— Конечно, — пробормотала она сквозь его пальцы, опуская веки. — Уверена, я всегда могу привести довольно убедительный аргумент Совету, почему они не должны смещать меня. Что-то, что мой биологический отец передал мне…

— Фиби, — протянул Дастин в предупреждении, уставившись на нее строгим взглядом. — Ты проповедуешь правление с позитивными аргументами, установлением уважения вместо страха. Такие действия не соответствовали бы этому принципу.

Горечь обожгла ей горло, когда она стиснула челюсть в его хватке, прижав язык к небу.

С тех пор как король в отставке Дрого оставил трон в прошлом году, Фиби была вынуждена иметь дело с мужчинами, оставшимися в его первоначальном Совете. Это были надменные, самодовольные мужчины, которые правили страхом и агрессией — метод, который Дрого и его предки использовали веками.

Использование этого подхода в течение сотен лет сделало Эфирию страной, с которой нужно считаться, но времена менялись. Мир понемногу отходил от варварских обычаев, обращаясь к более здоровым способам установления уважения и почтения. По мере того как другие правители перенимали новые методы правления, граждане покидали границы Эфирии, чтобы жить под их властью.

Торговля и путешествия в наши дни сделали переселение еще проще.

Эфирии нужно было адаптироваться к меняющемуся миру, если она хотела остаться мощной державой. Биологический отец Фиби постоянно бросал вызов ее мышлению. Это заставило ее экспериментировать со своими собаками в детстве, изучая разницу между положительным и отрицательным подкреплением.

Когда положительные аргументы привели к послушанию, поведению и доверию между ней и гончими, она поняла, что люди и Существа ничем не отличаются. Она предпочла бы иметь стабильное послушание и установленное доверие со своими гражданами, чем страх и непредсказуемые вспышки.

Мужчины в Совете не соглашались с ее подходом, несмотря на улучшившиеся отношения между троном и гражданами Эфирии. К несчастью, законы запрещали Фиби увольнять членов Совета просто потому, что они ей не нравились или она с ними не согласна. Их нужно было уличить в государственной измене или других тяжких преступлениях, либо же они должны были добровольно сложить с себя полномочия, прежде чем она могла бы их заменить.

— Зачем тратить слова на мужчин, которые никогда не будут уважать меня? — Фиби вырвала голову из руки Дастина, ухватившись за края ванны, чтобы встать в полный рост. Его глаза потемнели, когда он впивался взглядом в каждый последний дюйм ее тела, его взгляд задерживался на вершине ее бедер и груди дольше, чем где-либо еще. — Те, кто не дает мне шанса или милости попробовать мои методы правления, столкнутся с заслуженным правосудием.

Дастин промычал, протягивая Фиби руки ладонями вверх. Она приняла его помощь, ухватившись за пальцы, чтобы перешагнуть одной ногой за другой через край ванны. Она осторожно отпустила его хватку, протянув руку к полотенцу, которое грелось на горячих углях.

Он склонил голову набок, сморщил нос и резко притянул ее обнаженное тело к себе, руки скользя по ее мокрым изгибам. Обжигающий след оставался везде, где он прикасался, ее сердцебиение участилось, а жар тугим кольцом сжал низ живота.

— Тебе это не понадобится. — Дастин согнул колени, схватив изгиб ее ягодиц и подняв ее, прижав к себе. Она взвизгнула от восторга, обвив ногами его талию и вцепившись руками в его длинные волосы. — Зачем вытираться, если я планирую сделать тебя мокрой насквозь?

Фиби рассмеялась в предвкушении, когда он швырнул ее на кровать и начал снимать с себя одежду слой за слоем. И все ее тревоги смылись прикосновением его губ к ее губам.

ГЛАВА 4

МОРАНА

Морана вытянула руки перед собой, щелкнула запястьями и открыла двери дома Богини Природы и Энергии. Она прошла через фойе, надеясь, что эхо от захлопывающихся за ней двустворчатых дверей позовет Данику.

