– Куда прикажете, сэр?

– Прямо и налево, – доброжелательно-командный голос за спиной.

– Да, сэр, прямо и налево.

Чак мягко стронул машину. «Ферри» – машина неплохая, в уверенных руках и идёт соответственно. И явно новенькая, необмятая под чью-то руку. Вот так… и вот так… он ничего не забыл, не разучился…

– На площадь Основателей на пределе.

– Да, сэр, на площадь Основателей.

На пределе, так на пределе. По обледенелому асфальту, в центре города, где на каждом шагу полицейский, какой здесь может быть предел?

– Автодром знаешь? – это уже голос Трейси.

– Да, сэр.

– Туда.

– Да, сэр, на автодром.

Чак развернулся у памятника Отцам-Основателям и свернул к мэрии: так короче. Хорошо, рано ещё, город пуст, ни машин, ни прохожих.

– Проверь сзади.

Чак тронул зеркальце над ветровым стеклом, осмотрел улицу за машиной и вернул зеркальце в прежнее положение.

– Чисто, сэр.

– Тогда прибавь.

– Слушаюсь, сэр.

Это уже окраина, можно и прибавить. «Ферри» свободно даёт сто двадцать, а если кое-что переделать, то за двести выдержит. Надёжная машина. Тим любил такие штуки: чтобы снаружи обычное, а внутри, как говорил Грин, эксклюзив. Запел под колёсами бетон шоссе. Небо светлеет, но какая-то плёнка остаётся, днём может опять заморосить. Впереди поворот, не занесло бы на льду, обошлось. Вот ещё один поворот, есть, а вон и автодром.

– К въезду.

– Да, сэр.

У ворот он притормозил. Из будочки вышел заспанный и недовольный, как всякий не вовремя разбуженный, белобрысый парень в армейской куртке со срезанными нашивками. Навстречу ему из машины вышел Фредди. Быстрый обмен парой фраз. И дежурный – Чаку даже показалось, что парень щёлкнул каблуками – бегом бросился к своей будочке, а Фредди вернулся на прежнее место. Медленно сдвинулись решетчатые ворота.

– Вперёд, трасса «Ди».

– Да, сэр. Трасса «Ди».

На этом автодроме их ещё Грин гонял. От «Эй» до «Эф». Дальше трассы СБ, при появлении на запретной трассе огонь с вышки на поражение без предупреждения. Трасса «Ди» не из самых сложных, если бы не этот лёд, можно было бы и шикануть, но сегодня слишком опасно. Скрежет смёрзшегося гравия, песок тоже смёрзся и хорошо держит, удачно, повороты, горки, только успевай следить и крутить руль. А оба молчат. Ну и ладно, это он может, здесь его не сбить. Поворот, ещё, горка-трамплин, бетонный створ… всё!

Пискнув тормозами, Чак впечатал «ферри» в квадрат финиша.

– Трасса «Эф»? – сказали сзади.

Прозвучало это не приказом, скорее, вопросом, и Чак открыл рот, чтобы ответить положенной формулой послушания, но тут же услышал неожиданное:

– Нет. Подвинься и пристегнись.

Чак, недоумевая, пересел на соседнее сиденье, уступая место водителя… Хлопнула задняя дверца, передняя… Бредли?! Одновременно щёлкнули замки двух ремней безопасности, и машина прыгнула с места вперёд. Трасса «Кей» – успел заметить Чак. Да, она. Тогда хозяин здорово потратился, но получил разрешение пропустить каждого из них по разу по одной из запретных трасс. Он как раз проходил «Кей», а следующую – самую сложную трассу «Эль» – Тим. «Кей» по льду и скорость по максимуму – это… это уже класс. Если ремни не выдержат – хреново. «Ферри» не для таких игр машина… Чёрт, что этот беляк делает? Но класс… да, есть класс. Если не угробимся…

Они не угробились.

Но не успела машина остановиться, как сзади хлопнула дверца и мгновенно, Чак и дёрнуться не успел, но за рулём уже Трейси, а Бредли сзади. И снова Чака вжимает в спинку сиденья, а навстречу несётся указатель с тремя звёздами. Звёздная трасса. Считается непроходимой. Для машин класса «ферри» во всяком случае. И не на ста двадцати. И не по льду. Это… это же…

Чак машинально, уже плохо сознавая, но отслеживал все ловушки и смертельные «прибамбасы», как их называл Грин, и не мог не оценить ту точность, с которой их проходит машина.

И снова финишная площадка. И спокойный голос.

– Садись к рулю.

