Астерия удерживала взгляд Уэллса, пока Одо медленно обходил заднюю часть своего стола.

Именно тогда она вспомнила о флаконе.

Она застыла, когда он отодвинул свой стул, чтобы сесть.

— Одо…

Склянка упала прежде, чем он успел сесть. Стекло разбилось, погрузив комнату в тишину. У его ног поднялось зеленое облачко.

— Боже правый, что это за ужасный запах? — воскликнула Эрика, прикрывая рукой рот, и резко поднялась с кресла, сделав шаг к столу. Астерия бросилась вперед и схватила ее за руку, останавливая.

— Проклятье, — прошипел Одо, прикрывая нос, взглянув на Астерию. — Без обид.

— Вполне заслуженно. — Она поморщилась, зашипела, когда запах до нее донесся. Она зарылась ртом и носом в сгиб локтя, медленно отступая к двери. — Как бы я ни хотела остаться и поболтать, у меня есть другие дела.

— Изадор, — пробормотал Одо, уставившись в пол. Он внезапно повернул голову к Астерии. — Ты знала…

— Я прощаюсь с тобой, Оруэлл. Астерия бросила ему улыбку, и та, что он ей вернул, согрела ее грудь. Она мгновенно призвала портал и шагнула в свой кабинет, ощутив, как живот дернуло в сторону Одо, прежде чем проход захлопнулся за ее спиной.

Астерия сделала глубокий, успокаивающий вдох, мысленно поблагодарив себя за то, что открыла окна перед уходом. Легкий позднелетний бриз был уже не таким влажным, как несколькими неделями ранее, предвещая скорую осень. Она проплыла через просторную комнату к мягкому креслу между камином и открытым окном, из которого открывался вид на сад Целителей.

Ее беспокоила встреча с Уэллсом. Она полностью потеряла всякий декорум, притягиваясь к нему незнакомым ей образом.

Астерия находила множество мужчин привлекательными с тех пор, как порвала с Родом, но она отказывалась заигрывать с ними. Она не доверяла никому свое сердце, и, если она могла легко удовлетворить себя, зачем они ей были нужны?

Она нашла дружбу с такими, как Одо, Сибил и ее братьями и сестрами, чтобы занять свое время. У нее также была вся Академия учеников, если бы она захотела взять других учеников в будущем.

Но что-то в Уэллсе досаждало ей самым лучшим и худшим из возможных способов. Впервые за долгое время она ловила себя на том, что фантазирует о том, каково было бы ощутить его усмешку на своих губах, горле, груди. Сильные руки, блуждающие по ее телу.

Если его телосложение хоть как-то указывало на то, что скрывается под одеждой…

— Астер, — глубокий, характерный голос прервал ее мысли.

Она вздрогнула во второй раз за сегодня, хотя не было сомнений, кто был в ее кабинете.

— Отец, — выдохнула Астерия, вскарабкиваясь со своего стула.

Галлус наблюдал за ней с пристальным взглядом, пока она расправляла платье, собираясь с мыслями.

Ее отец, стоящий в ее кабинете, был верным способом отрезвить ее.

Астерия была похожа на своего отца не только в своей божественной форме, но и в смертной. Многие говорили о том, что он был привлекательным Существом для Лиранцев, людей, Сирианцев и других. Будь то в смертной или божественной форме, у него был способ смотреть на человека и притягивать его, даже если их инстинкты кричали им бежать.

Галлус обладал такой всепоглощающим притяжением, что ничто — даже свет — не могло вырваться из нее.

Мать Астерии говорила, что он был жутко и непростительно красив как смертный. Прямые иссиня-черные волосы — которые унаследовала Астерия — ниспадали до лопаток, ледяные голубые глаза смотрели из-под тяжелого взгляда. Он возвышался над ней на несколько дюймов, всего на дюйм выше Рода, его телосложение было стройным.

— Твоя мать говорит, что ты не была в Эонианском Королевстве почти двадцать лет, — сказал Галлус, медленно проплывая по периметру ее кабинета.

Она прижала руки к бокам, сражаясь с обожанием к нему и обидой, что тлела под ним. Она горячо любила отца, но его поступки за последние тридцать лет вонзили глубокую, режущую колючку в ее грудь.

