Гаврил сурово кивнул, бросив последний взгляд на Астерию, прежде чем закрыть за собой дверь. Она сидела там, пока Уэллс двигался по комнате, пряжка для его меча позвякивала.

Если Чимбридж уже атаковали, и поэтому Фиби звала ее…

Единственное, о чем могла думать Астерия, это как Галлус узнал.

Он знал, где семья Фиби — откуда родом любовь всей жизни Фиби — и он позволил им спланировать нападение.

Как он мог? Кем был этот человек? Потому что это никак не мог быть отец, которого она знала…

— Блю. — Уэллс возник в ее поле зрения, взяв ее лицо в ладони. Она обхватила его запястья, подавляя злые, горячие слезы очередного предательства отца. — Нам нужно идти. Ты справишься?

— Если это правда… — Астерия скривила лицо, качая головой в его ладонях. — Она никогда не простит его. Я никогда…

— Я знаю, — сказал Уэллс, ловя сорвавшуюся слезу. — Я также знаю, что ты захочешь уничтожить каждого из них, но это ее битва. Ты действуешь только по ее знаку, хорошо?

Астерия твердо кивнула, тая под поцелуем, который Уэллс положил на ее губы. Когда он отстранился, в ее костях поселилась решительная непреклонность, и она прошептала:

— Мне нужно кое-что взять.

Астерия глубоко вздохнула, когда вышла за Уэллсом из спальни, ее плечи напряглись при виде Пирса и Гаврила. Она встретилась взглядом с первым, который предложил ей мрачную улыбку, прежде чем заметить оружие в ее руке.

Его глаза расширились, но Гаврил выпалил:

— Что, блядь, это такое?

Астерия взглянула вниз на лабрис в своей руке, пробуя его потусторонний, легкий материал.

Надо отдать должное Роду, он делал прекрасное оружие.

Два лезвия по обе стороны от лабриса сверкали золотом на кончиках, золотой крест крепил их к древку, еще одна золотая деталь была на навершии. Большая часть лезвий и древка была сделана из непрозрачного, чужеродного стеклянного материала, который она могла воспламенить звездным огнем, чтобы сделать оружие еще смертоноснее.

Не то чтобы она когда-либо действительно нуждалась в нем, но она определенно не прикасалась к нему с момента их расставания. Эта война казалась подходящим случаем, чтобы включить его в свой арсенал.

— Ты же не видишь, как я расспрашиваю о твоих мечах, — сказала Астерия, пожимая плечами, указывая концом лабриса на пояс Гаврила. Он сделал два шага назад.

— Потому что это мое единственное средство защиты. — Гаврил положил руку на грудь. — В отличие от некоторых, я не могу покрыть все свое тело синим пламенем и владеть им по своему желанию.

— Жаль. — Астерия усмехнулась, и он покачал головой. Она прочистила горло, что вернуло веселое настроение к мрачному. Она повторила то, что сказал ей Уэллс: — Мы позволяем ей вести. Это ее королевство, и мы ее союзники.

— Согласен, — сурово сказал Пирс, кивнув один раз. — Пойдем.

Астерия открыла портал прямо в кабинет Фиби в Эфирии, и все трое мужчин последовали за ней по пятам, когда она шагнула сквозь него. Ее сердце трепетало в груди, еще больше, когда она обнаружила Фиби, смотрящую в окно за своим столом, жутко неподвижную.

— Фиби, — мягко сказала Астерия, когда мужчины входили в комнату. — Фиби, я не знаю…

Фиби что-то простонала, подняв руку. Глаза Астерии пульсировали один раз при виде яростного Эфира, кружащегося внутри Фиби. Впервые она наконец почувствовала отпечаток божественной силы внутри нее.

Там, где Таранис напоминал назревающую бурю, а Дионн ощущался как расплавленный огонь в ее груди, подпись Фиби резко напомнила ей Галлуса.

Это было врожденное притяжение, гудение — подобно тому, как ее силы гудят, когда природа замирает.

О, Небеса.

— Что ты хочешь сделать… — Астерия замолчала, заметив, на что смотрит Фиби в окно.

В направлении Чимбриджа в небо вились черные клубы дыма.

