— Ваше величество, — проскользнув мимо разъярённой Тильфи, я присела в реверансе.

Смотреть на Беатриче пока не рисковала. Из книги помнила, что королева любит показательную покорность, а подобная учтивость в исполнении гордячки Реджины дорогого стоила.

Ответом стала тишина. Пришлось замереть в неудобной позе, смиренно дожидаясь ответного приветствия.

Настоящая магичка не стала бы этого делать. Но сейчас мне нужно избежать публичной порки и добиться личной аудиенции. Нельзя, чтобы Реджину отчитали при Тильфи и остальных. Тогда моя жизнь во дворце превратится в кромешный ад.

Мне нужно сохранить репутацию и показать, что я важна для королевы.

— Реджина-а-а-а, — голос Беатриче вибрировал от скрытой угрозы, — как ты изменилась! Я не сразу узнала тебя. Эти волосы… — она нарочно умолкла, давая Тильфи и другим возможность вставить парочку насмешек, но я сработала на опережение.

— Я взяла на себя смелость подчеркнуть свой новый статус, — почтительно ответила.

— Статус? — королева по-кошачьи сощурилась.

Теперь я могла рассмотреть её. Красивая. Величественная, словно сошедшая с картины. С идеальным, не тронутым временем лицом, белой кожей и тёмно-фиолетовыми волосами. Она неуловимо напоминала настоящую Реджину и, кажется, я начинала понимать, почему кронпринц предпочитал именно такой типаж.

Это был ответ ненавистной мачехе и возможность унизить её, не ввязываясь в открытый конфликт. Ведь даже если она пожалуется королю, Каин всегда может сказать, что унаследовал его вкус. Ну разве это преступление?

— Пурпур и золото — ваши цвета, моя королева, я была бы счастлива использовать их, но фрейлинам позволено носить лишь сиреневый, песочный и светло-фиолетовый. Надеюсь, вы простите мою дерзость и тщеславие. Я не дождалась официального представления, но явиться в неподобающих цветах на бал, устроенный в вашу честь, не могла.

По традиции Беатриче называли Госпожой полуночи, а короля — Стражем полудня. Этот бал посвящён летнему Излому и самой короткой ночи в году. Читая книгу, я так и не поняла, почему сегодня все чествуют королеву, а во время самой длинной ночи — наоборот, преподносят дары королю.

Возможно, автор намекал на равновесие сил или нечто подобное. Но подробностей, увы, не последовало. Дальнейшие события всецело закручивались вокруг Амаранты, и в какой-то момент книга будто превратилась в личный дневник главной героини.

Если не займу её место, лишусь единственного преимущества.

— О… моё милое дитя, — королева улыбнулась.

Жестом отпустив служанку, колдовавшую над её причёской, она грациозно поднялась и подошла ко мне.

Её движения завораживали своей мягкостью и томной элегантностью, но едва она коснулась моих волос, затылок обожгло болью. Беатриче слишком сильно сжала пальцы, словно хотела выдрать пару прядей.

Первое и единственное предупреждение.

Хотя со стороны всё выглядело как проявление благосклонности. Краем глаза я заметила побагровевшее и перекошенное лицо Тильфи.

— Как это прекрасно, — проворковала Беатриче, — такая преданность трогает мою душу. Но разве вы забыли, о чём я писала вам?

Судя по недоброму взгляду, в переводе фраза означала: что ты себе позволяешь, тварь?

— Я помню о своём долге, моя королева.

— Ария, Бьянка, Моника, оставьте нас, — пропела Беатриче, и её собачки зашуршали шелками, поспешив покинуть будуар. — Реджина, мне жаль, что приходится говорить об этом, но как мать я искренне обеспокоена. Мой любимый сын Каин не может найти подходящую пару, — её величество, наконец, отпустила мои волосы, но предупреждающе скользнула ногтем по шее, поддев ожерелье. — Я надеялась, что всё изменится, когда он увидит тебя…

Она замолчала, окинув меня выразительным взглядом и давая шанс оправдаться.

— Моя королева, для меня честь слышать подобное, и по дороге во дворец я много думала о вашем письме, — подобострастно ответила, — я намерена во что бы то ни стало оправдать высочайшее доверие. Понимаю, звучит самонадеянно, но умоляю, доверьтесь мне! Если позволите всё объяснить…

— Говори.

