Это определенно вывело Сибил из равновесия.

Она и Пирс подошли бок о бок к каменному столу посреди комнаты, окруженному стенами с перевязочными материалами, травами и другими помеченными эликсирами. Гаврил разглядывал их, изучая различные инструменты и полки.

На столе лежала простыня, покрывающая силуэт человека, забрызганный тем, что могло быть засохшей кровью, пятна почти черные.

— Должна предупредить вас, это тревожное зрелище, — начала Сюзан, сжимая край простыни дрожащей рукой. Сибил непреднамеренно придвинулась ближе к Пирсу, их руки коснулись от близости. Он взглянул на нее краем глаза. — Я ничего не могу сказать, чтобы подготовить…

Крики протеста из коридора прервали Сюзан.

Гаврил мгновенно обнажил меч, а Пирс призвал Энергию, встав защитной стеной перед Сузане и Сибил. Дверь распахнулась, и в проеме самодовольно замерла слишком знакомая фигура, в то время как Лорд Кайус что-то бормотал позади нее.

— Эндора, — сказала Сибил, сужая глаза на свою отчужденную сестру. — Любопытно, что ты приехала из Эфирии, чтобы… — Сибил приподняла бровь. — Зачем ты здесь?

— Я объезжаю различные королевства, расследуя болезнь, похожую на ту, что поразила Эфирию, — объяснила Эндора, входя в комнату. Она сердито посмотрела на Пирса и Гаврила, которые осторожно опустили мечи. — Не нужно насилия, джентльмены. Я здесь просто от имени Королевы Эфирии, чтобы подтвердить или опровергнуть, распространилась ли Обсидиановая Чума так далеко на север.

— Обсидиановая Чума? — Пирс обменялся вопросительным взглядом с Сибил, но она пожала плечами. Это было то, о чем она раньше не слышала.

— Если можно, тогда, — сказала Сюзан, раздраженно вздохнув. Она осторожно откинула покрывало, и она была права.

Ничто не могло подготовить Сибил к тому, что она увидела.

То, что она приняла за засохшую кровь, было кровью, но она казалась черной, потому что кровь этой жертвы была черной. Вены резко выделялись на посеревшей коже трупа, слегка приподнятые под кожей, словно чернильные лозы. Запах был резким, как уксус, что было странно для разлагающегося тела. Еще страннее было то, что он напомнил ей привкус во рту после пробуждения от кошмаров ее видений.

Сибил отшатнулась назад, наткнувшись на грудь Пирса, тот удержал ее, положив руку на плечо, и сглотнул.

— Что, во имя херовых Богов? — пробормотал Гаврил, нерешительно глядя на Сибил. — Ты видела что-нибудь подобное раньше?

— Ни разу за мои шестьсот лет существования я не видела ничего подобного, — прошептала она, медленно качая головой.

— Это еще не все, — сказала Сюзан, доставая банку с прилавка. Она передала ее Сибил и обратила ее внимание на Эндору. — Теперь я понимаю, почему ваш народ называет это Обсидиановой Чумой. Это то, что вы испытываете в Эфирии, верно?

Эндора казалась невозмутимой от увиденного, что подтверждало: болезнь поразила не только Гиту.

Сибил держала банку на вытянутой руке, подняв ее к свету. Сначала ей показалось, что это крупные черные камни. Приглядевшись, она с ужасом поняла, что угадывает очертания сердца и печени.

— Это их органы? — спросила Сибил, ее голос был тихим от шока. — Я не понимаю…

— То, что мы обнаружили в Эфирии, — это то, что жертва заражается этой болезнью через прием пищи или открытую рану, — объяснила Эндора, ее лицо бесстрастно, как будто она повторяла это много раз. — Недавние эксперименты показали, что инкубационный период длится почти целые сутки. Как только индивид заражен, болезнь распространяется по кровотоку к органам. Она превращает их в твердые камни, похожие на…

— Обсидиан, — закончил за нее Пирс, его взгляд перескакивал с тела на банку и на Эндору. — Вы, кажется, хорошо осведомлены об этой болезни. Почему Эфирия не поделилась своими находками с остальным континентом?

— Мы не были уверены, как далеко она распространилась. — Эндора пожала плечами, махнув рукой в сторону тела. — Зачем создавать массовую истерию, если это изолировано только с людьми и одной страной?

