– Вас проведут.

Возникший неизвестно откуда солдат уже ждал их. Джонатан и Фредди попрощались кивками и пошли к двери. Уже Джонатан впереди, а Фредди за его правым плечом. Гольцев, прищурив в насмешливой улыбке глаза, смотрел им вслед. Ну… артисты! Ладно, сыграем и мы. Посмотрим, что получится.

В тюремный двор они въехали уже в темноте. Всю оставшуюся дорогу Эркин ехал, закрыв глаза, и временами действительно засыпал. Больше к нему не цеплялись.

– Вылезай, – это были первые слова Золотарёва после той остановки.

Эркин вылез из машины и быстро огляделся. Но, видно, все тюрьмы, как и распределители, одинаковы. С него сняли наручники, и уже тюремщик скомандовал:

– Руки за спину. Пошёл. Вперёд.

Проход по двору, переходы, лестницы, коридоры, глухие стены и двери с закрытыми окошками.

– Стой. Лицом к стене.

Лязг замка.

– Заходи.

Дверь захлопнулась за его спиной, и Эркин ошарашенно огляделся.

– Меченый! Вернулся!!

Его вернули в ту же камеру. И опять десятки рук обнимали его, шлёпали по плечам и шее.

– Ну, мы думали, всё…

– В Овраге встретимся…

– Куда это тебя дёргали?

– Слушай, чего это с тобой делали?

Эркин только мотал головой, не успевая ответить ни на один вопрос. Арч грозно цыкнул, заставив всех замолчать.

– Ну? Ошалел, что ли?

– Ошалеешь, – улыбнулся Эркин. – В больницу возили.

– Зачем?

– Ты ж того…

– Тобой стенку прошибёшь.

– Для страха, – коротко объяснил Эркин, и все понимающе закивали. – А там наших, ну, цветных много, вот они мне и жратвы достали, и… вообще.

– А чего они там?

– Работают.

– Врачам помогают? Цепняки?

– Там другие врачи, – Эркин по-прежнему старался не вдаваться в подробности. – А у вас как?

– Да так же.

– Не, не вызывали уже.

– Дрыхли весь день.

– И в щелбаны дулись.

– Твоё мы того… думали, уже не понадобится.

– Меня там накормили, – отмахнулся Эркин. – Вечерняя оправка была уже?

– Нет. Ложись, разбудим.

Эркин подошёл к своей койке, подтянулся на руках и сел. Быстро снял куртку и сапоги, привычно пристроил их и лёг, закинув руки за голову.

– Что? – с соседней койки улыбнулся ему Мартин. – Хлебнул страха?

– По уши, – серьёзно ответил ему Эркин, закрывая глаза.

Койка словно покачивалась под ним, от всего пережитого тошнило, но можно лечь, вытянуться, и главное – он опять один из многих, может затеряться в общей толпе. Плохо быть на виду. Эркин несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Тело ломило, как после работы, хотя парни постарались, промяли его, как следует, и промазки не пожалели.

– Эркин, – негромко позвали.

Он медленно открыл глаза и повернул голову.

– Чего тебе?

Мартин, полулёжа на боку, смотрел на него блестящими голубыми глазами.

– Ты там что, в парикмахерскую заодно сходил?

– Нет, – насторожился Эркин, сразу вспомнив, что в машине беляк об этом же шофёра спрашивал. – А что?

– Пахнет от тебя… люксово, – объяснил Мартин.

– Точно, – подал голос снизу Грошик. – У Скиссорса такого не было. Похоже, но не так.

Судорожно соображая, как лучше соврать, Эркин смущённо улыбнулся.

– Ну, я ж говорю, мне там парни, ну, когда в душ отвели, мыла дали, душистого. И вообще…

– Хорошо живут, – хмыкнул Мартин.

– Они как, на плате или за жратву? – поинтересовался Арч.

– И ва-аще? – подошёл Длинный.

«Уф, пронесло», – радостно подумал Эркин и стал рассказывать.

– Жильё у них при госпитале, столовая.

– Сами не готовят, значит?

– Нет, так только, кофе там, перекусить… Значит, платят им раз в месяц, и они сразу за месяц вперёд отдают за жильё, стирку, еду, а что осталось – это уж твоё.

– Это… – Арч подвигал бровями, соображая. – Это ж годовой контракт выходит.

– Выходит, – согласился Эркин.

– Это хорошо, – кивнул Арч. – Ловко устроились. А работа какая?

