— Вы, — сказал он, — предпочитаете шторм?
— Да. И середину стихии. Как иначе узнать, на что ты способен? А вы — пляжные зонтики.
— Не каждому дано быть сильным…
— Вот ты и проговорился. Только знаешь, слабость — тоже выбор.
— И церебральный паралич — тоже?!
— Неправильная аналогия. Есть инвалиды, которые сто очков дадут здоровым. Рак души — дело сугубо добровольное.
— Типичное рассуждение таких, как ты. Есть люди, которые просто не могут…
— Не хотят.
— Не могут!
— …боятся боли. Боятся, что ударят. Понимаешь ли, чтобы научиться держать удар, надо не раз и не два на него нарваться. А если вместо этого ты бросаешься на колени и кричишь: не бейте меня, я слабый — не удивительно, что практики драки у тебя не будет. Какая уж там практика. Просто расслабься и получай удовольствие…
— Ты говоришь ерунду, — ответил Оби-Ван. — Полнейшую ерунду. С чего ты взяла, что джедаи слабые? С чего ты взяла, что мы в ужасе смотрим на Великую Силу с берега? С чего…
— Гм. А чувство, когда ты — это не ты, а наполняющая тебя Великая Сила?
— Что?
— Оно тебе нравилось?
— Нравилось, — ответил Оби-Ван. — Полёт. Ощущение мощи.
Рина с внезапным любопытством посмотрела на него:
— Не чувствую в твоём голосе подлинного энтузиазма.
— Послушай, — взвился Бен, — ты не мой личный психолог, чтобы… Чувство действительно потрясающее…
— Как будто тебя раскатывают тонким листом по всей галактике, — тихо сказала Рина.
Он уставился на неё.
— Нет. Как будто вся галактика в тебе… Нет, конечно, просто ты — часть Силы…
Он вдруг понял, что сам не знает, что говорить. Не то чтобы она его сбила с толку — он сбил сам себя. Что-то внутри него с удивлением смотрело на него же и будто говорило: а я не понял…
— Джедаи не подчинялись Силе, джедаи её направляли, — сказал он самому себе и Рине. — А утишить бурю, которую развязали мало осмысленные существа — знаешь, какая нужна твёрдость и сила?
— А зачем её утишать? — спросила Рина.
— Потому что… буря в Силе — волнения и войны здесь.
— А какое вам до этого дело?
— Да потому что волнения и войны здесь…
— Сильно колебали Великую Силу и она била вам по мозгам. Я же говорю: слабость.
— Да почему…
— Любое желание комфорта — слабость.
— А ты хочешь жить в ущербе и на войне.
— Так я там и живу, — ответила Рина.
— Потому что сама себе устроила.
— Потому что не собираюсь подчиняться. Молчи. Я сейчас тебе кое-что скажу. Потом можешь спорить. Я скажу, что я по всему этому поводу думаю. В отличие от джедаев мы умеем отстаивать себя. От мира. И от Великой Силы.
— Завоёвывая, используя и нападая?
— Да. Что в этом такого?
— Это…
— Аморально? Конечно. А я никогда не сомневалась, что ваша мораль даёт вам шанс подчиниться и при этом чувствовать себя очень комфортно. Но факт заключается в том, что слабые просто не могут напасть. Боятся. Впрочем, вру. Слабые способны на одномоментное истерическое нападение. Но как только их нападение соприкасается с ответом, как морда с кулаком, она дохнут, сдуваются и скулят у ног того, кто им ответил. Слабость — это выбор. Понимаешь ли, мир полон дерьма. Опасности. Боли. Однажды ты должен для себя решить. Сможешь ли ты сражаться. Или сразу прогнёшься. В первом случае неизбежна боль. Увечья. В тысячу раз возрастает вероятность смерти. Только смерть не покой. После неё ты останешься тем же, что в её момент. Если ты боец — будешь сражаться дальше. Если слабак — будешь дальше скулить. Смерти нет, есть Великая Сила. Ты можешь однажды решить, хочешь ли ты дать этой силе в морду — с полной вероятностью того, что она тебе ответит, и ответит всерьёз. Знаешь, где проявляется характер? Когда твой противник заведомо тебя сильней. И ты знаешь, что его не одолеешь. И вот тогда есть выбор. Расслабиться и получать удовольствие — от своей слабости — или же идти на рожон. В последнем случае ничего хорошего тебя не ждёт. Кроме одного. Даже когда тебя поимеют, а тебя поимеют, коль скоро противник гораздо сильней — поимеют только твоё тело. Насилием или смертью. Но душа останется свободной. Страх — выбор. Страх и желание тишины. Найди тишину в центре бури. Завернись в вату. Выбери того, кто поимеет тебя, отдайся — и сделай его защитой для себя. Такова жизнь. Прогнись под одного — это даст тебе иллюзию выбора и свободы. Он поимеет тебя. Но он тебя защитит. Ещё бы. Ты его вещь. Женщина прогибается под мужа и называет это любовью. Вы, джедаи, прогибаетесь под Силу и называете это служением. А мы даём этой Силе в табло. И держим удары. И в основном подыхаем. Уродуемся. И становимся тварями этого мира. Извращенцами. Извращенцы — калеки души. Результат множественных травм. И так велика вероятность… Опасность похуже смерти, не находишь? И всё равно. Не мы устроили этот мир. Кой-кто посильнее. И хозяин нашими действиями очень недоволен. Отсюда возмущение и буря.