— Я бы предположила, что потому что ты не поделилась своими открытиями, ты не знаешь, как ее лечить. — Сибил сузила взгляд на Эндору, передавая банку обратно Сюзан. — Я права?

Эндора сжала губы, склонив голову.

— Конечно, сестра. Если бы было лечение, Королева Эфирии поделилась бы нашими находками и лекарством, чтобы предотвратить или лечить Чуму.

При упоминании королевы зрение Сибил помутнело, и ее колени задрожали. Боже, пожалуйста.

Она смутно почувствовала, как Пирс подхватил ее, шепча ее имя, и как пальцы сжали ее подбородок. Ее зрение заволокло туманом, когда голос овладел ею, показывая то, что жаждал, чтобы она увидела.

Эндора билась в конвульсиях, повиснув в воздухе, в то время как Эфир бешено кружился вокруг нее. Грудь Эндоры раскрылась, кровь хлынула наружу, и обломки ребер обнажили бьющееся сердце…

Сибил ахнула, придя в себя, дернувшись в объятиях Пирса. Он обхватил ее щеку, ее голова лежала у него на коленях, пока он изучал ее лицо.

— Что ты видела? — резко спросила Эндора, оттолкнув голову Пирса и заслоняя обзор Сибил.

Сибил в замешательстве покачала головой, но не могла вымолвить ни слова. Она открывала и закрывала рот, пытаясь объяснить произошедшее, но в конечном счете Судьба отказала ей в этом.

Наконец она вздохнула, сдавшись.

— Я не могу сказать.

— Бесполезная, — прошипела Эндора, отступив, чтобы позволить Гаврилу подойти.

Он протянул Сибил руки с вопросительно приподнятой бровью. Она кивнула, вложила свои ладони в его, и он легко поднял ее на ноги. Она оперлась рукой о его предплечье, чтобы обрести равновесие.

— Я советую избавиться от тела, — объяснила Эндора Сюзан, направляясь к двери. — Мы можем заверить, что у трона Эфирии достаточно ресурсов для расследования этой болезни, и мы продвинулись в наших исследованиях дальше, чем вы могли бы догнать.

— Надеюсь, ты не воскрешала мертвых, чтобы узнать, как они столкнулись с этой болезнью, Эндора, — предупредила Сибил, потирая шею. — Мать была бы в ярости, как и остальные Лиранцы.

Эндора предложила плотно сжатую улыбку, щурясь на Сибил, усмехаясь.

— Ценю напоминание, сестра.

С этими словами Эндора вышла из комнаты, хлопнув дверью за собой.

Сибил показалось весьма подозрительным, что королева Фиби не сказала бы об этом другим королевствам. Если ее сестра приехала так далеко лишь для того, чтобы подтвердить или опровергнуть, что это Обсидиановая Чума, значит, болезнь, несомненно, поразила и другие деревни на континенте. В тот момент, когда она вышла за пределы Эфирии, все страны должны были быть предупреждены.

Что означало, что Эфирия или Эндора — или обе — что-то скрывают.

— Не трогайте тело! — выпалила Сибил, протянув руку туда, где Сюзан накрывала его простыней. — Я еще не закончила свои исследования.

— Но Эндора…

— Есть еще тот, кто может дать ответы на это, — сказала Сибил, но ее голос прозвучал монотонно, что означало, что Судьба закладывала мысль в ее разум. Сибил повернулась к Пирсу, который поднял брови. — Позови Астерию.

Пирс резко откинул голову, как будто она ударила его.

— Прошу прощения?

— Сирианцы могут призвать Астерию. — Сибил указала на лоб Пирса, где его Знак выделялся на его загорелой коже. — Так что, призови ее.

— У меня нет Эфира, — протянул Пирс. — Астерия сказала использовать Эфир, который есть только у моих братьев.

Сибил вздохнула, закатив глаза.

— Астерия владеет и тем, и другим. Сделай, как она велела, но используй Энергию.

Пирс с подозрением посмотрел на Сибил, но сделал, как было сказано, и создал шар Энергии в руке, закрыв глаза.

Гаврил наклонился к Сибил, изучая ее лицо.

— Как Астерия может быть полезной?

— Не уверена, — тихо призналась Сибил, встречая эти лавандовые глаза. — Но Судьба считает, что она знает.

ГЛАВА 21

СИБИЛ