— Я, разумеется, знаю всю сексуальную историю Уэллса, — начал Гаврил, размахивая наполовину съеденным пирожным в сторону друга и устремив взгляд на Астерию. — Со дня, когда он потерял девственность, до самого последнего…

— Думаю, она поняла, что означает всю. — Взгляд Уэллса на мгновение переметнулся к Гаврилу, и губы Астерии дрогнули в усмешку при виде брошенного на него негодующего взгляда.

— Просто хотел убедиться. — Гаврил поднял руки, затем медленно опустил их, изучая Астерию. Ее звездный огонь горел в глубине горла. — Честно говоря, я не уверен, что есть какие-то рассказы о Богине Сирианцев и ее сексуальных похождениях, в отличие от твоих собратьев-Богов. Это приводит меня к выводу, что ты девственница…

— Нет. — Она ткнула в него пальцем, и слово было отравлено ядом. Она сжала губы в тонкую линию, дыша через нос. — Не то чтобы то, что я делаю за закрытыми дверями, было твоим делом, но я отнюдь не девственница. Я просто более скрытна, чем мои собратья-Лиранцы. И разборчива.

Брови Уэллса дрогнули в едва заметной гримасе, уголки губ опустились. У нее в животе все сжалось в узел, потому что она знала, что он спросит ее об этом в следующую же минуту, когда они останутся наедине.

Единственная причина, по которой миру известны различные сексуальные связи Лиранцев с разными Существами, — дети, рожденные от этих связей. Народ Авиша знал, что Морана и Валерия когда-то были вместе, из-за их связи с Сибил, так же как единственный способ, которым они знали о Галлусе и Данике, — существование Астерии.

Очень, очень немногие на Авише знали об Астерии и Роде помимо Лиранцев.

Так мало, что Астерия могла пересчитать их по пальцам одной руки.

И даже не Астерия хотела сохранять их отношения с Родом в тайне. Это хотел он, и хотя в то время она находила это милым, теперь она задавалась вопросом, не для того ли это было, чтобы он мог развлекаться с Существами, не опасаясь ее гнева.

Все это к тому, что Гаврил и Уэллс были среди большинства, которые не знали.

— Итак, не девственница-Богиня. — Гаврил усмехнулся, его бледные глаза блестели в свете бра. Он медленно опустился на подлокотник диванчика, на котором сидел Уэллс. — Но вы двое еще не…

— Гаврил, — резко оборвал его Уэллс, прищурившись. — Молчи.

Брови Астерии взлетели от ярости в его тоне и вспышки в глазах. Ей следовало бы насторожиться от незнакомой ему яростности. Вместо этого она обнаружила в себе крайнее любопытство к этой реакции — и, возможно, возбуждение.

Стук в дверь заставил их вздрогнуть, но посетитель не стал дожидаться приглашения. В проеме показалась голова Дионна, его золотисто-карие глаза сияли.

Сейчас или никогда, Генерал.

— Тебе не нужно…

Дионн перебил Гаврила.

— Я обращался к Астерии.

— Не начинай этот номер снова, — проворчала она, устремив на него горящий, синевато-светящийся взгляд.

— Я хочу быть в курсе этого номера. — Гаврил хихикнул, но она тотчас же обратила свою угрозу на него. Он лишь ухмыльнулся с озорством.

— Полагаю, ты жаждешь смерти этим утром, друг, — сказал Уэллс, пока все они собрались в свободном пространстве гостиной, положив руку на плечо Гаврила.

— Он жаждет смерти каждый день, — пробормотала Астерия, хотя и не смогла подавить свою мечтательную ухмылку. Она была недолгой, когда ее кожа начала зудеть под пристальным взглядом Дионна.

Она без лишних слов открыла портал рядом с ними. Ее брат бросил на нее многозначительный взгляд, прежде чем шагнуть первым, затем последовал Гаврил, оставив ее с Уэллсом.

Как обычно.

— Не знаю, хватит ли у меня когда-нибудь энергии, чтобы…

Пальцы впились ей в талию, и Уэллс притянул ее к своим губам. Она взвизгнула, но растаяла в его объятиях, положив руки на его предплечья. Он закончил поцелуй прежде, чем она успела об этом как следует подумать.

— Нам не стоит заставлять их ждать, — прошептал он, прежде чем шагнуть в портал.