Чак отстегнул ремень и вышел из машины, обошёл её. На блестящем лаке крыльев ни одной царапинки. Он молча сел за руль, обречённо ожидая приказа.

– В город.

– Да, сэр, – выговорил он чужими, онемевшими губами. – В город.

Ему уже было всё равно. И всё понятно. Да, белые господа ловко щёлкнули зазнавшегося негра по носу. Получи и заткнись.

Тот же парень выпустил их, приняв в ладонь несколько кредиток.

Чак вёл машину плавно, без толчков, но знал: это уже ничего не изменит.

– Как тебя зовут? – спросили за спиной.

– Чак, сэр, – равнодушно ответил он.

– А полностью?

Зачем им? Неужели… ворохнулась дикая надежда, и он ответил уже другим тоном.

– Чарльз Нортон, сэр.

В зеркальце он видит спокойные внимательные глаза одного и насмешливые другого. Что ж, Трейси имеет право на насмешку.

– Есть вопросы, Чак?

– Да, сэр.

– Ну?

Всё равно ничего не изменить, так что, чего уж тут…

– Зачем вам шофёр, сэр?

И неожиданный, но необидный смех.

– Резонно, – и тут же серьёзно: – Есть ситуации, – Чак вздрогнул, но удержался, – когда за рулём должен быть третий.

– Чак, что нужно ещё с ней сделать?

Чак нашёл в зеркальце светлые холодные глаза, заставил себя улыбнуться и начал перечислять, что, по его мнению, надо усовершенствовать и переделать. И, когда замолчав, услышал: «Соображаешь», – то задохнулся на мгновение от глупой нелепой радости. Его одобрил тот, чьё мастерство он сам только что даже не видел, а ощутил и прочувствовал.

– Останови, Чак. Обговорим всё здесь.

Чак притёр машину к обочине, повернулся к сидящим сзади.

– Месяц испытательного срока. Приглядимся друг к другу.

– Да, сэр.

– На тебе машина. Она всегда должна быть в исправности и готовности, – Чак понимающе кивнул. – Работа сверх восьми часов в день и в выходные дни оплачивается в соответствии с трудовым законодательством.

Почему-то эти слова вызвали у Трейси лёгкую усмешку, а Бредли продолжал:

– Документы есть?

– У меня справка. Из русского госпиталя.

– И всё?

Чак угрюмо кивнул.

– Сегодня тридцать первое. Третьего у тебя должно быть удостоверение и права.

– Штраф за управление машиной без прав за твой счёт, – ухмыльнулся Трейси.

– Сейчас поедем в город. Высадишь нас у Клиппертон-банка. Третьего в десять у «Чейз-отеля». В гараже наш бокс шесть, – Бредли улыбнулся. – Какие вопросы, Чак?

– До третьего я не успею всё сделать с машиной, сэр, – настороженно сказал Чак.

– Она должна быть на ходу, остальное решай сам.

– Да, сэр. Я понял, сэр, – Чак глубоко вздохнул. – Можно ещё вопрос, сэр?

Бредли кивнул. И Чак решил рискнуть. Это надо решить сейчас, потом будет поздно.

– Сэр, я… вы берёте меня шофёром, сэр?

– Ты сказал, что согласен на любую работу, – насмешливо щурит глаза Трейси, подчёркивая голосом «любую». – Я тебя не так понял?

– Всё так, сэр. Но… но вы знаете, я… работал у Ротбуса. То, что я делал для него… я не могу этого делать.

– Эта работа нам не нужна, – спокойный ответ Бредли. – Шофёр и автомеханик.

– Да, сэр, – облегчённо улыбнулся Чак. – Прикажете ехать, сэр?

– Держи карточку к Стэнфорду. И на всё, что нужно, что будешь брать для машины, выписывай счёт. Зарплата и расчёт в пятницу. Устраивает?

– Да, сэр, – Чак плавно стронул машину.

– У тебя есть деньги?

– Да, сэр, – ответил, не оборачиваясь, Чак. – Я получил ссуду, сэр.

В зеркальце он увидел, как Бредли и Трейси переглянулись, но это уже неважно. Клиппертон-Банк. В деловую часть города лучше въезжать через этот поворот.

Когда машина скрылась за углом, Джонатан хмыкнул.

– Пижон ты, ковбой.

– Давно на родео не был, – вздохнул Фредди и туманно добавил: – У меня с ним свои счёты. И похоже, ты тоже по родео заскучал.

– А вполне могли угробиться, – тихо засмеялся Джонатан. – Ладно. Завтра смотаюсь в Спрингфилд.