Гаврил выругался себе под нос, а Уэллс напрягся рядом с ней.

Астерия не знала, что происходит там, но она точно знала, что происходило в голове у Фиби, ее слова прозвучали в тот день.

Его семья приняла меня как свою собственную и была лучшими родителями, чем кто-либо из моих.

— Фиби, где Дастин и дети? — выпалила Астерия, обегая стол, чтобы встать рядом с сестрой. Ни единая мышца не дрогнула на лице Фиби. Ее глаза светились теплым светом ее божественной силы. — Фиби…

— Они здесь, — тихо сказала она, ее голос был хриплым. Казалось, речь перевернула что-то внутри нее. Она с трудом повернула голову, чтобы взглянуть на Астерию, ее голос едва был слышен. — Неужели я была так глупа, чтобы верить?

— Нет. — Астерия покачала головой, сердце сжимаясь от боли. Она нерешительно протянула руку и убрала прядь волос за ухо Фиби. — Глупец — он. Он мог бы сохранить одну из своих дочерей. Теперь он потерял обе.

Мышца на челюсти Фиби дернулась, первый признак эмоции. Она моргнула, но свечение не рассеялось.

— Отведи меня туда.

Астерия ответила сжатой улыбкой, открыв портал в Чимбридж. Пирс и Уэллс обменялись настороженными взглядами, но они призвали Эфир и Энергию, а Гаврил обнажил меч из ножен на поясе.

— Если там будет слишком много сил для нас, мы уходим, — потребовал Пирс, оценивая реакцию Фиби на его требование.

Она проигнорировала его, расправив плечи и зашагав к порталу. Она кивнула один раз каждому из мужчин, прежде чем шагнуть внутрь.

— Следуйте ее указаниям, — сурово напомнила Астерия, крепче сжимая лабрис. — Если она выйдет из-под контроля, позвольте мне с ней разобраться.

С этими словами они последовали за Фиби в Чимбридж. Воздух вырвался из ее легких, как только они переступили через завесу.

Ничего не осталось.

ГЛАВА 63

ФИБИ

Груды обломков окружали Фиби, дым клубился так далеко, как только мог видеть глаз. Он резал глаза и забивал горло, въедаясь в платье. Она размахивала руками, и ее божественная сила разгоняла дым в разные стороны, позволяя лучше разглядеть деревню.

С леденящим душу ужасом, вырывающим всякое ощущение себя из ее разума, Фиби поняла, что смотреть, по сути, больше не на что.

Кроме нескольких крупных каменных и мраморных колонн, когда-то поддерживавших величественные здания, не осталось ни одного дома. Ее рот приоткрылся, лицо исказилось, пока она медленно оборачивалась, чтобы охватить взглядом окружающие руины, сердце колотилось в горле.

— Это… — Фиби покачала головой, пытаясь сдержать жжение слез. Несколько вырвалось и скатилось по щекам. — Я не понимаю.

Я не понимаю.

Крик поднимался по ее груди, застревая за ключицей и усиливаясь вместе со спазмом в животе.

Они обещали ей.

Он обещал мне.

Они обещали не тронуть ни единого волоса на голове смертного в ее стране.

Какого, блядь, хера они сравняли с землей целую деревню невинных людей?

— Я бы предположил, что это как-то связано со смертным населением… — Гаврил крякнул, камни заскрежетали.

Ответ Гаврила дал ей понять, что она выкрикнула вопрос вслух.

Ее грудь вздымалась от неистового, поверхностного дыхания. Ее кулаки сжимались и разжимались по бокам, снова и снова, пока ее тело пыталось осмыслить растущее онемение в конечностях. Ее пальцы закололись, прежде чем стали холодными.

Они не только уничтожили эту деревню, но она и не была уверена, где находится семья Дастина. Его родители, его сестры с их детьми, его кузены…

Они все жили здесь.

Они первыми безоговорочно приняли ее — не как Сирианку, не как Андромедианку, не как бастарда и даже не как королеву. Они показали ей, какой должна быть любовь без тронов и манипуляций.

Они были семьей, о которой она никогда не думала, что у нее будет.

Больная, острая уверенность расцвела, как иней на ее коже, пока она боролась с осознанием, что выживших не будет.