Таранис был младшим из детей Даники. Между Дионном и Таранисом было больше ста лет разницы, но они вели себя как обычные братья, дразня и подкалывая друг друга.

Мужчины больше всего любили дразнить друг друга ради забавы.

— Есть ли какие-либо основные планы? — Таранис посмотрел на Пирса и Гаврила. — Если моя память мне не изменяет, ты тоже Генерал-Лейтенант, Принц Пирс.

Пирс кивнул.

— Пока это гипотетический план, но мы ожидаем, что любые битвы произойдут в Силване, поскольку Тэслин и Алланис имеют океан на большей части своего побережья. Силван имеет нейтральный климат по сравнению с нашими зимами на севере или сильной жарой на юге.

— В идеальном союзе ваша армия будет поддерживать армию Эльдамайна, а Риддлинг будет поддерживать Эфирию. Мы будем атаковать волнами, чтобы утомить их, а также чтобы гарантировать, что вы не отправите всю свою армию и не оставите свои границы беззащитными. К счастью, у Эфирии обширная и талантливая армия, поэтому мы будем полагаться на Риддлинг для атаки на Талассу. С их опытом в кораблестроении мы считаем, что они — лучшая наступательная сила против этого острова.

Первой мыслью Астерии было, насколько обширным был этот план, чтобы быть придуманным на ходу. Эльдамайн, должно быть, разработал план, как только Сибил заговорила с ними, что означает, что либо Сибил, либо Каррафимы верили, что Астерия присоединится.

Она не была полностью уверена, как она к этому относится.

Другая мысль была о том, насколько внушительным был план. Хотя она и не была дипломатом, она была воином, и хорошо разбиралась в стратегии. Было несколько пробелов, но она подождет, пока соглашение между четырьмя странами будет урегулировано, прежде чем высказываться.

Надеюсь, к тому времени у них также будет согласие Селестии. Она могла бы использовать знания Одо по плану атаки.

— Я восхищаюсь вами. — Таранис приложил руку к груди, поклонившись Пирсу в его кресле. — Вы довольно глубоко обдумали это за короткое время, что доказывает мне, что вы — та страна, которая должна возглавить атаку среди нас.

Таранис повернулся к Уэллсу, и Астерия задержала дыхание. Ей не нравился игривый блеск в светящихся глазах ее брата.

— Я также приклоняюсь перед вами, Принц. Я считаю, что договор — это ваша работа. Я знаю вашего брата, наследного принца. У него лицо и внешность дипломата, но я не уверен, насколько хороши его знания как дипломата.

Астерия почувствовала, как Уэллс напрягся позади нее от комментария, и она отложила это, чтобы спросить позже.

Таранис повернулся к ней следующей, и ее желудок екнул, в отличие от того, как это было, когда Уэллс улыбался ей.

— Я вижу, что привлекает тебя в нем, сестра.

Пирс и Гаврил одновременно поперхнулись. Астерия дышала спокойно, напоминая себе, что Таранис — ее любимый брат и она не может его убить.

Хотя причинить ему вред казалось в пределах разумного.

ГЛАВА 36

АСТЕРИЯ

Сделав паузу, чтобы прийти в себя, она приняла приглашение Тараниса отдохнуть всем, прежде чем продолжить путь. Затем он настоял на том, чтобы они прошли в еще один кабинет, предназначенный для приемов.

Астерия не была уверена, что обычно принимает ее брат в этой комнате, но, судя по реакции Пирса, Гаврила и Уэллса, выразившейся в разной степени шока и удивления, они-то знали.

Справа в комнате были расставлены круглые столики из красного дерева, каждый в окружении четырех стульев с фонарем в центре. На противоположной стороне комнаты стояли различные бархатные кресла, шезлонги и канапе — причем последних двух было больше.

Таранис направился прямиком к стене со шкафами и принялся собирать различные бокалы с вином и крепким алкоголем. Астерия приняла вино, после чего направилась к одному из шезлонгов у большого окна, выходящего на Северные Горы.

Мужчины устроились на нескольких соседних креслах, разговаривая между собой. Астерия время от времени прислушивалась к их разговорам о путешествиях и политике, любуясь своим вторым по списку видом на Авише.

