— Со стороны Даники? — Морана протрезвела при этих словах, нахмурившись. — Какое давление?

Род проигнорировал ее вопрос.

— Я знаю, что облажался, и я хочу ее назад, несмотря ни на что, что кто-то другой хочет от нее или от меня. Эта ее сторона кажется другой. В ней есть страсть, которую я никогда от нее не видел — свет, на который я всегда надеялся, что однажды он в ней появится.

— Она всегда была такой, Род. — Морана медленно покачала головой, разочарование тяготило ее. — Ты просто не сумел это разглядеть, а Даника пыталась это подавить.

Морана щелкнула пальцами, оказавшись в безопасности собственного дома.

Она начинала ненавидеть быть родителем для каждого Лиранца.

ГЛАВА 23

АСТЕРИЯ

Астерия переместилась прямо в библиотеку Даники в ее резиденции.

Она всегда восхищалась обширной коллекцией матери и тем, как та ее выставила. От пола до потолка — высотой более трех этажей — стояли книжные шкафы, доверху забитые всевозможными книгами и фолиантами. Запах старого пергамента почти заглушался другим, слишком сладким ароматом, похожим на запах жженого сахара.

Во всем помещении было лишь одно окно, пропускавшее свет, а поскольку они находились в Эонии, это означало, что освещение исходило только от звезд на небе. В остальном люстра тускло светилась Энергией.

Каким-то образом Данике удавалось создавать зловещую атмосферу в своей библиотеке, что было вполне подходяще для кого-то столь же непредсказуемого, как она, с коллекцией истории из двух разных Королевств.

Щелчок другого портала прозвучал в комнате со вспышкой справа от Астерии.

Даника шагнула сквозь него с недоверчивым взглядом, сцепив руки за спиной и приподняв бровь.

— Проникновение не к лицу тебе, дочь.

— Ты забыла, что мне нужна твоя помощь? — Астерия поплыла к одной из дальних стен с книгами, ее глаза скользили по названиям как на Эфирианском, так и на языке родного мира Лиранцев. — Я возвращаюсь к этой просьбе, раз ты ушла посреди разговора

— Я ушла от обвинения. — Даника подошла к ней, проводя пальцами по корешкам перед ними. Она взглянула на Астерию через прищуренные глаза. — Есть разница.

— Пощади меня, — парировала Астерия, сжато-усмешливая улыбка застыла на ее лице. — Я сказала, что мне нужна твоя помощь, а ты исчезла, будто это ниже твоего достоинства.

Даника не смотрела на Астерию, сосредоточив внимание на стопке фолиантов. Однако Астерия уловила мерцание тех светящихся золотых сфер — эквивалент закатывания глаз.

— Это и есть ниже моего достоинства, Астерия. Не моя ответственность исследовать болезнь, поражающую людей, и не твоя тоже. Для этого у тебя есть Сирианские Целители. Поручи им найти лекарство.

Ноздри Астерии раздулись, под кожей закипела сила.

— Ты просто не можешь иначе, не так ли? Даже когда гибнут люди, ты продолжаешь вести себя как верховная Богиня, не способная пожертовать и секундой своей бесконечной жизни, чтобы помочь миру, которым, якобы, правишь.

— Они люди. Они всегда умирают от какой-нибудь болезни. — Даника медленно повернула голову через плечо. — Чем эта напасть отличается от других болезней, лечение которых ты поручаешь своим Целителям?

— Потому что Обсидиановая Чума божественного происхождения, — прошипела Астерия сквозь стиснутые зубы. Ее пламя хаотично колыхалось вокруг нее. — Она часть того самого Пророчества, которое вы все так рьяно пытаетесь предотвратить. И виноват в этом Галлус. Или ты забыла, что лишь притворяешься, будто сочувствуешь людям, тогда как сама грозила им полным истреблением?

— Ну вот и вспылила. — Даника наконец перевела взгляд на Астерию, хитрая усмешка расползлась по ее щекам, пока она вытаскивала первую книгу с полки. — Честно говоря, я не знаю, как ты собираешься кого-то спасать, когда всегда на грани возгорания.

