— Мне нравится эта идея, Государь! — поддержал молодой генерал.

— Начинайте разрабатывать операцию, — распорядился Николай, чувствуя прилив странной, нервной энергии. — Я хочу видеть первый вариант через три часа. Мы укусим этого турецкого льва за пятку, чтобы он понял — в России ему не рады.

— Будет сделано, Ваше Величество! — хором ответили генералы.

Сверхскоростной инквизиторский дирижабль приземлился на той же самой площадке, что и Соколик несколькими часами ранее. Из него, словно призраки, вышли пятеро мужчин в белых робах. Магистр Павел ичетверо его братьев. Их ауры, сдержанные и могущественные, заставили нервно ежиться даже бывалых пограничников.

Павел окинул взглядом суету в ангаре. Повсюду царили беготня, крики командиров и гул готовящейся к бою техники. Воздух дрожал от предстоящей битвы. Вид мобилизованной мощи, готовящейся обрушиться на Скверну, вызвал в его старом сердце слабый отголосок былого воодушевления.

Но он тут же насторожился. Война — это всегда хаос. Идеальная ширма для любых тёмных дел.

— Не является ли все это грандиозным спектаклем? — тихо спросил он одного из своих спутников. — Может быть, это попытка лже-Императора одним махом уничтожить главный оплот Света на этой границе? Ведь порталы класса «Икс» не закрываются. Это аксиома.

— Возможно… — мрачно согласился брат Андрей.

Они неспешно направились на поиски коменданта. Благо местные охотники им помогли, и искать долго не пришлось. Невского они обнаружили в его кабинете, где он пытался влить в себя кружку горького чая. Его руки дрожали, как у алкоголика со стажем.

— Магистры, — Невский встал, кивнув с суровой вежливостью. — Не ожидал увидеть здесь полноценную звезду. Ваше присутствие обнадеживает.

— Мы слышали, что у вас объявился наш Император, — начал Павел, тщательно подбирая слова. — Так ли это?

Лицо Невского омрачилось.

— Да… И, скажу я вам, не ожидал, что он будет… настолько силен. Его аура… она не от мира сего.

Павел обменялся быстрыми взглядами с братьями. Холодок пробежал по спине.

— Вот в чем загвоздка, комендант. У нас есть достоверная информация, что наш истинный Государь сейчас на Кавказе и командует войсками в войне с османами. Тот, кто находится среди вас… с высокой долей вероятности, самый настоящий самозванец. Очень могущественный и очень опасный.

Невский побледнел еще сильнее. Казалось, он вот-вот рухнет.

— Не… не может быть… — прошептал он. — Но сила…

— Сила — не доказательство, — мягко, но твердо парировал Павел. — Силой обладают и архидемоны. Я очень надеюсь, что ошибаюсь. Но вы не подскажете, где находятся временные покои… этого человека?

Невский, все еще находясь под шоком, машинально указал направление.

— В восточном крыле… покои прошлого коменданта для высоких гостей… Я очень прошу вас, магистр… — он посмотрел на Павла умоляющим взглядом. — Если дело… если дойдет до конфронтации… постарайтесь вывести ее за пределы цитадели. У меня здесь люди, семьи… Я не хочу, чтобы они погибли в бессмысленной бойне.

Павел положил руку на плечо коменданта. В его глазах читалась усталая решимость.

— Само собой, комендант. Мы не варвары. Наша цель — истина. И спасение Империи.

Он кивнул братьям, и четверо белых фигур бесшумно растворились в полумраке коридоров форта, направляясь на встречу, исход которой мог перевернуть весь мир…

Николай вжался в шершавый камень, словно хотел слиться с ним, словно желал стать частью этой холодной, безмолвной скалы. Осень дышала в спину ледяным дыханием, и ветер, продираясь сквозь ущелья, выл тихой голодной волчицей.

Наверху, в сизой мгле, висела одинокая луна-обманщица. Она отбрасывала длинные, искаженные тени, в которых с легкостью можно было спрятать как смерть, так и обыденный страх.

