из-за того, что мне помогает Юдеус.

Но так или иначе, если я сейчас уйду, он наверняка просто отставит корзинку в сторону и уже через минуту забудет о ней навсегда. А мы лишимся возможности получить разрешение и, как следствие, не сможем расплатиться с долгами…