— А ты помогаешь, как всегда. — Астерия тяжело вздохнула, подавив желание потереть лоб, пребывая в своей проклятой божественной форме. Помощь Даники была ей нужна не потому, что она сама была неспособна, а потому, что она не умела читать на проклятом языке большинства книг, где, вероятно, и могло крыться лекарство. — Ты закончила позерствовать, или мне нужно что-нибудь поджечь, чтобы удержать твое внимание?

Даника поджала губы, одна книга зажата в сгибе локтя, в то время как другая рука замерла на второй книге, наполовину вытащенной с полки.

— Ты так же утомительна, как твой отец.

— И тем не менее, вот я здесь, все еще прошу.

Наступила полная тишина, пока что-то мелькнуло за светом глаз Даники. Признание, а может, даже неохотное уважение, но она вытащила вторую книгу с полки, прежде чем кивнуть в сторону темного красного дерева стола посередине библиотеки.

Астерия не была уверена, где все пошло не так в их отношениях.

Были у нее и светлые воспоминания о Данике, хотя они тонули в более частых и не столь приятных. Когда Астерия училась управлять Энергией, Даника ликовала, видя, с какой легкостью та схватывает искусство ее сотворения и манипуляции. И хотя Эфир и звездный огонь были стихией ее отца, Даника все равно пришла в восторг, когда Астерия овладела всеми тремя своими силами. Это означало, что она была могущественной Лиранкой, пожалуй, одной из самых могущественных среди них, и это делало Астерию больше чем.

Если Даника и хотела чего-то для своего ребенка, так это быть лучшей — быть больше чем — чтобы она могла сказать, что это ее дочь.

— Расскажи мне все, что ты узнала об Обсидиановой Чуме, — попросила Даника ровным тоном. Она провела рукой над фолиантами, страницы затрепетали, открывая символы и глифы⁹, знакомые Астерии лишь потому, что в детстве она наблюдала, как Даника читает свои старые книги. — Как она выглядит? Как Галлус заставляет ее проявляться?

Тяжелая враждебность понемногу рассеялась, когда Астерия опустилась в кресло напротив того места, где стояла Даника. Жажда использовать Энергию для исцеления была страстью, которую они разделяли, и это ставило их на равную почву, где они наконец могли сотрудничать и понимать друг друга.

Или хотя бы притворяться.

— Я еще не видела ее у живого жертвы, но у мертвой, которую я видела в Гите, были затвердевшие, черные вены. — Астерия повертела головой на шее, закрыв глаза. — Их органы тоже. Я считаю, что именно отсюда чума получила свое название. Они действительно выглядят так, словно их заменили обсидианом.

Одна книга остановилась на полпути перелистывания, и Даника склонила голову к Астерии, прищурившись.

— Сколько времени требуется, чтобы полностью изменить тело?

— Говорят, около дня или двух…

Что-то мелькнуло краем глаза Астерии, и она перевела внимание на это как раз вовремя, чтобы том осторожно всплыл прямо в протянутую руку Даники.

Даника мягко положила его на стол и провела над ним рукой. Обложка откинулась, и страницы вновь начали перелистываться сами. Астерия наблюдала за матерью пристально, пытаясь оценить ее реакцию.

— Почему ты попросила о моей помощи? — спросила Даника, сосредоточившись на книге, легкая морщинка пролегла на безбровом, светло-серо-коричневом лбу ее божественной формы.

— У меня были свои причины. — Астерия была прикована к книге, но она перестала перелистываться, и Астерия уловила взгляд Даники боковым зрением. Она вздохнула, сдаваясь. — Как я уже говорила, болезнь божественного происхождения, а значит, для ее уничтожения нужен божественный разрыв. Я не сомневаюсь, что Галлус нашел способ сделать это в своей — или твоей — бесчисленной коллекции фолиантов об Эфире. Не станешь же ты утверждать, что за целые эпохи существования Лиранцев ни один владеющий Эфиром никогда не пытался использовать его подобным образом. У тебя была Энергия — кто знает как долго — плюс несметное количество книг о владении ею. Именно из них мы и узнали, что она может усиливать исцеление.