— Она, должно быть, действительно не в духе, если послала тебя забрать меня. — Астерия скрестила руки на груди, отставив бедро. — Я думала, ты, из всех людей, посмеялся бы над такой просьбой от нее.

Галлус мрачно усмехнулся, вытаскивая один из древних фолиантов с ее книжной полки. Он бесцельно листал страницы, но остановился, наткнувшись на что-то забавное. Его глаза пробежали по странице, и Астерия не смогла подавить улыбку на своем лице.

— Отец, — снова сказала она, тише.

Его внимание вернулось к ней, эти тревожные глаза скрылись в тени. За его смертными глазами таилась странная, зловещая глубина, напоминающая его божественные очи — бесконечную черноту, в которой клубились синие и красные всполохи вместо зрачков.

Бесконечная чернота, в которой вихрем кружились синий и красный свет там, где должны быть зрачки.

— Боюсь, этот вызов не имеет ничего общего с Даникой, — сказал Галлус, бросая на нее многозначительный взгляд, от которого по ее рукам пробежали мурашки. Он вложил фолиант обратно на полку. — Дола созвала всех Лиранцев. Сибил получила пророчество.

ГЛАВА 6

АСТЕРИЯ

Астерия предпочитала не задерживаться в Эонии дольше необходимого, но особенно она не любила зал собраний.

Стены были сделаны из гладкого темно-серого камня, который менял оттенок с зеленого на синий в зависимости от того, как звезды двигались по закрученному небу и где именно в зале находился сидящий. Они вздымались на три этажа вверх, придавая всему помещению форму круга.

На третьем этаже были круглые окна, сделанные из золотого стекла, как и куполообразный потолок над ними. Вокруг чистой статуи из расплавленного золота в центре комнаты стояли изогнутые столы, за которыми сидели два разных Лиранца, на расстоянии всего нескольких футов друг от друга. Они были сделаны из того же камня, что и вся конструкция, отчего у Астерии защекотало кожу.

— Если ты будешь продолжать ерзать на своем месте, твоя мать сочтет нужным прокомментировать это, — сказал Галлус рядом с Астерией, обхватывая ее руку своей рукой. Это прикосновение теперь, когда они пребывали в своих формах Богов, кололо ее чувства, сжимая грудь.

Астерия редко проводила время в этой форме. Ее тело было бесконечным силуэтом, отражавшим темное ночное небо, как и у Галлуса, за исключением ослепительно-голубого пламени, ласкавшего каждый дюйм ее кожи и волос. Когда она преображалась, звездный огонь пытался вырваться наружу и поглотить все на своем пути, в наказание за то, что был заключен под смертной оболочкой.

— Если она что-то и скажет в мою сторону, то я устрою…

Галлус заставил ее замолчать одним взглядом, оценивая то, что она сама признавала детской реакцией. Она проворчала про себя, повернувшись на сиденье лицом вперед и сложив руки на столе перед собой.

— Спасибо всем, что пришли, — начала Морана, встречаясь взглядом с каждым. Астерия ожидала, что тетя подмигнет или усмехнется ей, но Морана выглядела измученной. Ее бледная кожа была изможденной, обычно яркие волосы потускнели, а переливающиеся жилки, покрывавшие все ее тело, поблекли. — На днях Сибил позвала меня, когда на нее снизошло Пророчество…

— Почему она зовет тебя? — фыркнула Валерия из другого конца зала. Астерия бы закатила свои смертные глаза, если бы была в той форме, но, увы, она была в своей божественной форме. Вместо чистых голубых радужек у нее были светящиеся голубые впадины и никаких зрачков. Эффект был бы потерян. — Я такая же ее мать, как и ты!

Морана провела рукой по лбу, ее жемчужные глазницы расширились, когда она выдохнула через сжатые губы.

— Я не знаю, Валерия. Может, тебе стоит обсудить это с ней, но сейчас не время…

— Это потому, что ты кормишь ее всякой ерундой обо мне, — прошипела Валерия, ударив ладонями по столу.

Астерия вздрогнула, а Зефир, Бог Диких Зверей, проснулся там, где задремал за несколькими столами дальше.