– Ну-у, двор убирают, дрова там, уголь, полы моют, за больными, ну, лежачими ходят…

– За беляком дерьмо выносить… тьфу! – сплюнул Длинный.

– Ты пойди, найди себе что почище, – засмеялся Грошик. – А в город выпускают их?

– Смену отработал и гуляй, – уверенно ответил Эркин.

– И у каждого своя койка?

– Комната, – поправил Эркин. – Ну, а кто хочет, те по двое или трое в одной, а так у каждого своя.

– Ни хрена себе! – ахнул кто-то из собравшихся слушателей.

– А с бабами как же?

– Ну да, когда трое в одной, так не приведёшь ведь.

– Они неженатые все, – ответил Эркин и, чтобы не объяснять дальше, а то и проговориться недолго, уточнил: – Говорят, им и так хорошо.

– Ну, если в город свободный выход, то конечно, – согласился Мартин.

Остальные закивали.

– Шикарня, – завистливо вздохнул кто-то.

– Госпиталь-то русский, – объяснил Эркин.

Дальнейшие расспросы были остановлены командой на оправку. Эркин натянул сапоги и спрыгнул вниз. Прошлый страх уже отпустил, а новый ещё не начался. Ночью редко что бывает, надзиратели тоже по ночам дрыхнут. Так что, надо думать, до утра его уже никуда не дёрнут.

Михаил Аркадьевич ещё раз просмотрел сводку за сегодняшний день и кивнул.

– Да, на сегодня, я думаю, достаточно. Что осталось?

– Майор Гольцев просит разрешения задержаться на ночь, – дежурный заглянул в папку, – в Джексонвилле. – Михаил Аркадьевич кивнул, и дежурный сделал пометку. – Майор Золотарёв выехал из Диртауна в Колумбию.

– Пусть прибудет ко мне в госпиталь завтра в семь пятнадцать.

– Есть!

– Гольцева задержите здесь. Я приеду к одиннадцати.

– Есть, – дежурный закрыл папку, щёлкнул каблуками при развороте и вышел.

– Без меня допрос телохранителя Кропстона не начинайте. И, Олег Тихонович, подготовьте всё, что у вас по Кропстону, – Спиноза кивнул. – Гольцев обещал его разогреть, не давайте остыть.

– Понятно, Михаил Аркадьевич. Вы завтра один?

– Да. Пока буду ездить один.

Спиноза кивнул, собирая бумаги. Михаил Аркадьевич улыбнулся.

– Не переживайте так, Олег Тихонович. Не только нас застали врасплох. И несмотря на это обе главные задачи решены.

– Вы о…?

– Да. Вся недобитая и ранее незамеченная, мм-м, как бы помягче выразиться, сволочь вылезла сама. Это, во-вторых. А, во-первых, и главных: ни один наш военнослужащий не пострадал.

– Да, – кивнул Спиноза. – Ни одного выстрела в нашу сторону. И оружие…

– Вот именно.

– Да, хотя ждали на Рождество. И дату мы сами подсказали. Но, Михаил Аркадьевич, мне непонятна причина этой спешки. Всё-таки разумнее было дождаться нашего ухода.

– Разумнее с чьей точки зрения? – улыбнулся Михаил Аркадьевич. – Хэмфри Говард подготовлен?

– Дозревает, Михаил Аркадьевич. Но он производит впечатление подставной фигуры.

– Впечатления бывают…

– Обманчивыми, – кивнул, заканчивая фразу, Спиноза.

– Вы поторопились, Олег Тихонович. Недостаточными. По Говардам материал подобрали?

Спиноза кивнул и уточнил:

– Но там много пробелов.

– Значит, продолжайте. И ещё… По Джексонвиллу проходит некий Рассел Годдард Шерман. Там что-то неясное и видимо, – Михаил Аркадьевич улыбнулся, – интересное. Распорядитесь о переводе Шермана и всех материалов, связанных с ним, сюда.

Спиноза понимающе улыбнулся, делая у себя пометки.

– По задержанным цветным юридическая часть готова? Вот пусть сразу с утра и начинают.

– Это же сколько пайков сэкономим, – чуть-чуть преувеличенно восхитился Спиноза.

Михаил Аркадьевич с удовольствием рассмеялся и встал из-за стола.

– И сможем расселить остающийся контингент. Чтобы не стали корректировать уже известные нам версии. Вот теперь действительно всё. До завтра, Олег Тихонович.