До того дня — самого обычного дня — когда Судьба изрекла Пророчество через одного из своих вестников.

Такое, что официально расколет Небеса надвое.

ГЛАВА 1

АСТЕРИЯ

Астерия шла уверенной поступью по саду, следуя за цветущими изгородями, доходившими ей до бедер. Солнце палило сверху, согревая ее кожу до приятной степени.

Она сложила руки за спиной и, глядя перед собой поверх кончика носа, наблюдала, как Целители срезают с земли различные травы и растения и складывают их в свои деревянные тележки. С каждым срезом она улавливала слабый земляной запах, витающий в воздухе и смешивающийся с естественным цитрусовым ароматом острова.

Она продолжила свою неторопливую прогулку, переведя взгляд прямо перед собой, и вздрогнула на ходу, заставив камешки проскрести у ее ног. Астерия вздохнула, и в ее дыхании чувствовалось раздражение, когда руки бессильно опустились по бокам.

Астерия почувствовала Энергию Сирианки справа, прежде чем женщина робко пропищала:

— Моя Леди?

Она медленно перевела взгляд на женщину, приподняв бровь, и указала на статую, воздвигнутую посреди сада, чей белоснежный мрамор сверкал на солнце.

— Скажи-ка, — начала Астерия, склонив голову в сторону статуи, — что, во имя Небес, это такое?

Женщина вздрогнула, встревоженная реакцией Астерии на идентичную ее статую. Женщина залепетала, объясняя:

— Моя Леди… Старейшины заказали — ну, это было заказано по просьбе… Вы оскорблены, Леди Астерия?

Она взъерошилась при этом проклятом титуле, мышцы ее шеи напряглись. Астерия вдохнула через нос, изобразив небольшую, натянутую улыбку, от которой Целитель съежилась. Астерия подошла ближе к постаменту статуи. Она с недоверием смотрела на каменную версию себя, фигура была выполнена на удивление… неуютно.

Мрамор был обернут чем-то, удивительно напоминавшим тонкую ткань платья, облегавшего фигуру, волосы ниспадали до выточенной талии. Одна рука была протянута к небу, другая — вправо. Астерия проследила, куда был направлен взгляд, дерзкая усмешка играла в уголке каменных губ.

По крайней мере, им удалось точно передать ее отношение к миру.

— Я не посмела бы употребить слово оскорблена, Целительница, — проворчала Астерия. Она повернулась к женщине, скрестив руки на груди и отставив бедро. — Я не хочу, чтобы из меня делали идола среди вас. Думайте обо мне как о Главе учебного заведения, а не о вашей Богине, пожалуйста. Мне кажется, будто каждое десятилетие я должна повторять эту мысль, когда избирается новый Совет Старейшин.

— Насколько мне известно, это выпускники следующего семестра попросили установить этот памятник, моя Леди, — объяснила Сирианка, подступая ближе к Астерии, прижимая к себе корзину с травами.

Беглый проблеск ее взволнованной Энергии подсказал Астерии, что эта Целительница — новая ученица. Она не могла винить ее в робости и не позволяла формальностям действовать себе на нервы.

— Памятник, — медленно повторила Астерия, ее губа искривилась. Глаза Целительницы широко раскрылись.

— Да, моя Леди. — Целительница присела в реверансе, что только ухудшило настроение Астерии. — Хотела бы я знать больше о том, как появилась эта статуя, но, боюсь, это все, что мне известно, моя…

Астерия прервала ее нечленораздельным звуком, нечто средним между мычанием и ворчанием.

— Эта формальность со мной неуместна, особенно здесь, в Астерианской Академии. Вы можете просто называть меня Астерией.

— Да, моя Л… — Астерия пригрозила женщине пальцем, и напряжение в плечах обеих спало, когда женщина шлепнула себя рукой по рту.

Астерия заметила, как у Целительницы приподнялись щеки и заблестели глаза. Даже Энергия внутри нее успокоилась.

