— С каким принцем? — Каждая мышца в теле Рода напряглась, и Морана почувствовала, как ее терпение тает.
Морана указала на Рода и Данику, говоря:
— Вы двое невыносимы. Не могли бы вы взять себя в руки и попытаться придерживаться темы разговора, не отвлекаясь?
Астерия усмехнулась с того места, где стояла, копируя позу Рода у книжного шкафа. Даника и Род закипали на своих местах, сверля Морану взглядами.
— Как я говорила, — протянула Астерия, кивнув Моране, — я планирую распространить лекарство от этой болезни перед визитом к Таранису и Дионне. Я говорила с Дионной и Лумиром на Гала-приеме, и я не была уверена, рассказывали ли вы им о происходящем с Лиранцами.
— В самых общих чертах я предупредила их об уязвимости людей, — заявила Даника, пожимая плечами. — В любом случае, тебе лучше поговорить с ними подробнее. Они казались весьма встревоженными, когда я появилась.
— Потрясающе, — сказала Астерия с невозмутимым лицом, отражая мысли Мораны. — Принц Квинтин дал мне понять, что вы считаете, будто Фиби можно склонить на свою сторону.
— У нее муж-человек, — уточнил Род с кивком. — Она глубоко заботится о нем и его семье. Если то, что ты говоришь, правда, у нее явно были благие намерения, исследуя эту болезнь. Я полагаю, она также уважает людей в своем королевстве.
— Если Галлус уже говорил с ней, я не знаю, чем могу помочь, — признала Астерия, возвращаясь к креслу, в котором сидела. — Он предложит ей…
— Он предложит ей безопасность для людей, — закончил Род, что заработало ему лишь угрожающий взгляд. Морана откинулась в кресло, закрыв глаза и запрокинув голову. — Мы пришли к тому же выводу. Исходя из твоего разговора с ним, я ожидаю, что он предложит эту безопасность в обмен на ее нейтралитет.
В комнате воцарилась тишина, и Морана взглянула на Астерию. Та была погружена в мысли, уставившись в окно, за которым открывался вид на остальную Эонию.
Моране хотелось, чтобы они могли больше поговорить о ее встрече с Галлусом и о том, чем она недавно занималась на Авише. Особенно о том, почему Астерия выглядела недовольной, когда упомянула принца Эльдамайна, с которым ей предстоит работать.
Морана в основном хотела узнать именно об этом.
— Что, если это перерастет в войну? — Наконец отошла от окна Даника, повернувшись к нему спиной. — Что ты будешь делать тогда? Какую позицию займет Селестия?
— Ты наконец воспользуешься лабрисом8, который я сделал для тебя? — Род усмехнулся, но Астерия проигнорировала его.
Она не отрывала взгляда от того, что привлекло ее внимание за пределами дома.
— Я не могу поверить, что Галлус хочет, чтобы это переросло в войну. Я знаю, его слова для вас мало что значат, но для меня они имеют значение. Он настаивал, что война не входит в его планы.
— Возможно, не в его, но всегда в планах Нена и Зефира. — Род осторожно, с трудом сделал шаги к Астерии, вместо того чтобы просто подплыть. Ее тело инстинктивно напряглось при его приближении, но она позволила ему встать в нескольких дюймах от себя. — Как долго, по-твоему, Галлус сможет сдерживать их, прежде чем они начнут сеять хаос на Авише?
Астерия изучала его лицо, легкая гримаса тронула уголки ее губ.
Моране захотелось обнять ее, увидев печаль в этой гримасе, но Астерия была уже давно не ребенком, даже по меркам Лиранцев. Она знала о внутренней войне, которую Астерия постоянно вела между отцом и матерью, между желаниями Лиранцев и своими собственными, между порывом сражаться и просто сдаться.
Слишком много раз она удерживала Астерию от края отчаяния — того, что иногда приводило к разговорам о том, как можно убить Лиранца. Эта девочка всегда хотела, чтобы ее принимали такой, какая она есть, а не той, кем они хотели ее видеть: всемогущей Богиней, идолом или покорной партнершей. Лишь немногие по-настоящему понимали ее и это желание.
Астерия тяжело вздохнула, положив руку на руку Рода.
Несмотря на неприязнь Астерии к этому мужчине, в ней всегда будет что-то, что тянется к его привычности, особенно после почти пятисот лет, проведенных вместе как пара. Осознает она это или нет, но это могло быть опорой в бурные, смутные времена.
