Хан аж заледенел на секунду от её тона.
— Я видела его вблизи, — неторопливо продолжала его боевая подруга. — От него исходит очень странное ощущение. Одновременно большой дряхлости и колоссальной силы. И непреклонной воли… Он был очень раздражён на нас, но дело не только в раздражении. Он никогда не сможет оставить детей Вейдера без присмотра и без обучения. Это что-то вроде мании.
— Но если он тебя обучит, то ты… ты будешь сильной.
— А я даже не сомневаюсь, — усмехнулась принцесса.
Впервые за всю их совместную жизнь она ускользала от него. Он не мог её понять. Эта полуинтонация, полунасмешка.
— Послушай, — решился он, — если тебе неприятно об этом говорить, просто пошли меня к…
— Ситху? — засмеялась Лея. — Нет, к ситху пойду я.
— Лея!
— Не ори. Чуи заглушишь.
Он пожал плечами и отвернулся.
— Если ты решил обидеться, то сейчас самое время.
Он повернулся к ней:
— Знаешь, ты мне нравишься…
— Знаю, — безмятежно отозвалась она. — А ты мне. Но помимо этого, существует масса прочих людей и нелюдей, сложностей и положений… Хан, ты сможешь мне откровенно ответить на несколько вопросов?
— Да… если…
— Тебя и правда поразило тогда на Звезде, что я — дочь Вейдера?
— Ну да, — буркнул Хан. — Ещё раз извини, но я…
Он замолчал: слишком пристально она на него смотрела.
— Я верю, — сказала она и неожиданно мимолётно и странно улыбнулась, как будто своей забавной мысли.
— Когда Мотма заключила с тобой договор и поставила тебя в пару со мной, что она тебе говорила?
Хан возмутился и вспылил:
— Просила оберегать тебя! Тогда, после взрыва твоей планеты…
Лицо принцессы перед ним замкнулось и на миг стало взрослым и жёстким.
— Да, — сказала она. — После взрыва планеты… Ты пришёл в Альянс из-за меня?
— Спасибо за допрос!..
— Почему ты горячишься? Вопрос обычный. Тебе нечего было делать в Альянсе. Никакой выгоды он тебе не давал. Или давал?
Хан мотнул головой и ничего не ответил.
Среди шума и бульканья воды прозвенел серебряный смех. Хан вздрогнул и рывком обернулся: он терпеть не мог такие интонации в смехе людей. То ли безумные, то ли просто неправильные.
— В новой Республике она предлагала тебе реальный бизнес, правда?
Хан вскочил.
— Да!.. Да, да, да! Ну и что? Если бы я хотел стать бизнесменом, я бы работал на Куат! Помимо наживы, мне всегда был нужен адреналин, иначе бы я стал не контрабандистом, а клерком!..
— И твоя милая выдумка насчёт спасённого от рабства вуки…
Хан не выдержал и стал смеяться. Лея сидела на стуле с видом внимательной первоклассницы и смотрела на него. Хан помотал головой.
— Чуи, — сказал он громко, — нас раскрыли.
— Уррррррррыххррруммррррр, — раздалось из-за занавески.
— Лея, но это же не важно! — сказал Хан. — Все знают, что вуки — неполноправные жители галактики, что их не выпускают с планеты. А этот хотел к звёздам.
— И когда ты в начале карьеры привёз на Кашиик ходовой там товар… — сказала Лея.
— Этот детина спрятался у меня в «Соколе», — засмеялся Хан. — Обнаружил я его уже в гиперпространстве. И это было неприятно.
Из-за занавески донеслось насмешливое рычание.
— Но откуда ты всё?.. А, ладно. Честное слово, я пережил мало приятных минут. Что такое вуки — я знал, и хоть со мной был бластер, я всё-таки был не слишком в себе уверен. А ещё — я не понимал его языка!
Чубакка разразился серией насмешливых рыков.
— Как я не сбрендил — сам не знаю. Мы с ним за неделю едва сумели объясниться. А потом я подумал, что при моей профессии такой напарник — самое оно. Я был тогда очень молод, в среде контрабандистов новичок, так что вуки оказался мне очень даже… Ну, а потом мы выдумали с ним историю про рабство…
— Какой из своих подруг ты первой это рассказал?