— Спасибо. — вздохнула Астерия, уперев одну руку в бок, а другой взмахом отпуская женщину. — Можете возвращаться к своим делам. Я сама разберусь с этим… — Она перевела взгляд обратно на статую, ее ноздри раздулись. — …вместе с Одо и Эрикой.

Целительница вместо реверанса склонила голову, развернулась на каблуке и поспешила к другим Сирианцам, собравшимся полукругом вокруг телеги с собранными растениями.

Астерия в последний раз взглянула на статую, закатила глаза и направилась к кабинетам Старейшин.

Ее сапоги постукивали по бежевой брусчатке, отдаваясь эхом вокруг, пока она шла по пустым коридорам, поскольку в Академии шли собрания и занятия.

Того, что Академия названа в ее честь, было вполне достаточно, и она нечасто на это жаловалась. Именно она основала учебное заведение специально для Сирианцев, где те могли оттачивать свои силы и применять их в различных сферах.

Неважно, выбирали ли они военное дело, целительство или политику — каждый Сирианец получал бесплатное образование и тренировки у самых талантливых учителей и Старейшин, которых мог предложить этот мир, включая ее саму. Она даже добилась договоренностей с королевскими семьями, обязав их отправлять своих детей-Сирианцев — если таковые имелись — учиться вместе со сверстниками.

Все, о чем она просила, — быть Главой учебного заведения, а не их Богиней — даже если она технически ей являлась.

Будучи самой молодой Богиней среди Лиранцев — Небеса знают, сколько тысячелетий, — Астерия никогда не чувствовала себя своей среди них. Она была гораздо ближе к полубогам и своим братьям-сестрам-полубогам — Андромедианам, — чем когда-либо к Лиранцам. Ей было уютнее на Авише, чем в пределах Эонианского Королевства.

Эонианское Королевство было примерно размером с Селестию, аномалией, созданной Вселенной при формировании этого Королевства. Оно было прекрасным и эфирным, всего лишь крошечной частью размера Авиша. Небеса были глубокого индиго, усыпанные звездами белого, красного и синего цвета, вихри красного и золотого обнимали края Королевства, подобно облакам.

В Эонианском Королевстве, собственно, не было ничего плохого. Астерии просто не нравилось большинство тех, кто его населял. За последнее столетие или около того она посещала его только в случае крайней необходимости.

Хотя это до бесконечности злило ее мать, ей было все равно.

Авиш был домом, но особенно Селестия и Академия.

Астерия ворвалась в кабинет Одо Геспера, заставив вздрогнуть и его, и его супругу, одну из Старших Целительниц, Эрику.

— Святые Небеса, — выдохнул Одо, и густое черное облако, кружившееся в его руке, вместе с черным сиянием шестиконечной звезды — знаком его Сирианского статуса на лбу — растаяло в воздухе. — Я уже подумал, что случилось что-то ужасное.

— Кто же еще может ворваться в твой кабинет, что ты готов стереть его с лица земли? — спросила Астерия, склонив голову набок, взмахнула рукой, и слабый золотой свет окутал дверь, которая тихо щелкнула за ней.

— Одо и Изадор сейчас в некотором роду враждуют. — Эрика вздохнула, и Астерия сузила глаза, переводя взгляд между супругами.

— Вражда из-за чего? — Астерия подошла к открытому арочному окну в стене рядом со столом Одо. Отсюда открывался вид на всю южную часть острова — один из ее любимых видов с монументального каменного здания Академии.

На этой стороне острова строений было мало: высокая сочная трава простиралась к берегу, упираясь в край галечного пляжа. Деревья с большими веерообразными ветвями и листьями росли беспорядочно, шелестя на легком ветру. А за ними простиралась кристально-синяя гладь моря.

Эфир Одо неспокойно клубился в нем, пока он молчал, явно не собираясь вдаваться в подробности. Астерия воспользовалась моментом, чтобы закрыть глаза под напором густого влажного бриза, несущего соленый запах океана.