Морана испытывала похожие чувства к Валерии, за исключением того, что они были вместе столько, сколько она себя помнила, задолго до того, как они попали в это Королевство.
— Галлус сможет постоять за себя. — Рука Астерии соскользнула с руки Рода, когда она выпрямилась, ее звездный огонь стал ярче. — Он всегда был способен держаться против вас всех, а также Нена и Зефира.
Род начал возражать, но Астерия подняла руку.
— Если это приведет к войне, я верю, что Селестия встанет на сторону защиты людей. Они призовут всех Сирианцев по всему Авишу присоединиться. Я всегда учила их уважать всех Существ, особенно тех, кто в нужде.
— Ты не заставишь их? — Даника сжала кулаки по бокам, губы сжались в тонкую линию. — Астерия, ты — Богиня Сирианцев. Они будут подчиняться тебе и только тебе. Ты их Богиня, и они должны повиноваться…
— Я — ничто! — крикнула Астерия, пламя ее огня горело жарче, а края, ближайшие к телу, стали насыщенно-фиолетовыми. — Только потому, что я обладаю силами обоих Существ, и только потому, что у меня есть дополнительная способность от Вселенной, не значит, что они мне чем-то обязаны. Я не их надзиратель. Я не их родитель.
— Им будет нужен тот, на кого можно будет смотреть, Астерия, — отчитала Даника, шагая через комнату к ней, Энергия безумно кружилась вокруг нее. — Когда это приведет к войне, ты поведешь свой народ.
— Тогда я буду их Генералом или Лейтенантом, или как там, блядь, это называется! — Астерия развела руки, стоя прямо перед Даникой с напряженным лицом. — Не их диктатором… — Род открыл рот, и Астерия ткнула пальцем в его сторону. — И не говори ни слова больше об этом долбаном лабрисе, Род.
Морана вздохнула и резко поднялась с кресла, промчавшись через комнату, чтобы встать между двумя Лиранцами. Она встретилась с Даникой лицом к лицу.
— Оставь это, сестра.
Даника сжала губы еще крепче, ее Энергия ощутимо гудела.
— Ты не можешь вечно защищать ее от ее положения, Морана.
— Лиранцы всегда имели свободу выбирать, что делать с дарованной нам силой, — тихо объяснила Морана, прищурившись на Данику. — Если ты настаиваешь, что она Лиранка, то и эти свободы, некогда дарованные нам, распространяются и на нее. Оставь. Это.
Резким движением челюсти Даника исчезла с тихим хлопком, вероятно, переместившись в свою резиденцию или к Доле. Морана сбросила напряжение с плеч, которого даже не осознавала, и перевела взгляд на Рода, приподняв бровь.
Его взгляд скользнул от Мораны к Астерии позади нее, но каждый раз задерживался на Астерии с полной тоской.
— Сейчас не время, — тихо сказала Морана, предлагая ему более мягкое выражение лица, чем то, что она выказала Данике.
Но, как всегда, Астерия, вечная огненная, оправдала свое прозвище.
— Больше никогда не будет времени.
Астерия исчезла так же быстро, как и ее мать, и Морана покачала головой Роду.
— Не путай привычность с привязанностью.
— Значит, я должен верить, что она дает мне эти проблески потому что… — Его голос оборвался, он указал на пустое место, где была Астерия. — Почему?
— Почему что? — Морана склонила голову. — Она не подает тебе проблески надежды, Род. Она опирается на привычность, которую ты олицетворяешь. Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это поддерживать ее как друг, а не пытаться нарушить границы, которые она установила между вами.
— Мне не нужна ее дружба, — прошептал Род, скорбь окрашивала его слова. — Я хочу ее.
— Ты не можешь владеть ею, если это то, чего ты добиваешься. — Морана фыркнула, качая головой. Она потеребила висок, зажмурившись. — Почему ты просто не можешь двигаться дальше, Род? Еще лучше, почему ты вообще изменил, если так сильно хочешь ее?
— Как мне это объяснить, Морана? — Род опустился в одно из кресел, потирая свой голый, позолоченный подбородок. — Я был так утомлен… Небеса, она спорила со мной по каждому поводу. Я просто хотел одну ночь без давления с ее стороны, со стороны Даники…