Благодаря расположению этой комнаты в замке Эш, два пика Северных Гор вздымались в бесконечное ночное небо, словно два темных маяка. Звезды усеивали небосвод, а ее синяя звездная искра довольно гудела при виде синих крапинок среди красных и белых.

— Так значит, вы двое? — Голос Тараниса стал выше, и в его тоне появились нотки, похожие на любопытство. Астерия резко повернула голову к расположившимся мужчинам, проследив за его взглядом, направленным на Пирса и Гаврила. — Ну, я думал, вы просто сослуживцы, генерал-лейтенанты — возможно, очень хорошие друзья.

— Разве ты не заметил, как Гаврил флиртовал с тобой в твоем кабинете ранее? Когда он также использовал эту формулировку, чтобы оскорбить Астерию? — Пирс положил лодыжку на колено и качнул ею влево, чтобы пнуть Гаврила по ноге.

Уголок губ Гаврила дернулся вверх, и он мягко положил руку на бедро Пирса. Пирс закатил глаза, но не смог сдержать улыбку.

— Я не хотел никого обидеть, — пояснил Таранис, держа кончиками пальцев бокал с виски. — В нашей культуре не принято, чтобы мужчины…

— Трахали друг друга? — перебил Гаврил, и Уэллс резко поперхнулся, сделав глоток виски.

Астерия разразилась смехом при виде ужасного выражения лица Пирса и полного отсутствия эмоций у Тараниса. Уэллс продолжал давиться, повернув к ней голову и бросив на нее взгляд, полный потехи.

— За неимением лучшего термина, полагаю. — Таранис выпрямился, поправив воротник. — Я также слышал, что женщины могут… трахать друг друга.

Астерия тихо хихикнула, отпивая вино при таком повороте разговора.

Культуры Северного Пизи и Риддлинга действительно различались, причем не только между собой, но и с Материковым Континентом. Северное Пизи было куда более ограниченным в вопросах сексуальности — или, по крайней мере, в том, кто может в ней участвовать. Возможно, они были не столь изобретательны, как большая часть мира.

Не то чтобы она могла судить об этом.

Ситуация менялась с каждым поколением, но обе страны все еще отставали от Материкового Континента, так сказать. Риддлинг придерживался схожего с Северным Пизи образа мыслей, но с небольшой разницей в подходе к выбору сексуальных партнеров. Риддлинг придерживался традиционной версии союза с одним мужем и одной женой, в то время как Северное Пизи восхваляло мужчин, берущих нескольких жен сразу.

— Некоторые, как, например, наш принц здесь, принимают как мужчин, так и женщин, — сказал Гаврил между глотками, заслужив довольно колкий взгляд от Пирса. — Что?

— Не тебе выносить мою сексуальную жизнь на обсуждение с иностранным королем. — Глаза Пирса сузились в щелочки, даже когда он на секунду обратился к упомянутому королю. — Без обид, Ваше Величество.

— Ни малейших, — заверил Таранис, пожимая плечами и вращая бокал, прежде чем направить его в сторону Уэллса. — А вы, принц Оруэлл? Что-то подсказывает мне, что вы определенно питаете интерес к женщинам. Вы также принимаете мужчин?

— Вы что, флиртуете со мной? — коварно ухмыльнулся Уэллс поверх своего бокала, глаза искрились в свете камина, пока низкий смешок Тараниса не отозвался эхом по комнате. Астерия была слишком сосредоточена на Уэллсе. Она находила несправедливым, как легко он ошеломлял ее и заставлял ее сердце биться в абсолютной панике. — К сожалению, я предпочитаю исключительно женщин. Гаврил однажды попытался поцеловать меня, когда мы были моложе. Мне нравится думать, что когда он узнал, что меня интересует только наша дружба, он переключился на следующую лучшую вещь.

— Ты не всегда обаятелен, знаешь ли. — Пирс бросил на Уэллса еще более смертоносный взгляд, чем тот, что он адресовал Гаврилу. Последний лишь усмехнулся, прежде чем допить остаток своего напитка.

Астерию куда больше заинтересовало то, что сказал Уэллс.