— Его высочество кронпринц часто обращает внимание на определённый типаж девушек, об этом давно всем известно. Я сумела разговорить Мастера красоты в «Золотой лилии» и она поведала, что перед балом многие незамужние леди сделали свои волосы темнее и заказали платья цвета ночи, чтобы получить хоть призрачный шанс привлечь внимание вашего сына.

Беатриче нахмурилась и крылья её носа затрепетали. Я знала куда бить. Сама мысль, что на её балу главный — кронпринц, и именно ему хотели угодить, была для неё невыносима.

— Я бы просто затерялась на их фоне и не сумела достичь поставленной цели, — смиренно добавила я.

Беатриче тщательно скрывала, что является настоящим заказчиком. Все переговоры велись через Воргу и имя королевы упоминалось лишь в нейтральном контексте. Будто она и впрямь заботилась о кронпринце и намеревалась выдать за него Реджину.

Лиса и остальные члены гильдии догадывались обо всём, но мне приходилось подыгрывать Беатриче.

В какой-то мере это даже забавно. Мы обе знали, о чём речь, но каждая умело играла свою роль, не говоря лишнего.

— Что ж, так ты гарантированно привлечёшь внимание Каина, — задумчиво протянула королева. — но необычных волос недостаточно, чтобы удержать его взгляд надолго.

— Я понимаю это, моя королева.

— Надеюсь, — взгляд Беатриче смягчился, — с сегодняшнего дня ты моя камер-фрейлина вместо Арии Тильфи. Это огромная честь и ответственность. Не подведи меня, Реджина.

Через полчаса

Приличным попаданкам дарят красавца-дракона и корону, но я, похоже, была очень плохой девочкой. Новый мир не скупился лишь на проблемы, а Боги вовсю подкручивали настройки сложности.

Меньше чем за час я обзавелась десятью новыми врагами. Место камер-фрейлины открывало многие двери и за него постоянно шла ожесточённая борьба. Тильфи полгода унижалась перед Беатриче, чтобы заполучить эту должность, а я, не напрягаясь, подвинула её за пару минут.

— Но… ваше величество…

На баронессу было жалко смотреть. Она заикалась от волнения, а по бледному лицу градом текли слёзы.

В другой ситуации я бы, может, и пожалела бедняжку. Но за короткое время успела понять, что она за человек. Если бы мне не удалось доказать свою значимость и завоевать расположение королевы, Тильфи и остальные набросились бы на меня как стая голодных акул, оставив разве что кости да туфли.

— Ария, вы смеете мне перечить? — Беатриче взмахнула веером как хлыстом, ударив остовом по своей ладони.

Намёк более чем прозрачный. Даже куриных мозгов Тильфи хватило, чтобы наконец понять его.

— Нет, умоляю, что вы… — пролепетала она, отступая назад. — Разумеется, у вас есть причины…

— Вы забываетесь, — в голосе королевы зазвенела сталь, — мне не нужны причины, чтобы по своему усмотрению решать, кого приблизить, а кого отослать прочь.

Повисла напряжённая тишина и в меня стрелами вонзились одиннадцать недобрых взглядов.

Сногсшибательный успех!

Теперь меня дружно ненавидят все фрейлины её величества, включая Амаранту. Её взгляд был особенно красноречивым. К счастью, моё стремительное возвышение и внезапное падение Арии стало единственным отклонением от сюжета. В остальном пока всё шло как и должно. На голове главной героини сейчас действительно красовалась кружевная мантилья.

А значит — танцу быть!

— Вы разочаровали меня! Сразу после бала приказываю вам покинуть дворец, — королева смерила Тильфи ледяным взглядом.

Та сжалась в комочек и, казалось, даже стала меньше ростом.

— Слово королевы — закон, я не смею ослушаться, — голос Тильфи прозвучал безжизненно, но направленный на меня взгляд не предвещал ничего хорошего.

До нашего разговора Беатриче считала Лису туповатой наёмницей, способной лишь убивать. От неё планировали избавиться сразу, как только кронпринц отправится к праотцам.