— Так, значит, это все, да? — Спрашивает Кора. — Ты просто собираешься умереть и оставить все, как есть, между нами?

— Да. Я думаю, это то, что мы называем жизнью с последствиями своих действий, — говорю я, возвращаясь к столику в прихожей, чтобы взять ключи от машины, прежде чем выйти из дома и запереть за собой дверь. — Но позвольте мне представить вам это в перспективе. Вы только что сказали мне, что знаете, что я умираю, и ни разу не спросили меня, как я себя чувствую, как прошла моя химиотерапия и есть ли вообще шанс, что я выкарабкаюсь. Все, что вас волнует, - это то, как это повлияет на вас. Но знаете что? Я умираю, и мое время на этой земле ограничено, и последнее, что я хочу делать, это тратить то немногое время, которое у меня осталось, на потакание вашему эгоизму. Меня это не интересует.

Я ухожу, уже пройдя половину дорожки к своей машине, когда Эбби окликает меня сзади.

— Знаешь, это действительно дерьмово с твоей стороны, Зои, — говорит она мне в спину, ожидая, когда я остановлюсь и обернусь. — Большую часть времени мы были просто невинными наблюдателями. Настоящий человек, с которым у тебя проблемы, - это Тарни, и теперь ты просто наказываешь нас назло.

Я усмехаюсь, мне приходится прислониться к своей машине, чтобы не раскачиваться слишком сильно.

— Я вас не наказываю, — говорю я им, уже устав от этого разговора. — Мне просто больше все равно. Я слишком занята, пытаясь использовать каждый шанс, который у меня есть, с людьми, которые действительно важны, с людьми, которые действительно заботятся и любят меня. У меня нет сил вернуть вас двоих в мою жизнь, чтобы дать вам почувствовать, что вы что-то значите. И если быть до конца честной, я даже не уверена, что доживу до окончания школы. Но как бы то ни было, вы правы. Большую часть времени мерзость исходила от Тарни, но ни разу никто из вас не вмешался и не попытался положить этому конец. Несмотря на годы дружбы, вы позволили этому дерьму продолжаться. Так что, хотя мерзкие вещи, которые были сказаны и сделаны против меня, исходили не от вас напрямую, вы обе одинаково виновны.

И с этими словами я открываю свой Рендж Ровер и забираюсь внутрь, мне нужна всего секунда, чтобы посидеть и отдышаться.

Я смотрю, как Кора начинает плакать, а Эбби оттаскивает ее, ведет обратно к своей машине, которая припаркована позади моей, загораживая мне дорогу, и я молю Бога, чтобы они могли использовать это как возможность вырасти, стать лучшими людьми. Они садятся обратно в машину, и до меня доходит, что потенциально это может быть самый последний раз, когда я вижу кого-либо из них, но, несмотря на то, как все было оставлено, мне, кажется, все равно, что они чувствуют.

Затем, когда они обе садятся в машину и Эбби начинает выезжать задним ходом с моей подъездной дорожки, я достаю телефон и набираю новое сообщение Ною.

Зои: * Эмодзи со средним пальцем *

Местный мудак: Какого черта это было?

Зои: Ты забыл упомянуть, что Эбби и Кора знают, что я больна. Они просто набросились на меня, умоляя о прощении.

Местный мудак: Вот дерьмо. Как все прошло?

Зои: Ужасно.

Местный мудак: Блядь. Виноват.

Зои: На самом деле, все в порядке. Я представила им ситуацию в перспективе. Может быть, на этот раз они чему-то научились. Они даже не потрудились спросить, как у меня дела. Их волновало только то, как это повлияет на их нечистую совесть.

Местный мудак: Гребаные сучки. Всегда знал, что без них тебе будет лучше.

Местный мудак: Я все равно возвращаюсь. Хочешь, я принесу тебе картошки фри с сыром?

Зои: Я прощу тебя, если ты добавишь к ней бургер.

Зои: И содовую.

Зои: О! И немного леденцов. Я люблю это!

Местный мудак: Эта леденцовая карамель тебе дорого обойдется!

Зои: Я покажу тебе свой ноутбук...

Местный мудак: Ты лжешь.

Зои: Абсолютная ложь ... Но что ни сделаешь ради леденцов?