Она последовала за ним, закатив глаза, и крикнула:

— Ты ведь понимаешь, что это ты всегда нас задерживаешь.

Астерия вошла в приемную в Замке Кришна, чуть не врезавшись в спину Уэллса.

Белые стены были украшены замысловатыми вихревыми узорами бордового, золотого и черного цветов. Роскошная бархатная и плюшевая мебель была идеально расставлена по комнате, большие панорамные окна впускали естественный свет, отражавшийся от золотого песка снаружи и отбрасывавший мягкое сияние на произведения искусства, висящие на стене.

Астерия наслаждалась естественным запахом Риддлинга так же, как и видом на горы в Северной Пизи. Это был сухой, землистый запах, богатый минералами, с нотками соломы и зелени, смешанными вместе. Воспоминания, которые он вызывал, заставили ее плечи расслабиться, пока в памяти проносились дни раннего правления Дионна.

Она осмотрелась по комнате, разглядывая новые экспонаты, появившиеся с ее последнего визита, и заметила стража, стоящего у дверей. Он держал копье, поставленное рядом с ним вертикально, хотя выглядел расслабленным.

— Другой рыцарь и Дионн пошли за Королем Савариком, — объяснил Гаврил, уже развалившись в кресле. — Он хотел убедиться, что может нас принять. Это был довольно быстрый обмен. Думаю, они знали, что он придет.

— Все потомки Дионна знают о его отношениях со мной. — Астерия сложила руки за спиной, медленно прохаживаясь к одному из диванов у прозрачных окон. Она заглянула наружу, мельком увидев центральный город Ситар в нескольких милях отсюда. — Если Дионн перемещается через портал прямо в замок, это обычно означает, что есть дело.

— Он часто просит тебя открывать ему портал? — Уэллс приподнял бровь, засунув руки в карманы.

— Вряд ли. — Она фыркнула, качая головой. — Именно поэтому это настораживает их, что что-то не так. Также есть вероятность, что как только Дионн услышал от Даники, он предупредил Саварика и его Совет, что в будущем возможен визит.

Рыцарь у дверей хмыкнул.

Она восприняла это как подтверждение, однако пристально посмотрела на него и ей показалось, что в уголке его губ мелькнула усмешка.

— Дерзкий, — пробормотал Гаврил, и глаза его заблестели. Уэллс шлепнул его по затылку, и Гаврил шикнул, сверкнув глазами. — За что?

— Разглядывал, — сказал Уэллс, но в его голосе звучало веселье. — Держи руки при себе.

— Знаешь, друг, я мог бы сказать тебе то же самое.

— Если тебе дорога жизнь, Гав, ты будешь молчать. — Астерия бросила на него предупреждающий взгляд через плечо, позволив глазам на мгновение вспыхнуть.

— Вот опять! — Гаврил ткнул в нее пальцем, обращаясь к Уэллсу. — Она называет меня по прозвищу. Мне бы хотелось верить, что это прекрасный знак, но рациональная часть меня приравнивает это к тому, как лев играет с мышью.

Уэллс хихикнул озорно себе под нос, подходя к Астерии, чтобы тоже посмотреть в окно. Он едва заметно прильнул к ней, прошептав:

— Знаешь, дразнить его невежливо.

— Я его не дразню, — медленно проговорила Астерия, склонив голову. — Он дразнится, а я просто даю достаточное предупреждение, что за это будут последствия.

— Это и есть дразнить его. — Уэллс сказал это невозмутимо, но глаза его искрились.

— Полагаю. — Она с трудом сдержала улыбку, повернувшись на каблуке к нему лицом. — К тому же, никто не говорил, что я добра.

Уэллс открыл рот, чтобы то ли согласиться, то ли возразить, но двери распахнулись, и в них показались Дионн и рыцарь, который, как предположила Астерия, сопровождал его к Саварику.

— Этот рыцарь сопроводит вас обоих в личный кабинет Короля Саварика, — сказал Дионн, жестом указывая в сторону коридора. — Астерия и я останемся здесь и подождем, пока вы с ним поговорите.

Астерия нахмурилась, что-то беспокойное закрутилось у нее в груди при мысли об Уэллсе и Гавриле наедине с королем чужой страны, пусть даже он и один из ее многочисленных правнуков.

Хотя большая часть беспокойства была связана с тем, что Уэллс будет вне поля ее зрения.