— Я не могу ответить, — наконец сказала Сибил, ее плечи обмякли. Морана сжала их, обнимая ее.

Сибил застыла, но она позволила Моране иметь этот маленький момент, даже если объятие не принесло ей никакого утешения.

— Прости, — прошептала Морана в волосы Сибил, гладя их по спине. — Я не хочу ставить тебя в трудное положение. Я просто беспокоюсь, что мы делаем не то и что это в любом случае приведет к краху.

— Небеса разделены, мама, — пробормотала Сибил, приглушенно, уткнувшись в плечо Мораны. — Они таковы уже давно, и это было лишь вопросом времени.

Эта истина исходила не из пророчества. Это было просто констатацией факта.

С того момента, как Морана спасла Сибил, когда та была смертным ребенком — и все по мольбе Валерии — равновесие среди Лиранцев изменилось. Они осознали, что Род и Морана — не единственные, кто может создавать жизнь, а Даника и Галлус — не единственные, кто способен передавать силы людям. Все они могли творить, так или иначе.

Хотя это звучало как прекрасная концепция, Нен и Зефир были жадными. Они считали, что им причитается дар жизни Мораны, чтобы вдохнуть душу во все, что они хотели.

После того как Энки стал первым человеком-Андромедианцем, а Сибил — одновременно своего рода Андромедианкой и первой Лемурийкой, Лиранцы продолжили экспериментировать и вступать в связь с обитателями Авиша, отдаляясь друг от друга.

Мир с таким количеством дисбалансов силы вызывал конфликты между Существами и Лиранцами. Последовали предательства верности, обязательств и любви.

Сибил и Астерия наблюдали, как все это разворачивается перед ними с юных лет. Астерия сопротивлялась признанию себя Лиранкой из-за этого, но Род почти убедил ее принять свою божественность.

Пока он не предал и ее.

ГЛАВА 12

СИБИЛ

Сибил сплела пальцы за спиной, размеренно ставя одну ногу перед другой, пока ходила по помещению, где должна была встретиться с Королем Орвином и Кронпринцем Квентином Каррафимом. Ее глаза скользили по стене рядом с ней, пробегая по гобеленам, пока она не достигла пятистворчатого витражного окна.

Нижняя половина окон была прозрачной, открывая вид на лес позади замка, где листья меняли фон, оттенки жженого апельсина, смешиваясь с темно-зелеными тонами, возвещали о приближении осени. Верхняя половина представляла собой мозаику из цветов, вплетенную в сложную раму, а солнечный свет отбрасывал сияние на отполированную серую каменную стену.

— Стекло становится ярче зимой, — раздался голос, и Сибил повернулась на каблуке. Король Орвин стоял в комнате со своим старшим сыном рядом, улыбаясь. — Деревья покрыты белым снегом, так что это создает пустой пейзаж, на фоне которого отражаются цвета.

— Как вы думаете, кто дал вашим предкам идею заказать это окно? — мягко улыбнулась Сибил, сделав реверанс. — Рада вас видеть, Ваше Величество.

— Пожалуйста. — Король Орвин фыркнул, широко разведя руки, обходя глубокие бордовые кресла посреди комнаты. — Здесь только мы трое, Сибил. Давай опустим формальности.

— Если так — она сделала паузу, усмехнувшись, когда он остановился перед ней — ты стареешь гораздо красивее, чем твой отец.

Громкий хохот вырвался у Орвина, когда он привлек ее к себе в крепкие объятия, бодро потирая ей спину, пока она хихикала.

— Ты льстишь мне, Сибил. Мужчине, который стал дедушкой уже четыре раза, приятно это слышать.

Сибил отстранилась на расстояние вытянутой руки, склонив голову.

Он старел довольно изящно, несмотря на то что был мужчиной под шестьдесят. Хотя его волосы уже седели, они все еще были густыми и длинными, завиваясь у ушей, совсем как волосы его сыновей. У него даже были пышные усы в тон бороде, и он все еще казался довольно крепким, хотя больше не сражался вместе со своими людьми.

— Наши неформальности все еще действуют здесь, Принц? — поддразнила Сибил, повернувшись к Квину и приподняв бровь. Он закатил глаза и взял ее руку, нежно поцеловав ее костяшки, склонив голову. — Твоя жена жаловалась на последний бал, я полагаю?

