— Или не стучи. — Он подмигнул и пожал плечами, затем захлопнул дверь у нее перед носом.

Астерия не хотела ничего больше, чем окунуть свое тело в ледяные воды Озера Ориона.

ГЛАВА 43

АСТЕРИЯ

Астерия сидела перед теплым сиянием камина, закидывая в рот еще одну ягоду. Весна в Риддлинге может быть теплее, чем в таких странах, как Эльдамайн и Северный Пизи, но будучи пустынным континентом, ночной холод проникал в ее кости, охлаждая кровь.

Свет от камина также усиливал соблазнительное и почти чувственное настроение комнаты, потолок отбрасывал тени на драматичные оттенки и вызывающие гобелены, разбросанные по стенам. Ее глаза следили за Уэллсом по всей маленькой гостиной, пока он рассматривал различные предметы.

Она не была до конца уверена, для чего служило это крыло. Она сомневалась, что Дионн поместил бы свою семью в комнату, где фигуры на картине над камином участвовали в действии, которое, как Астерия была уверена, дети не должны видеть.

— Я начинаю видеть общую черту между детьми Даники, — сказал Уэллс, не глядя на нее, склоняя голову к гобелену, где женская фигура склонила голову на колени мужской фигуры.

— Не уверена, что понимаю, к чему ты клонишь, — парировала Астерия, легко покачивая ногами, перекинутыми через подлокотник кресла.

Он взглянул через плечо, осматривая ее позу. Действие было куда более чувственным, чем нужно.

— У тебя и твоих братьев довольно острые языки.

— А. — Астерия закинула голову к потолку. — Когда твоя мать только и делает, что царапает твою кожу, тебе приходится оттачивать зубы и язык, чтобы защищаться от ее заблуждений.

Уэллс усмехнулся, его шаги приблизились, пока его лицо не оказалось вверх ногами над ней.

— Это из-за твоей матери, или потому что они научились у своей старшей сестры?

Астерия фыркнула, вынырнув из-под него и вскакивая с места. Обе его брови взлетели, когда она указала пальцем на дверь.

— Разве ты не видел, как Дионн дразнил меня не переставая?

— Я также видел, как Таранис дразнил тебя, — заметил Уэллс, медленно снова приближаясь к ней. — Ты, возможно, шокирована, узнав это, но то, что ты Лиранка, а твои братья — Андромедианцы, не освобождает вас от братско-сестринских перепалок. Даже с сотнями лет разницы между вами троими.

— Таранис самый раздражающий. — Она скрестила руки на груди, пока он продолжал приближаться. — Он донимает Дионна так же, как и меня. Ему нравится выводить нас из себя, чтобы мы сражались с ним. Кто-то всегда уходит с разбитой губой.

— Даже ты? — Он остановился прямо перед ней, зажав их между креслом и низким столиком.

— Как ты думаешь, кто научил их пользоваться их божественными силами? — Астерия усмехнулась, отбрасывая волосы за плечо.

— Но Дионн ведет себя с тобой иначе, чем с Таранисом. — Уэллс склонил голову. — Нежнее, полагаю, несмотря на захват. У вас есть прозвища друг для друга.

— Потому что Дионн старше и утратил свой жизнерадостный дух. — Астерия тепло вздохнула, вспоминая Дионна в возрасте Уэллса. — Чем старше он становится, тем сильнее наша связь. Он знает, каково это — жить куда дольше большинства.

Уэллс кивнул, покачиваясь с пяток на носки, руки за спиной.

— А как насчет тебя? Какая динамика между тобой и твоими братьями? Не думай, что я забыла комментарий Тараниса насчет договора.

— Все именно так, как звучит. — Уэллс пожал одним плечом, склонив к нему голову. — Номинальный глава не может быть хорош во всем. Квин всегда выглядел подходяще и контролирует себя лучше, чем Пирс или я. С другой стороны, он не очень хорошо выстраивает стратегии. К его счастью, Пирс считает все головоломкой. Я куда лучше владею словом, чем оба моих брата.

— Не могу с этим поспорить, — пробормотала она себе под нос, но его брови взлетели, когда улыбка расползлась по его лицу. — Хотя вынуждена не согласиться. Ты, кажется, хорошо контролируешь себя в политических ситуациях.

