Не знаю, почувствовал ли он ее тревогу, но Уэллс взял ее за подбородок большим и указательным пальцами, заставив снова посмотреть на него.

— То, что ты беспокоишься обо мне, — доброта, — прошептал он, и его усмешка дернула за невидимую струну в ее грудине. — Хотя я ценю это чувство, я же учился в твоей Академии со специализацией Воин. Думаю, наше время в Тэслине также доказывает, что я более чем способен постоять за себя.

— Я не… — Она фыркнула от раздражения. Бесполезно было отрицать. Она поджала губы, размышляя, не подтвердит ли то, что она скажет дальше, ее подлинную заботу о нем. — Если что-то покажется подозрительным или неладным, используй Эфир. Позови меня.

Его лицо смягчилось, брови слегка сдвинулись. Он сурово кивнул, прежде чем легонько щелкнуть ее по подбородку и последовать за рыцарями и заинтересованным Гаврилом.

Как только дверь закрылась, запечатав ее и Дионна в комнате наедине, он поспешил подвести ее к двум креслам посередине.

— Мне есть что спросить у тебя, Аззи. Прошло много времени с тех пор, как мы могли поговорить наедине, открыто и честно друг с другом.

— Я не хочу вести наши открытые и честные беседы, — заныла она, плюхаясь в кресло с шумным выдохом. Она откинула голову назад, закрыв глаза. — Я хочу предаться моменту тишины, который в последнее время, кажется, редко нахожу.

— А, да. — Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, что Дионн кивает. — Это потому, что у тебя есть спутники, которых нужно перемещать порталами, или потому, что ты делишь свое свободное время с запасным наследником?

Она резко подняла голову и обернулась, сверкнув глазами на брата.

— Мы вернемся к этому позже. — Дионн хихикнул, положив локоть на подлокотник стула и подперев подбородок ладонью. — Итак, ты стоишь по другую сторону войны от Галлуса?

— Я не стремилась к этому, если ты на это намекаешь. — Она позволила взгляду бродить, не в силах выдержать интенсивность его взгляда.

— Я не это имел в виду. — Его голос был мягче обычного. — Ты смирилась?

Она позволила своим защитам рухнуть, ее ответ был открытым и честным, как они всегда договаривались.

— Нет.

Помимо Сибил, Астерия была ближе всего со своими братьями — особенно с Дионном. Одо был другом, но он не знал о ней всего. Ее братья и сестры знали, и они были среди тех немногих, кто действительно понимал ее.

Уэллс тоже пробивался в этот список, но она отказывалась это признавать.

Они с Дионном разделяли четыреста лет, но между ними была связь, взаимопонимание. Им не нужно было разговаривать каждый день или даже каждый месяц, чтобы поддерживать отношения. Всякий раз, когда они собирались вместе, они возвращались к своему ритму, поддразнивая и игриво оскорбляя, но всегда были рядом, если другому нужно было поговорить откровенно.

— Хочешь поговорить об этом? — Дионн стал отрывать катышки с кресла.

Она пожала плечами, переведя взгляд на Сирианскую метку у него на лбу.

— Это реальность, и я сомневаюсь, что что-либо сможет это изменить. Мне больно, признаю, но сколько ни говори на эту тему глубокомысленно, это мне не поможет.

— Я не согласен, но не буду давить на тебя. — Дионн, казалось, что-то обдумывал, прежде чем снова заговорить. — Что ты собираешься делать с Фиби?

Она резко выдохнула.

— Понятия не имею. Мне повезет, если Галлус еще не говорил с ней, но чем дольше я не разговариваю с ней, тем больше боюсь, что он уже сделал ход. У них может и не быть близких отношений, но связь между мной и ней вполне может быть слабее, чем то, что есть между ними.

— Ты беспокоишься из-за обиды, которую она может затаить за твое плохое обращение с ней? — Дионн склонил голову набок, положив ногу на колено.

— Я не плохо с ней обращалась… — ее голос затих, когда Дионн устремил на нее неодобрительный взгляд, и в памяти промелькнули воспоминания о том, как Астерия учила Фиби в Академии.

Дело не в том, что Астерия ненавидела Фиби. Она любила свою сестру, просто совсем по-другому, гораздо более сложным образом, чем Дионна, Тараниса или даже Сибил. Она любила Фиби просто за то, что они связаны кровью, но почти ничего о ней не знала.

