Каин успел удалиться на приличное расстояние, нас ждал только Алонзо.

— Мы с Леоном уже проверяли распылители маны, — произнёс он, когда я подошла ближе.

— Ясно, — вздохнула.

Хотелось самой разгадать этот ребус. Слишком уж необычный случай.

До Рубинового будуара добирались молча. Идти было прилично, все были слишком напряжены и прислушивались к каждому шороху. Кроме нас ключи от Тропы ещё имелись у трёх принцев и, если сын Беатриче не представлял угрозы, то с остальными нужно всегда быть начеку.

— Пришли. Выпускайте матушку, — Каин замер у пустой стены, ничем не примечательной и не отличающейся от других участков Тропы.

Интересно, как они с Беатриче ориентировались здесь? Казалось, что метка сама вела наследников королевской крови.

Миг! И перед нами появилось призрачное величество. Окинув Каина непередаваемым взглядом, она вздохнула и всё же открыла вход в будуар.

— Дожили… Кронпринц в моём святилище.

— Мама, спешу напомнить, что вы не дожили до этого момента. Будем считать, меня здесь не было, — весело отозвался Каин.

— Сынок, ты же понимаешь, что я могу запереть тебя здесь навечно? — вкрадчиво уточнила королева.

— Мама, я польщён, но держите себя в руках! Ах да, забыл… Для этого нужно иметь тело.

Принц невозмутимо прошёл вглубь будуара и бережно уложил короля на постель.

Алонзо достал выявитель и закапал глаза. Мы замерли в нетерпении, ожидая вердикта.

— Вижу следы сумеречного яда, — произнёс маг.

Версия подтвердилась, осталось снять слепки с уликами.

Алонзо вдруг перевёл взгляд на меня, затем на призрака Беатриче. От королевы полыхнуло яростью и возмущением, но вслух она ничего не сказала.

— Ваше величество, я здесь на правах верховного судьи и должен проверить каждого, пока действует выявитель, — мягко произнёс Алонзо.

Каина и Лису, он тоже осмотрел. В последний момент снял слепки даже со своих рук. Хотел убедиться, что зелье работает идеально.

— Есть одна странность, — задумчиво добавил Алонзо. — Яд не только повредил ядро маны, но и разъел ауру короля.

— Не совсем понимаю, — нахмурилась.

Благодаря Лисе я знала, что сумеречный яд отравляет магию и поражает её главный центр в организме колдуна. Говоря простым языком, его можно сравнить с нейротоксином, даже симптомы были похожи.

Беатриче говорила, что вначале её супруг жаловался на сильное головокружение, слабость и шаткость походки. Затем присоединились галлюцинации. Он начал спорить с невидимыми собеседниками, требовал поймать несуществующих шпионов. А вскоре короля полностью парализовало и через три дня после этого он впал в магическую кому.

Официально причину не нашли, сослались на неведомую болезнь, нарушившую циркуляцию маны в его магических каналах. На предмет отравления короля проверяли и исключили все виды ядов и даже проклятий.

Проверку проводили главный придворный лекарь и архиепископ Дэйвенский. Не удивительно, что господа отравители ничего не нашли и ни в чём себя не заподозрили.

Но, что так сильно зацепило Алонзо? Сумеречный яд и правда мог разъесть ауру изнутри словно кислота. Лиса говорила, что это один из симптомов…

— Обычным зрением этого не увидеть, но выявитель подсветил поражённые участки. Такие дыры характерны для внешнего воздействия на ауру, но никак не для яда, который принимали внутрь, — пояснил Алонзо.

— Сумеречный яд можно только выпить! — воскликнула Беатриче. — В любой другой форме он нестабилен.

— До того, как эту отраву запретили, Башня магов использовала его в военных целях, — задумчиво протянул Каин. — Магистры пытались создать туманную форму, чтобы перегонять облака яда через вражеские укрепления, но эксперимент провалился…

— В форме тумана эта мерзость ещё и воняла так, что её было слышно за сто шагов, — напомнила Беатриче. — Лить яд на раны тоже бесполезно, и на теле короля ни единой царапины…

— Я проверила лекарство!

Ментальная сеть неожиданно задрожала и мы услышали голос Дурмана. Очень недовольный и настороженный.

