Его обжигающий взгляд, скользящий по коже пустынным ветром. Мелодия ярости и страсти, высекаемая из струн с каждым ударом.

Я не знала их с Реджиной историю, но вызов, который он бросил мне, предложив сыграть, мог означать лишь одно: это не танец, а война. И я обязана победить!

Ещё один шаг. Взмах руками, и шаль раскрывается, словно крылья, но лишь для того, чтобы через миг вновь скрыть меня за шёлковой пеленой.

Дразняще, маняще. Подчёркивая хрупкость точёного тела и его соблазнительные изгибы. Стук моих каблуков сливается с эхом гитарных струн, вторя им и играя по чужим правилам.

Я поддаюсь, отступаю, притворяюсь покорной. Усыпляю бдительность врага и танцую так, как этого хочет Леон. А шаль порхает золотистой дымкой, скользя по телу и оттеняя музыку звоном жемчужных бусин.

Шаг, поворот… Мерное покачивание бёдер и ритмичные удары каблуков.

Взгляд генерала танцует вместе со мной, и с каждой секундой его интерес разгорается всё сильнее.

Не знаю, чего он ждал и чего добивался. А впрочем, не важно.

Все мысли и тревоги сгорают в жарком пламени тоэйры и шаль летит под ноги Леону, а яростные удары моих каблуков заглушают плач гитарных струн.

Я перехватываю инициативу. Наступаю, диктуя дракону свои правила, и теперь уже он вторит мне своей игрой.

Гитара стонет и рыдает. А моё тело изгибается, будто пламя свечи.

Гори, Альбина! Гори и танцуй, высекая молнии из мраморных плит.

Юбка обвивается вокруг ног золотистой змеёй. То взлетая вверх и обнажая точёные икры, то обрушиваясь вниз водопадом осенних листьев.

Бальный зал окончательно исчезает… И я уже не вижу лиц, не слышу голосов и громких хлопков. На сегодняшнем балу много южан. Они эхом отбивают нужный ритм, повторяя за мной и заглушая гомон других гостей.

Но всё это уже не имеет значения.

Яростный ритм захлёстывает с головой, и я танцую, забыв обо всём. Уже не для королевы или генерала. А для себя, втаптывая прошлое в пыль и разбивая его на осколки.

Смиряюсь с тем, что уже никогда не вернусь. Прощаюсь с теми, кого больше никогда не увижу. И молю Бога дать мне шанс всё изменить.

Уцелеть, спасти тех, кто погиб в оригинальной истории.

Я смогу переписать судьбу…

Гитарный звон неожиданно ломается, сплетаясь с затухающим эхом моих каблуков. Леон на миг сбивается с ритма, а его взгляд, направленный на меня, горит от нескрываемого восхищения и желания. Обжигающего, дикого как сама тоэйра.

Взгляд как признание и… поражение?

Дыхание перехватило. С трудом совладав с эмоциями, я всё же закончила танец. И когда замерла напряжённой струной, ночную тишину разбило оглушительное эхо хлопков и возбуждённых криков.

Аристократы аплодировали, забыв о манерах, и громче всех — его высочество Каин. Ему понравился танец. Да только жадный, наполненный грубой похотью взгляд, не предвещал мне ничего хорошего…

[1] музыкальный сигнал к началу танца, после которого начинается построение.

Ошибки быть не могло. Сюжет снова изменился и на этот раз последствия могли стать катастрофическими.

Мне нельзя настолько быстро сближаться с кронпринцем!

Я не желала становиться ни его любовницей, ни убийцей. А значит, нужно поддерживать интерес Каина, чтобы не злить королеву, но при этом сохранить между нами безопасную дистанцию.

Я не зря сделала ставку на тоэйру. Кронпринц ценил искусство и благоволил талантливым танцовщицам, но никогда не спал с ними.

В книге он говорил об этом Амаранте и даже поклялся на крови, поэтому я не сомневалась в своём плане. И очень рассчитывала на покровительство Каина.

— Реджина, ты неподражаема! — голос королевы прервал мои размышления, и в бальном зале повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком каблучков.

Беатриче направлялась ко мне. В её руках было две алых розы.