В этом не было ничьей вины, кроме ее собственной.

— Фиби хочет быть принятой вами обоими, возможно, даже тобой больше, чем Галлусом. Нельзя ее недооценивать. Она замужем за человеком, и семья ее мужа — люди. Они ее слабое место.

— Этого я и боюсь. — Она покачала головой. — Если Галлус уже говорил с ней, я знаю, что он использует ее любовь к ним в своих интересах. Он может предложить защиту или манипулировать ею, заставляя думать, что они защищены от любого безумия, которое пытаются вызвать Лиранцы.

— Открыто и честно, Аззи. — Дионн постучал по груди над сердцем. — Это единственный способ наладить с ней отношения.

— Как часто ты общаешься с ней? — спросила Астерия, щурясь.

Дионн иногда помогал преподавать в Академии, особенно когда там учились его или Тараниса потомки. Он как раз занимался с Савариком индивидуально, помогая освоить унаследованную божественную силу, когда там училась Фиби, и они двое завязали довольно интересную связь, когда Дионн взял на себя ее обучение после того, как Астерия перестала.

— Ты ожидаешь, что я буду откровенен насчет моих личных отношений, когда ты сама отмахиваешься от меня? — Дионн фыркнул, и Астерия запустила в него маленький шар Энергии. Он парировал своим, и тихий хлопок раздался в иначе безмолвной комнате. — Поверь мне в этом. Я твердо уверен, что восстановление ваших отношений в конечном счете может склонить ее на нашу сторону и отвратить от Галлуса, если он уже с ней говорил.

Астерия простонала с подспудным рокотом, отчего на лице Дионна расплылась улыбка.

Он всегда знал, что сказать, и, несмотря на то что она была на сотни лет старше, его моменты мудрости часто заставляли ее сомневаться в себе. Она восхищалась им за это.

Пока он снова не открыл рот. — Так расскажи мне, что происходит между тобой и тем парнем.

— Парнем? — Астерия уставилась на него, широко раскрыв глаза. — Он не парень…

— Если память мне не изменяет, ему двадцать восемь, да? — Глаза Дионна блеснули с коварной усмешкой. — А тебе шестьсот и…

— Не надо. — Она подняла в его сторону палец, закипая. — Тебе нечего говорить, Нони. Сколько женщин у тебя было с тех пор, как твоя первая жена состарилась и умерла? Быть бессмертным — или почти бессмертным — меняет представление о возрасте. Кроме того, он никоим образом не незрел. Он уже был женат.

Дионн с трудом сдержал еще одну ухмылку.

Твою мать.

Астерия попала прямо в его ловушку, сразу же встав в оборонительную позицию и намекнув на что-то более глубокое. Она стиснула зубы и успокоила бешено колотящееся сердце.

Как ей ответить на вопрос, если она сама избегает его? Дионн уже затрагивал эту тему вчера, а события прошлой ночи между ней и Уэллсом еще больше все усложнили.

Маленькая часть ее шептала, что все усложнилось в тот момент, когда он взял ее руку в свою.

— Я не просила об этом. — Она поднялась со стула, теребя ногти. Она направилась на противоположную сторону комнаты. — Я прекрасно справлялась одна, жила на Селестии, посещала Сирианские мероприятия, на которые меня приглашали. Было столько возможностей, когда мы могли встретиться мимоходом, и именно сейчас?

Тяжелый взгляд Дионна давил на нее.

— Из-за близости, которую вы разделяете в последнее время?

— Я солгала бы, если бы сказала «нет», но дело не только в этом. Кажется, это вторично. — Она провела рукой по тканому гобелену, висевшему на стене рядом с масляной картиной. — Мы встретились почти сразу перед тем, как Эльдамайн попросил о помощи. Он дружит с Одо, и он просто… появился.

— Дай угадаю… — Дионн растянул фразу, поднимаясь и складывая руки за спиной. — Он захватил твое дыхание? Ты не могла перестать думать о нем? Он обаятелен и остроумен?

Да, да и да. Но все же…

Дело было в том, как он на нее смотрел, как видел ее и слушал, что окончательно закрепило ее интерес. Конечно, он был потрясающим, но дело было не только в этом.