— Судя по составу и степени полезности, его готовили из трухи и мышиного помёта. Отравить этим инкуба нереально, — ошарашила она. — Если уж очень много выпить, максимум, случится несварение.

— А если яд приносят не в каждой порции лекарства? — предположила Беатриче.

— Такое возможно, но меня настораживает состав, — ответила Дурман. — Я впервые встречаю такую смесь ингредиентов. Ни один компонент не ядовит сам по себе, и смешиваясь друг с другом они также безопасны. Но я обнаружила мощнейшую потогонную траву. Если это принять, больной вскоре будет весь мокрый, как после парилки. А сумеречный яд активируется только с помощью…

— Соли… — вдруг прошептала Беатриче. — Без этого компонента отрава остаётся нейтральной. Её смело можно носить с собой и никто никогда ни о чём не догадается. Ведь само по себе снадобье безвредно, но ровно до того момента, как во флакон попадут кристаллы соли!

— При потоотделении выделяются соли, — припомнила я. — Но если сумеречный яд нестабилен при распылении…

Я вновь вспомнила магический кристалл на стене.

— Дурман, а проверь-ка ещё распылители маны, — Лиса подумала о том же. Хотя еще недавно сама же забраковала этот вариант.

— Я жду, пока они заработают. Сейчас всё чисто, я уже просканировала их, — отозвалась она.

— А лилии? — спросила я. — В крыле королевы их тоже много, но запах намного легче. Такой слабый и нежный. А в комнате короля задохнуться можно!

— Мои служаки срезают большую часть тычинок, — пояснила Беатриче. — Поэтому аромат едва уловимый. Эдуардо должны были приносить такие же цветы. И когда я проведывала его в покоях, всегда пахло свежестью…

— Запах исчезает! — вдруг закричала Дурман.

— Запах? — удивилась Лиса.

— Кристаллы-накопители начали выделять магию и запах лилий исчез! Я, кажется, поняла, что они сделали! Твари гениальные…

Дурман не договорила и оборвала связь. Я чуть не взвыла от возмущения и любопытства. Такое же разочарование отразилось и на лицах остальных.

— А она умеет интриговать, — скрипнул зубами Каин. — Лилии, кристаллы и яд… Как это вообще связано?

— Сейчас ночь, но свежие букеты ещё не заносили, — вдруг произнес Алонзо. — Лунные лилии быстро теряют аромат, даже если не обрезать тычинки. К утру запах от старых цветов должен был исчезнуть. Значит пахнут не настоящие лилии. Их приносят, чтобы скрыть другой аромат.

— Но у сумеречного яда нет запаха, — удивилась королева. — Он появлялся только во время экспериментов, когда его пытались перегнать в другую форму. Сама отрава при этом теряла опасные свойства. Получалось просто дурно пахнущее облако.

— Я всё проверила, это ОНО! — ментальная сеть вновь задрожала от возбуждённого голоса Дурмана. — Позволю себе небольшое напоминание. Сумеречный яд не опасен при попадании на кожу, но кристаллы соли, необходимые для его активации, маг-отравитель наполняет собственной маной. И только в этот короткий миг отрава повреждает его ауру…

— И пространство вокруг наполняется специфическим сладким ароматом, очень сладким и душным, похожим на запах ночных фиалок, — добавил Каин. — Но в комнате воняло лилиями. Почему?

— Потому что дослушивать надо до конца! — огрызнулась наёмница. — На всех лилиях срезаны тычинки, они не могли так сильно пахнуть. Но! Обогревающие кристаллы в комнате обработаны эликсиром, в состав которого входит пыльца ночных лилий. Сам эликсир не ядовитый, он делает туманные формы других зелий более стабильными. В случае с сумеречным ядом этого эффекта хватит на минуту, но чтобы отравить короля больше и не нужно.

— Получается, лилии приносили чтобы скрыть его аромат? — удивился Каин.

— Да. В жарком помещении цветы пахнут сильнее, поэтому вонь никого не насторожила, а запах свежих лилий такой же, как у этого зелья, — ответила Дурман. — Но, что ещё важнее, до смешивания с солью сумеречный яд стабилен в любой форме. Поэтому враги заливали его в распылители маны вместе с охлаждающим раствором.