— Ты спрашиваешь, выражала ли она беспокойство, что я засиживался до неприличного часа ночи со своими беспутными братьями и их друзьями в компании ослепительной бессмертной? — Он задумался над собственным вопросом, прежде чем Сибил с неодобрительной гримасой отпустила его.

Орвин усмехнулся, жестом предлагая им сесть.

— Хотя твое присутствие в нашем доме всегда приятно, Сибил, я боюсь, что твоя срочность вызвала беспокойство между мной и моими сыновьями.

— К сожалению, то, что я принесла сегодня, должно вызывать большую озабоченность. — Сибил села в кресло напротив двух мужчин Каррафимов, поправляя юбку своего черного платья и расправляя рукава. — Кажется, Лиранцы находятся на грани войны, и обе стороны собирают союзников.

Вся живость моментально исчезла с лиц Орвина и Квина от этого известия. Сибил не стала ходить вокруг да около, быстро введя их в курс дела — с момента, когда она получила свое Пророчество, до просьбы матери поговорить с Эльдамайн от имени Лиранцев.

Когда она закончила свой рассказ, Квин чуть не протоптал дыру позади кресла, которое он ранее занимал, в то время как Орвин вдавил пальцы в виски.

— Ты считаешь, война неизбежна? — спросил Орвин, переводя взгляд на сына. — Какие у тебя мысли, Квин?

— То, что предлагают другие Боги, — это геноцид, — резко сказал Квин, Эфир закрутился у его кончиков пальцев. Когда он перевел взгляд на Сибил, его глаза и Метка были полностью черными. — Если они не уничтожат целую расу, они стремятся поработить их против их воли и ограничить их свободы, просто чтобы контролировать их. Это варварство. Мы должны выступить против этого.

— Я рад, что ты так думаешь, — сказал Орвин, рассеянно кивая. Однако Сибил не почувствовала облегчения, хотя бы потому, что у нее изначально не было сомнений. Эльдамайн всегда брался за оружие, чтобы защитить нуждающихся. — Леди Даника уверена, что Риддлинг и Северный Пизи придут к ним на помощь?

— Конечно, — заверила Сибил, пожимая плечами. — Король Таранис — ее сын. Насколько я понимаю, у них нет таких враждебных отношений, чтобы он из одной лишь обиды присоединился к другой стороне. Хотя Дионна, возможно, больше не сидит на троне, ее потомки — да, и Риддлинг все еще обращается к ней за советом в трудную минуту. Они не уверены в отношении всех остальных стран. Я полагаю, у вас может быть более глубокое понимание того, кто может присоединиться к защите людей.

Вздох Орвина усилил нервозность Сибил. Она нетерпеливо ждала его ответа.

Он поднял свой усталый взгляд на Квина, бровь приподнялась в безмолвном вопросе.

Квин перестал ходить и вернулся в кресло перед Сибил. Он провел руками по бедрам, прежде чем заговорить:

— Уверен, ты уже знаешь, что Таласса встанет на сторону Лорда Нена. Хотя мы все почитаем Богов, они слепо следуют именно за ним. Готов поспорить, Тэслин также слепо последует за Лордом Неном, поскольку Сеймуры правят от Дома Арго.

— А что насчет Алланис и Силвана? — спросила Сибил, изучая лицо Квина. Он сжал губы, бросив на нее боковой взгляд. — О, да ладно. Ротерхэмы из Дома Ехидны. Позволь напомнить тебе, моего Дома?

— Какие у тебя отношения с Королем Ротерхэмом? — Квин поджал губы, в то время как Сибил глубже погрузилась в кресло. — Я так и думал. Ты слишком долго была оторвана от некоторых своих собратьев-Лемурийцев, Сибил. Боюсь, твоя вторая мать, леди Валерия, могла вмешаться. Если не она, то лорд Зефир уж точно. Он определенно имеет влияние на Силван.

— Я думала, влияние Гаруды будет сильнее, чем Зефира, в Силване. Я также думала, что вы в союзе с Силваном и Алланисом. — Ее взгляд перебегал с Орвина на Квина.

Казалось, Орвин позволял своему наследнику взять инициативу.

— Они ближе друг с другом, чем с нами, — признал Квин. — Увы, возможно, мы можем что-то сделать. Улучшенный договор с одной или обеими странами может помочь в этом деле.