Когда за несколько минут никто не вышел ее встретить, Морана остановилась у подножия величественной стеклянной лестницы, направив голос в отполированное до блеска фойе.

— Даника! — крикнула она, добавив немного певучего эффекта. — Даника, ты не можешь прятаться от меня, так что тебе лучше встретиться со мной…

Тихий хлопок, похожий на звук захлопывающейся тяжелой книги, раздался позади. Морана обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как сверкающий портал закрылся за Даникой.

— Зачем ты кричишь?

Морана дышала ровно, глядя на Данику с тем же скучающим выражением лица, с которым она одаряла всех и каждого.

— Похоже, мое громкое появление было недостаточным, поэтому мне приходится повышать голос.

— Зачем? — снова спросила Даника, ее голос был ровным, пока она склоняла голову набок и моргала. — Это то, о чем я спрашиваю. Зачем ты повышаешь на меня голос?

— Мы будем играть в эту игру, да? — вздохнула Морана, потирая пальцами виски.

Даника скривила губу, отстраняясь от Мораны.

— Между тобой, Родом и Астерией, смертные привычки, которые вы все переняли, довольно раздражают…

— Знаешь, что действительно довольно раздражает? — перебила Морана, наслаждаясь вспышкой гнева в глазах Даники. — Как часто ты лезешь в дела своей дочери, особенно в ее романтические отношения и в то, как она хочет распоряжаться своим временем.

— Моей дочери, — повторила Даника, сложив руки за спиной. Она расхаживала перед Мораной, ее ноги были бесшумны на мраморном полу. — Это, кажется, ключевой момент в твоем предложении, учитывая, что у меня довольно сильное предчувствие, что ты собираешься вступиться за мою дочь относительно чего-то, в чем, как ты думаешь, я участвовала.

— Ты послала Рода отчитать ее за то время, что она провела вдали от Эонианского Королевства, — сказала Морана, ее лицо оставалось невозмутимым. — Не играй со мной в свои мелкие игры.

Даника прекратила медленную ходьбу, мерцающий свет звезд отражался от ее гладкой головы.

— Да, это было мое решение.

— Зачем, во имя Небес, ты послала его? — Морана развела руки в стороны, ее переливающиеся вены засветились под бледной фарфоровой кожей от усилившегося раздражения. — В течение последнего века Астерия провела каждую минуту вдали от Эонианского Королевства из-за него, и ты посылаешь его спросить, что случилось? Почему не пойти и не спросить ее самой?

— Я предпочитаю редко появляться на Авише, — объяснила Даника, медленно приближаясь к Моране. — Это делает мои визиты еще более особенными для Существ.

Морана подавила желание закатить глаза, хотя бы потому, что ей нужно было, чтобы Даника слушала, а не делала очередное замечание о смертных чертах, которые она переняла.

— Тогда тебе следовало попросить меня поговорить с ней. — Морана пристально смотрела на Данику, особенно когда та отвела взгляд, разглядывая невидимую пыль под своими светящимися ногтями. — Ты же знаешь, она предпочитает меня. Если только все прочие Лиранцы не вымерли, нет никаких причин посылать Рода.

— Я подумала, это будет возможностью для них поговорить. — Даника снова зашагала, бесцельно бродя по своему пустому дому. Она провела пальцем по стеклянной столешнице и нахмурилась. — Я надеялась, что, возможно, это шанс исправить их отношения…

— Она швырнула его через дверь.

Даника почти незаметно поджала губы, резко подняв голову и сузив глаза на Морану.

— Жаль.

— Небеса, Даника, — простонала Морана, мгновенно переместившись на противоположную сторону комнаты прямо перед Даникой. Она прошипела, пока клочья золотой Энергии вились вокруг нее. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы вмешиваться в их дела? Ты знаешь, Астерия больше похожа на отца, чем на тебя, а значит, для нее отношения и союз священны.

— И ты также имеешь в виду, что больше похожа на тебя, чем на меня, поскольку она поклялась избегать любых других романтических связей, — прошипела Даника перед Мораной, ее ревность и нотка обиды кипели за ее светящимися золотыми глазами.