Из всех божественных форм форма Валерии была самой устрашающей. В то время как божественная форма Галлуса была бездонным черным силуэтом, это было привычное зрелище. Валерия же была окутана красным и черным дымом, больше напоминая последнюю часть своего титула, а не первую: Богиня Исцеления и Болезни. Дым сочился из нее вместо светящейся ауры, ее лицо было скрыто тенью. Все, что можно было разглядеть, — это впалые щеки и пустые, багровые глазницы.

Астерия всегда представляла Валерию Падшим Арком. Это были ужасные Существа из родного Королевства Лиранцев. Зефир с огромным удовольствием рассказывал Астерии о них, когда она была ребенком.

— Я ей ничего не рассказываю, — простонала Морана, разводя руками. Множество цветов пробежало по ее жилкам и испустило мягкое свечение. — Валерия, мы можем обсудить это в другое время.

— Только потому, что я переспала со смертным один раз… — начала изливать Валерия свои оправдания для той вражды, которая, как она верила, была у Мораны против нее. Остальные Лиранцы либо пытались утихомирить двоих, либо заводили побочные разговоры.

Астерия хихикнула, когда Валерия на мгновение переключилась из божественной формы в смертную, спросив Морану, не предпочтет ли та разговаривать с ней в таком виде, раз уж он приятнее для глаз.

— Тебе смешно? — прозвучал рядом с ней низкий голос.

Ее улыбка мгновенно сменилась недовольной гримасой. Она попыталась закатить глаза — это была вторая натура с Родом, которой она не могла противостоять, — взглянула на потолок, а затем перевела взгляд туда, где он сидел за соседним столом.

— Было, — пробурчала она. — Но ты все испортил.

Галлус тихо усмехнулся, его бесформенные плечи вздрогнули, когда он покачал головой. Его взгляд приковался к Данике, скользящей к центру зала с невозмутимой грацией.

Но Астерия хорошо знала свою мать.

— Ну, они этого и добились, — сказал Галлус, наклонившись к Астерии. Его лицо было цвета яичной скорлупы, резко контрастируя с силуэтом, и было единственной частью его, напоминавшей настоящую кожу.

Астерия тяжело вздохнула, когда руки Даники резко выбросились в стороны, швырнув Валерию обратно на ее место и отбросив Морану на противоположную сторону комнаты, прямо перед Астерией.

— Дети, — пожурила Даника, ее взгляд лениво скользнул по всем присутствующим. Ее бровь приподнялась, когда она встретилась взглядом с Астерией, но нахмурилась при виде Галлуса, а золотые глазницы замерцали.

— Спасибо. — Даника поклонилась, прежде чем вернуться к столу, за которым сидела с Долой.

На ее место легко поднялась Дола, даже несмотря на то, что Когти Судьбы позванивали о пол за ее спиной. Резкие, серо-белые кости свисали у нее за спиной, гравировка на них была тусклой.

Пока что.

— Хотя Сибил позвала Морану, она не смогла передать ей Пророчество, — начала Дола своим мягким и ровным голосом. Сердце Астерии сжалось от ностальгии, вспоминая бесчисленные сказки, которые Дола рассказывала ей в детстве. Ее голос легко убаюкивал ее, когда она говорила о событиях прошлого и будущего — по крайней мере, тех, о которых ей было позволено знать, — вместо ужасов, которые нашептывал Зефир. — Я говорила с Сибил, и Судьба позволила ей передать мне все пророчество целиком. Как мы все, возможно, ожидали, я не могу передать все это вам.

— Что я могу сказать, так это то, что пророчество показало падение Авиша. — В зале воцарилась тишина, тишина пульсировала вокруг Астерии. Она встревожилась, часто моргая, пока ее чувства щекотало. — Сибил предвидела исчезновение не только Сирианцев и Лемурийцев, но также Андромедиан и Лиранцев.

Тишина преобразилась, и каждый Лиранец начал кричать.

ГЛАВА 7

АСТЕРИЯ

Астерия прижалась спиной к стулу, ладони лежали на камне, пока хор голосов угрожающе эхом разносился по залу. Каждый утратил контроль над эмоциями из-за своих сил, различные цвета вспыхивали к жизни с каждым визгом и карканьем Лиранца.