— Да зачем вам бороться с Силой, идиоты?! Зачем вам бороться с тем, от чего все ваши способности, возможности, положение, жизнь? Что это за извращение ума? Что это за потребность уничтожить сам источник своего существования? Да без неё вас бы не было — не-бы-ло!
— Ну и что? А без родителей не было бы ребёнка. Ему, что, вечно им ноги лизать?
— Ты понимаешь, что такое благодарность?
— Ага. Это то, с помощью чего подчиняют. Как с помощью любви.
— У тебя… я даже спорить не буду. У тебя просто что-то не в порядке с мозгами. Такого… извращённого взгляда на жизнь…
— Привыкай. Ситхи.
— Идиоты.
— Ситхи.
— Идиоты. Ты — идиотка. Ты вообще ничего не понимаешь. Ты вообще не способна… Ты ещё не забыла, что я говорил тебе несколько минут назад? Мы не служим Силе, мы её направляем.
— В смысле умиротворения?
— В смысле жизни. Поддержания порождения жизни, а не её уничтожения. Мы… мы слушаем Силу и помогаем её ровному течению…
— Фрррр…
— Что?
— А не одно и то же мы говорим, братец? Прогибание под Силу — или же помощь ей во имя её же? Молчи. «Мы направляем Силу» Ага. А мне показалось наоборот. Только что. Когда ты двинул меня и как зомби, пошёл по программе. «Я должен сделать то, что начали до меня», — она рассмеялась. — Знаешь, в чём пакость сдачи? Однажды ты подчинишься. Только однажды. А потом не заметишь, как начнёшь и впрямь — получать от этого удовольствие.
— Сила не подчиняет…
— А боги несут благо в созданный ими мир. Я никогда не спорила с религиями древних. Конечно, благо. Для себя. Убирая квартиру, невольно смахнёшь тараканов. Религии давних времён честны. Они говорят о законе, о подчинении, о жизни в жёстких рамках правил, поставленных высшим существом. Сильней, что ли, были… или проще. А потом наступила эра трусливых душ, которым казалось необходимым уверить себя, что творец есть любовь…
— Да при чём здесь религии древних?
— Да при матрице, которая вечно одна. Что боги, что Сила, что цивилизация, что древность. Всегда слабость, подчинение и ложь. И такое вот страстное добровольное желание — чтобы управляли — тобою. Бог есть любовь. Только почему-то ад существует. Поток Силы есть животворный океан, дающий жизнь, ко всем безличный, безразличный. И однако уничтожают всех, кто заколебал Силу. Руками верных её служителей. Слушайте Силу, джедаи. Она укажет вам путь. И обеспечит долгую головную боль, если что не по Силе. И сами побежите, да ещё с огнём в глазах: это кто тут осмелился устроить магнитные бури? У нас падаванчики дохнут! Лучше бы вы этих падаванчиков научили держать удар. Терпеть головную боль. И отвечать ударом. А не смогут — пусть дохнут. Их проблема. Их жизнь. Вами управляют, джедаи. Вас элементарно имеют. Вы не переносите боль. И после первого же плевка вам в лицо от Великой Силы кричите: наступает Тьма! Да, господин, сейчас господин, мы обязательно сделаем так, чтобы нам было хорошо. Чтобы нам было светло, чтобы нас не мотало, мы же теряем ориентировку, мы же заплутаем, погибнем в этой тьме…