За спиной Николая, прижавшись к холодному камню, замер его отряд. Горстка призраков. Бывалые диверсанты и маги, чьи наэлектризованные магией пальцы непроизвольно сжимались в ожидании приказа.

От Нальчика до турецкого стана протянулся адский путь, вымощенный бесшумными убийствами. Они скользили тенями, и каждый снятый дозорный звучал горловым хрустом, коротким стоном, предсмертным хрипом. Все это оставляло на душе липкий привкус страха. «Всех ли положили? Не упустили ли кого?» — эта мысль глодала Николая изнутри, не давая покоя. Один выживший разведчик, — и на их операции можно было ставить крест.

Он заставил себя дышать глубже и снова посмотрел вниз. Лагерь османов раскинулся в долине, как гигантский, дремлющий монстр. Костры мигали, словно сотни желтых глаз. Доносились обрывки далеких песен, грубый смех и ржание коней. В самом центре, на идеально ровном плацу, стояли в безупречном строю паровые големы. Десятки стальных исполинов, их полированная броня холодно отсвечивала лунным светом. Рядом ютились аккуратные штабеля ящиков, бочки, палатки интендантов. Картина идиотского порядка…

«Собрать всю дорогую технику в одном месте — все равно что подписать ей смертный приговор. Величайшая глупость!» — мысленно резюмировал Николай, и на его губах дрогнула сухая улыбка. Эта глупость была ему только на руку.

Он обернулся. Взгляд скользнул по лицам магов. Они ждали, затаив дыхание. В их глазах читалась не просто готовность, а жажда действия, желание выпустить накопленную смертоносную энергию.

Соболев медленно поднял руку. Ладонь его была обращена к небу. И в ней, послушная его воле, родилась маленькая звезда. Она росла, пожирая воздух, со свистом и треском вбирая в себя магию пространства — раскаленный добела шар чистого огня, заклинание уровня грандмастера. Сила, к которой он так долго шел, теперь клокотала в его жилах. Послушная и страшная.

Его холодные глаза провели линию к складам боеприпасов, к выстроенным в ряд големам, к самому сердцу вражеской самонадеянности. Затем он встретился взглядом со старшим магом, седым ветераном с орденом на груди. Тот коротко, как сапер перед подрывом, кивнул: «Мы готовы.»

Голос Николая негромко разрезал ночь:

— Пли!

Он швырнул огненный шар. Пульсара понесся вниз, оставляя за собой шлейф искр. Падающая звезда, несущая смертоносное возмездие. Не иначе!

И следом, как стая голодных коршунов, ринулись десятки других заклинаний — бирюзовые сгустки ледяной ярости, невидимые молоты телекинеза, багровые молнии, рвущие ткань мира.

На мгновение время замерло. Лагерь продолжал жить своей беспечной жизнью. А потом…

Грохот первого взрыва подбросил в воздух штабель ящиков. Второй рванул с такой силой, что ослепительная вспышка на миг обратила ночь в день. Огненный смерч, алый и яростный, взмыл к небу, пожирая склады, бочки, палатки. Паровые големы, эти гордые символы мощи, замигали алым заревом и начали рушиться, как карточные домики, разбрасывая раскаленные обломки, похожие на внутренности механических титанов. В лагере воцарился неописуемый хаос. Крики ужаса, сигналы боевых рожков, беспорядочная, истеричная стрельба в темноту, в невидимого врага.

Николай не стал ждать ответного удара. Он уже был на ногах, его сердце колотилось от лихорадочного, дикого восторга.

— По коням! — его крик перекрыл грохот. Он вскочил в седло, чувствуя, как напряглась под ним горячая грива лошади. — И ходу! Ходу!!!

Они рванули прочь со скалистой площадки, как стая призраков. Первая пуля просвистела мимо уха, потом вторая. Сзади, из охваченного пламенем и паникой ада, уже поднималась погоня — яростная, слепая месть османов. Но первый удар был нанесен. И Николай, пригнувшись к шее лошади, мчался в ночь, чувствуя на губах соленый привкус победы и кавказского ветра.