Астерия ждала, что он скажет больше, но он продолжал молча смотреть на нее, глаза скользя по ее лицу. Она выпрямила спину, хмурясь, пока живот сжимался.

— Что такое?

Уэллс сделал шаг ближе, его рука скользнула от изгиба ее челюсти к кончику подбородка, где он поддел палец снизу.

— Тебя нервирует, когда я смотрю?

Она дернулась назад, игнорируя огонь, разгорающийся между ее бедер.

— Ты меня не нервируешь.

Он склонил голову, делая еще один шаг к ней. Она отступила на один шаг, но задняя часть ее бедер уперлась в кресло.

— Разве ты не ерзаешь, когда нервничаешь?

Она нахмурилась, но взглянула вниз, где ее руки перестали переплетаться. Она резко подняла голову, ее внимание приковалось к усмешке, приподнимающей его губу.

Ошибка, потому что она тут же вспомнила ощущение их на своих.

— Видишь ли, Блю. — Уэллс сделал паузу, сокращая расстояние между ними, его живот коснулся ее рук. Ее тело предало ее — сердце колотилось, стремясь к нему, пока ее палец едва уловимо провел по его рубашке. — Я наблюдательный мужчина. Например, то, как твои глаза опускаются на мои губы, заставляет меня полагать, что ты думаешь о нашем поцелуе.

Дыхание недоверия превратилось в шок, когда он мягко разжал ее руки, используя их, чтобы притянуть их тела друг к другу.

Они были так же близко, как во время поцелуя.

Его твердая грудь прижалась к ее грудям, жар его тела просачивался сквозь тонкую ткань между ними. Их бедра вибрировали близко, разделенные щепоткой пространства, напряжение трещало в воздухе. Уэллс медленно наклонил голову, но в последнюю секунду сместился. Его губы коснулись чуть позади ее уха, теплое дыхание коснулось ее кожи.

— Но ты была очарована моими губами задолго до того, как мы поцеловались. — Он отстранился только для того, чтобы обвить ее голову, лаская другое ухо своим шепотом. — Сколько раз ты фантазировала о том, как мои губы на твоих?

Он вернул голову, наконец коснувшись упомянутыми губами ее губ. Ее тело ответило инстинктивно, выгнувшись к нему. Низкий, гортанный стон удовлетворения пророкотал глубоко в его груди, его руки скользнули, чтобы твердо лечь на ее талию. Она вцепилась в него, ее пальцы мягко впились в твердые мышцы под его туникой.

— Сколько похабных фантазий ты имела обо мне? — Его губы двигались о ее, пока он говорил.

— Слишком много.

На этот раз это она сократила расстояние.

Астерия тихо вздохнула, когда их губы встретились, та знакомая волна безопасности вернулась. Его руки обхватили ее талию, и острый трепет зародился глубоко в ее ядре от простой тяжести его, прижатого к ней.

Пользуясь моментом, она углубила поцелуй, ее руки очерчивали силу его рук и широкие плоскости плеч, запоминая контуры под его кожей. Она погрузила пальцы в дикие, влажные спутанные кудри, слегка потянув, чтобы заякорить себя.

Она не могла понять свою хватку на его волосах.

Астерия ахнула, когда он развернул их и опустился в кресло, неуклюже повалившись к нему на колени. Она тихо хихикнула, когда он помог ей выпрямиться так, чтобы она сидела верхом на нем. Она схватила его щетинистую челюсть в ладони, опуская свои губы обратно к его.

Как мужчина может так сильно вызывать привыкание? Астерия пила его с каждым движением их языков, ее тело перекатывалось против него в легких толчках.

Она тихо застонала у его рта, когда его руки зажгли покалывающий путь от ее талии через бедра, огибая заднюю часть ее ног. Он вонзил пальцы в мягкую кожу, где ее ягодицы сходились с задней стороной бедер, притягивая ее вниз на свои колени и вращая бедрами. Она вскрикнула от чистого желания, которое почувствовала от его твердой длины под собой.

Пока Уэллс опускал губы по ее челюсти и шее, зубы и язык скользя по коже, о чувствительности которой она не знала, она осознала, насколько полностью она в его власти. Даже если это она сидела верхом на нем, что-то в позволении ему вести каждый шаг этого опьяняющего танца лишь разжигало незнакомый трепет глубоко внутри.