Местный мудак: Тебе повезло, что ты секси!

Зои: ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА!!!!!!!!

Широкая улыбка растягивается на моем лице, я без сомнения знаю, что Ной не просто появляется со всем, о чем я просила, но со всем и даже больше ... намного больше. Ему нравится баловать меня, и если это означает следить за тем, чтобы я ела как можно больше, он купится на это, даже если это повредит его банковскому счету. Нет ничего, чего бы он не сделал, чтобы убедиться, что я получаю все, что мне нужно. Он слишком добр ко мне. Я просто хотела бы каким-то образом отблагодарить его за все, что он для меня делает. Просто ночи, когда он обнимает меня, - это намного больше, чем я когда-либо заслуживала.

Как девушке так повезло, что ее так неистово полюбил Ной Райан?

Поскольку Ной уже возвращался, я включила задний ход и выехала с подъездной дорожки, прежде чем, наконец, выбраться отсюда. Я подъезжаю к кладбищу и паркуюсь как можно ближе к могиле Линка. День прекрасный, и с тех пор, как заболела, я редко приезжаю сюда.

Направляясь к его могиле, я с минуту стою над ним, глядя на слова на его надгробной плите, а затем рассматриваю несколько фотографий, которые остались здесь.

Начиная испытывать головокружение, я опускаюсь на траву, скрещиваю ноги и откидываюсь назад, опираясь на руки. В том, чтобы сидеть здесь с Линком, всегда было что-то такое успокаивающее. Большую часть времени я представляю, как он сидит здесь, рядом со мной, и болтает без умолку, как будто никогда и не уходил.

Боже, я скучаю по нему, но я знаю, что он ждет меня, зовет подойти и присоединиться к нему, чтобы ему больше не нужно было оставаться одному. Хейзел однажды сказала мне, что боится возвращения моей болезни из-за Линка, что ему нужно, чтобы я была с ним, и часть меня начинает сомневаться, была ли она права. И если это так, то как я могу злиться на него за это?

Тяжело вздохнув, я протягиваю руку к пластиковой папке, которую Хейзел оставляет здесь, и начинаю просматривать сообщения, которые она оставляет Линку. Я знаю, что с моей стороны неправильно отвечать на это и позволять ей верить, что это действительно Линк разговаривает с ней, но это продолжается слишком долго. Как я вообще могу остановиться? Но, с другой стороны, если эта болезнь заберет меня и я больше не смогу отвечать на ее письма, подумает ли она, что и Линк, и я бросили ее?

Черт. Возможно, Ной ответит на них за меня, хотя ему придется придумать объяснение, почему почерк Линка внезапно изменился.

Заканчивая отвечать Хейзел, я кладу пластиковую папку туда, где нашла, прежде чем поудобнее устроиться на подстриженной траве. Я вытягиваю ноги, скрещивая их в лодыжках, прежде чем просто сесть здесь, на солнце, закрыв глаза и вдыхая солнечный свет.

Теперь мне редко удается это сделать. Каждый день одни и те же четыре стены, но прямо здесь ... я чувствую такой покой.

Я не обращаю внимания на время, и не успеваю опомниться, как знакомый черный "Камаро" заезжает на кладбище, объезжает его, пока не останавливается позади моего Рендж Ровера. Ной выходит минуту спустя, держа в руках гору моего обеда, и, только взглянув на него, я понимаю, что ни за что на свете не смогу съесть все это, но Ной - машина, когда дело доходит до еды. Он мог есть весь день, не переставая, и все равно оставаться голодным. Я не знаю, куда все это девается.

— Ты напугала меня на минуту, — говорит он мне, направляясь к могиле Линка, его взгляд перемещается на надгробную плиту и задерживается там.

— Я знала, что ты в конце концов найдешь меня, — говорю я, без сомнения зная, что он остановился бы в парке, прежде чем прийти сюда, как второй вариант.

Ной улыбается и опускается рядом со мной, протягивая мне очень большую банку содовой.

— Я слишком хорошо тебя знаю, — соглашается он.

Улыбка застывает на моих губах, и я снова перевожу взгляд на Линка.

— Я не думала, что пробуду здесь так долго, — признаюсь я, — но я просто вроде как села и никуда не уходила. Здесь так спокойно.