— Да я… Ладно, должен был понять…
— Но мужчины такое выдумывают в основном ради женщин. Контрабандисты как раз не в восторге от того, когда в их среде появляется человек, который сильно не в ладах с законом.
— Ты меня обвиняешь в моей выдумке?
— Я думаю, насколько ты со мной откровенен вообще.
Такой расчётливый тон он слышал у неё впервые. Нет. Не так. Жёсткий безэмоциональный расчёт часто был её визитной карточкой в последние четыре года. Но там он касался других.
— В чём ты меня подозреваешь?
— Ни в чём, — Лея была безмятежна. — Именно тебя — ни в чём. Но в последнее время вокруг меня слишком много лжи. Я пытаюсь отделить её от правды.
— И кто же тебе лгал? — почти агрессивно спросил Хан.
— Да почти все, — рассеяно ответил Лея. — Это нормально. Каждому что-то нужно. Каждый добивается этого за счёт других, — она улыбнулась.
…Прежде чем уйти от неё вчера, это женщина, Мара Джейд, сказала:
— Мне стоит вкратце рассказать вам историю вашего появления на свет, ваше высочество.
— А вы при этом присутствовали?
— Присутствовали другие, ныне умершие, но кое-кто рассказал об этом тем, кто ещё живёт. А шпионская сеть императора работает неплохо. Как только мы поняли, где и что копать — как тут же пошёл результат.
— Вы?
— Мы, — она не моргнула глазом.
— Шпионы в Альянсе?
— Можно сказать и так.
— И кого же вы потрошили?
— Госпожу Мотму.
— …
— Ваш приёмный отец был человеком слабым и болтливым. Он просто не мог не рассказать о том, что видел. А остальное знал лорд Вейдер.
— Ну-ну.
— У меня мало времени, принцесса, если у вас будут уточняющие вопросы, то задайте их в следующий раз. У меня к вам единственный вопрос: что вы знали о своих настоящих родителях?
— То, что они были.
…она подумала, не промолчать ли, но молчать было не о чем. Единственное, что говорил ей о них приёмный отец — то, что они были врагами императора, и что для её безопасности лучше, чтобы она о них не знала. Только изображение матери однажды показал. Тогда она и почувствовала, что её приёмный отец очень любил её настоящую мать…
— Хорошо, — невозмутимо кивнула женщина, — тогда вкратце с самого начала. Ваши отец и мать встретились на Татуине, когда вашему отцу было девять лет, а вашей матери — четырнадцать. Она была королевой Набу, которая в то время находилась под оккупацией Торговой федерации. Два джедая вывезли её оттуда, но в результате поломки двигателя были вынуждены залететь на Татуин и прежде починить корабль. Там джедаи заметили вашего отца, а он — вашу мать. Затем мальчика забрали в Храм, а королева после освобождения планеты осталась на Набу. Они встретились снова в результате геанозинаского кризиса, когда вашему отцу поручили охранять вашу мать. Ваш отец взял вашу мать напором. Должна сказать, что джедаям не просто были не положены семейные отношения — под запретом значились любые привязанности. А он заставил вашу мать забыть о трезвом рассудке, влюбил в себя и взял в жёны. Они умудрились скрывать свою связь почти три года. Потом ваша мать стала беременна вами. Именно в это время разразился последний конфликт, который привёл к перемене политического строя в галактике.
— Хм.
— Да?
— И когда же моя мать узнала, что её муж — ситх?
— Возможно, это было ошибкой, — спокойно кивнула Мара. — Я не отрицаю. Ваш отец был учеником Палпатина почти три года до того, как тот объявил себя императором. И ваш отец скрывал этот факт от вашей матери. У вашей матери была слишком сильная социальная мотивация всех выдать. Сильней любви. Тем более что при её предпочтениях и моральных установках она вполне могла бы счесть выходом такую комбинацию: вырвать любимого мужа из рук коварного ситха путём доноса. Женщины любят вмешиваться в жизнь своих мужчин. Особенно они любят их — спасать.
Лея даже вздрогнула. Слишком много яда в последнем слове. Слишком много презрения.
— Ваш отец чувствовал себя ответственным перед учителем. Он знал, что откровенность с женой может обернуться предательством. И он молчал.
— До тех пор, пока молчать уже было невозможно? — язвительно спросила Лея.