— Ваше величество, — я почтительно поклонилась, — это честь для меня.

— Скорее, это честь для всех присутствующих, — королева покровительственно улыбнулась, — твой танец и игра генерала войдут в историю Полуночных балов. Прими мою благодарность и искреннее восхищение, — добавила она, вручая мне одну розу и позволяя поцеловать перстень.

Высшее проявление благосклонности, которого удостаивались лишь избранные.

— Генерал, — Беатриче подошла к Леону.

Ему оказали те же почести, что и мне.

Ещё одно отличие от оригинального сюжета. В книге королева откровенно ненавидела Веласкеса, да и он её не жаловал, хотя и защитил от Каина.

А впрочем… Их отношения начали резко ухудшаться именно после бала. И камнем преткновения стала Амаранта.

Неужели проблема изначально заключалась в ней?

Я перевела взгляд на столпившихся возле трона фрейлин. Амаранты среди них не было. Это насторожило. Куда же она могла отлучиться?

— Леди Альтис, — сбоку раздался голос принца.

Я невольно вздрогнула. Не ожидала, что враг подберётся так близко, и упустила его из виду.

— Позвольте и мне выразить восхищение вашими талантами, — Каин окинул меня оценивающим взглядом, подчёркнуто задержавшись на губах и груди.

Стало мерзко, но выразить неприязнь открыто я не могла. К тому же раскусила его план.

Не сумев унизить танцем Беатриче, он решил зайти с другой стороны и отыграться на её фрейлине.

— Вскоре и я намерен дать бал, — продолжил принц, — хочу, чтобы вы танцевали для моих гостей. Я пришлю за вами своего человека и обсудим детали.

Моё мнение его не интересовало. Отказать в просьбе члену королевской семьи могли лишь единицы, и Реджина Альтис не входила в их число. Но и согласие было смерти подобно.

В книге описывалась эта схема.

Кронпринц и его братья прилюдно намекали понравившейся даме на предстоящую встречу. А после присылали слугу, который тайно проводил леди в их покои.

Внешне всё выглядело безукоризненно. Но аристократы знали правду и взоры гостей вновь прикипели ко мне.

Все ждали, когда принц загонит строптивицу в ловушку.

— Ваше высочество, а вам не кажется, что частить с балами, когда король тяжело болен, не лучшая идея? — на мою защиту встал генерал.

Увы, он сделал только хуже.

— Я и хотел устроить бал в честь отца! Это случится, когда он поправится, — принц многозначительно улыбнулся.

Теперь я не могла отказаться, это приравняют к личному оскорблению короля Эдуардо. Но и согласие похоронит мою репутацию, а заодно покажет всем, что Беатриче слаба и не в состоянии защитить свою фрейлину.

При таком раскладе я неизбежно лишусь благосклонности королевы.

— Ваше высочество, боюсь, что сегодня выдалась ночь сплошных недоразумений, — произнесла как можно мягче.

— Что вы имеете в виду? — Каин опасно сощурился.

— Мне жаль, если ввела вас в заблуждение, но я не танцую по приказу. Сегодняшний случай — дань моего уважения королеве, — ответила, поставив всё на красное.

Решила до последнего уповать на покровительство Беатриче.

— Но буду счастлива засвидетельствовать свою преданность и порадовать танцем его величество, когда ему станет лучше. Разумеется, если её величество сочтёт это возможным. Ведь с момента поступления на службу жизнь фрейлины и её время всецело принадлежат королеве, — добавила, переведя взгляд на Беатриче.

Она улыбалась.

— Мой дорогой Каин, я полагаю, что обсуждать бал в честь выздоровления его величества будет правильным, когда это выздоровление состоится, — пропела Беатриче. — И, разумеется, я сама попрошу леди Альтис станцевать в его честь. Вашего вмешательства не потребуется. И впредь, если вы пожелаете просить о чём-то леди Альтис, обращайтесь сразу ко мне.

Шах и мат.

Этот раунд за мной, но чутьё подсказывало, что самое сложное ещё впереди. И если хочу уцелеть, нужно срочно выяснить, куда исчезла Амаранта и что задумала.

Только судьба распорядилась иначе. Едва Беатриче приказала играть вальс, перед нами возник Леон.