— Звезды небесные… — Астерия была благодарна, что ее отец сидел молча рядом с ней с видом полного безразличия.

Хотя она ему не доверяла. Галлус был склонен к спорам и использовал любую возможность для дебатов. Но это уравновешивалось его обширными знаниями, так что она списывала его молчание на привычку критически обдумывать, прежде чем взрываться эмоциями, как остальные.

Морана пыталась успокоить всех вместе с Долой, возвращая разговор к ним. Слишком много голосов и слишком много силы излучалось в зале, чтобы кто-то еще заметил их усилия.

— Может, тебе стоит что-то сделать, — сказала Астерия, кося взглядом на Галлуса. — У тебя самая яркая сила.

— И все же ты — моя Самая Яркая Звезда. — Он подмигнул ей, глубина его глаз на мгновение исчезла. В уголке его губ даже промелькнула усмешка.

— Верно. — Астерия подавила свою хитрую ухмылку. — Ценю сантимент, отец. Увы, ты владеешь и синим, и красным звездным огнем. Я же просто владею синим.

Бесконечный водоворот его глаз сузился, когда он встал со стула, указывая на нее пальцем.

— В синем звездном огне нет ничего простого, Астер.

Астерия с изумлением наблюдала, как Галлус поднялся на высоту одного этажа над ними, полосы красного и синего кружились вокруг него, как водоворот огня. Ее синий звездный огонь тянулся к своему подобию, пока он искусно управлял пламенем. Каждый Лиранец, кроме нее, защищал глаза от интенсивности жара и вспышек Галлуса.

В зале воцарилась напряженная тишина, дав Доле возможность снова заговорить. Она склонила голову в знак признательности Галлусу, и он опустился обратно на свое место, пока она говорила.

— Спасибо, Галлус. А теперь, прошу вас всех… По одному вопросу. Я отвечу настолько хорошо, насколько позволит Судьба.

Нен и Ирена поднялись со своих мест одновременно, бросая друг на друга взгляды с противоположных сторон зала. Астерия скривила губу при виде зловещей усмешки, поползшей по лицу Нена, в то время как Ирена уступила и села.

Как Богине Войны и Мира, Ирене было свойственно позволять говорить первым тому, кто громче. Астерии было противно, когда другие Лиранцы злоупотребляли этим инстинктом, особенно Нен, Бог Морей.

— Как? — спросил Нен, его голос был низким и угрожающим. — Как они? Вымираем?

— Я не могу ответить на это прямо, — ровно сказала Дола, небрежно пожав плечами. — Много Путей.

Астерия фыркнула одновременно с Зефиром. Она встретилась с ним взглядом оттуда, где он сидел рядом с Неном, и он подмигнул ей, подергивая бровями.

Ее чуть не вырвало.

— Каковы были точные слова… — выпалила Валерия, но Морана тут же перебила ее: — Не будь глупой, Валерия. Если Сибил не могла рассказать нам пророчество, это не значит, что Дола может передать точные слова от ее имени.

— Пожалуйста, — протянула Ирена, бросив невеселый взгляд на обеих женщин. — Одну битву за раз.

— Может, стоит попробовать перефразировать вопрос, — вклинился Зефир, положив предплечья на стол. Он склонил голову, и Астерия задалась вопросом, не валились ли когда-нибудь набок его замысловатые рога, завивающиеся из-под светлых волос. — Что ведет к.… вымиранию Лемурийцев, например?

— Много Путей, — снова ответила Дола.

— Что ведет к вымиранию Андромедиан? — Зефир склонил голову в другую сторону.

— Умоляю, не делай этого, — пробормотала Астерия себе под нос, подавляя желание провести руками по волосам. Учитывая, что в этой форме пряди были живыми синими пламенами, это не принесло бы никакого облегчения.

— Может, ты задашь вопрос? — сузил Зефир свои глазницы, которые были именно такими — пустыми, бездушными впадинами.

Сила Астерии пульсировала вокруг нее, пока она скалилась на Лиранца.

Вместо этого вопрос задал Галлус.

— Почему Сибил здесь нет, Дола?

— Если она не смогла ничего сказать собственной матери, то тебе и подавно ничего не скажет, — сказала Астерия, бросив отцу язвительную ухмылку.