Осознание накрыло меня с головой. Я ничего не смогу изменить. С тех пор, как я сюда попала, моя судьба предрешена. У меня не было ни единой возможности изменить сюжет и попытаться повлиять на свою судьбу – и теперь мне оставалось только принять то, что сделает со мной Джеймс.

Принять и смириться.

Я бросила попытки к сопротивлению. Лежала на кровати, вперив застывший взгляд в потолок, а его губы изучали мое тело, его зубы оттягивали мою кожу и оставляли на ней его метки, и его тело распалялось все сильней и сильней. Даже если бы в этот момент за окном раздался взрыв, он бы не обратил на него ни малейшего внимания, потому что сейчас он весь, полностью и без остатка, был поглощен только мной.

Как одержимый.

Но разве так должно быть?

Оставив в покое мое тело, он вдруг двинулся вверх – и взгляд его упал на мои губы. Я не успела вымолвить и слова, как в следующее мгновение он меня поцеловал. Жестко, сильно, беспощадно – не нежно, но наказывая, с такой властью и злостью, будто хотел выпить из меня душу. Я зажмурилась. Меня, тихую и мечтательную, слишком сильно пугали страстные люди, поэтому и в своих романах я писала своих главных героев исключительно романтичными и нежными. Таким должен был быть и Джеймс.

Но сейчас он вел себя так, будто хотел меня съесть.

9

Я беспомощно лежала, уже не пытаясь что-либо изменить. Любая моя попытка в любом случае была обречена на провал: я слаба, беззащитная и полностью в его власти. Он же пьян, зол и невероятно силен.

Я для него все равно, что котенок.

От осознания того, что сейчас произойдет, на мои глаза навернулись слезы. В горле застрял комок. Джеймс, спустившись ниже, чувствительно прикусил кожу на моей шее. Я вновь зажмурилась, чтобы не видеть происходящего – и всхлипнула.

Джеймс замер. Даже сквозь плотно закрытые веки я почувствовала на себе его взгляд, но была слишком напугана, чтобы открыть глаза. К тому же, слезы теперь безостановочно текли по моим щекам, и я прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.

Долгое мгновение ничего не происходило. А потом он внезапно выругался – зло, яростно, с ненавистью, – и с моего тела исчезло давление. Я потрясенно распахнула глаза, и увидела только его спину: он сидел на краю кровати, не глядя на меня.

– Д-джеймс, – позвала я осторожно.

Внутри меня боролись одновременно страх подать голос и надежда, что все обойдется.

– Спи, – велел он коротко.

Я моргнула.

– З-здесь?

Он вновь выругался. Не дожидаясь, когда повернется, чтобы дать выход своей злости, я схватила плед, укрылась в него с головой, свернулась калачиком и замерла, притворяясь, что меня нет. Сердце колотилось как бешеное, меня потряхивало, и когда долгих пять минут спустя Джеймс лег рядом со мной, я едва не подпрыгнула от ужаса.

Лежа под пледом с головой, я абсолютно ничего не видела, и могла только догадываться о том, что сейчас происходит на другой половине кровати. А на другой половине кровати Джеймс просто… лежал. Если бы только сдвинулся с места хотя бы на миллиметр, я бы тотчас подпрыгнула и метнулась вбок, в окно, куда угодно – лишь бы подальше от него. Но он, словно бы чувствуя мое взвинченное состояние, даже не шевелился.

Секунды складывались в минуты. Ничего не происходило. Но я была готова биться об заклад, что он не спит: дыхание его хоть и было глубоким, но не таким, какое бывает у спящего человека. Я напрягала слух изо всех сил, а потом запуталась: а теперь он спит или нет? Это дыхание спящего или только притворяющегося спящим? А теперь?

Воздух под пледом заканчивался. Я взопрела. Вдобавок, начала кружиться голова. Выждав еще целую вечность, я рискнула чуть откинуть плед. Ничего не произошло. Джеймс на меня не накинулся. Очень осторожно, боясь издать лишний звук или движения, я повернула голову в его сторону. Он лежал на спине, закинув обе руки за голову. Глаза его были закрыты, грудная клетка мерно поднималась и опускалась в такт его дыханию. Притворяется или нет?

Что, если он действительно уснул? По моим прикидкам, прошло не меньше пары часов с тех пор, как он велел мне спать. Может, действительно уснул? Тогда… мне стоит попробовать сбежать? А если не спит? Если откроет глаза и ка-ак схватит меня? Что мне делать?

Еще несколько минут я лежала в раздумьях, а затем решилась. Тихонько повернулась на бок, чтобы спустить – и сделать отсюда ноги – как вдруг…

Джеймс повернулся набок, лицом ко мне – и накрыл мою грудь своей рукой. Я застыла, чувствуя, как сердце опускается в пятки – но больше ничего не произошло. Джеймс спал, продолжая собственнически обнимать меня во сне. Я сглотнула, восстанавливая дыхание, а потом осторожно дотронулась до его руки и попыталась снять ее со своей груди.

Это была ошибка.

Словно бы в насмешку над моими действиями Джеймс выдохнул – и полностью сграбастал меня под себя. Я окаменела, вновь оказавшись под его телом, но он лишь уткнулся носом в изгиб моей шеи и продолжил спать. Мой лоб покрылся испариной. Я упустила свой шанс на побег. Из того положения, в котором я оказалась сейчас, у меня нет ни единой возможности выйти, не разбудив при этом его. А если он проснется и поймет, что я пыталась сбежать…

Я беспомощно уставилась в потолок. Безвыходная ситуация. Плед оплел мои руки и ноги, как кокон. Как будто этой ловушки было мало, на мне полулежал главный герой, и его огромная рука была в опасной близости от моего горла.

Эта мысль волновала меня еще полчаса. А потом…

– Ваше Величество!

Я вздрогнула – и проснулась. Я уснула? Вот так, в его объятиях, после того, что было?!

В дверях стояла Арла. Ее взгляд без всяких слов говорил о том, насколько она потрясена. Я словно бы увидела сцену ее глазами: я лежала обнаженная в постели короля. Все мое тело было покрыто отметками, которые Джеймс оставил в пылу страсти. Как будто этого было мало, рука Джеймса властно лежала на моей груди: даже во сне он продолжал удерживать меня в оковах своего контроля, все так же ограничивая мою свободу. Вспыхнув до корней волос, я резко села и натянула плед на грудь. От голоса Арлы – и от моего движения – он проснулся:

– В чем дело?

– Ваше Величество, – пробормотала Арла, отводя свой взгляд. Кажется, она уже взяла себя в руки. В отличие от меня. Внутри я все так же продолжала обмирать от растерянности и смущения. – Ваш ждет с отчетом граф Роланд.

– Роланд? Почему так рано?

– Кажется, это что-то срочное. Ваш секретарь просил узнать, передвинуть ли ему утренние встречи или вовсе их отменить.

– Пусть передвинет, – ответил Джеймс.

Он сел. От смены позы мышцы на его спине взбугрились, как у у огромного хищного кота. Я сглотнула и спешно отвела свой взгляд.

10

Совершенно не смущаясь своей наготы, он встал и двинулся к двери справа от кровати. Пару мгновений спустя оттуда раздался плеск воды и довольный фырк – будто огромный зверь погрузился в водоем в жаркий день. Пока Джеймс принимал ванну, Арла скрылась в комнате напротив – гардеробной – и вышла оттуда уже с готовым комплектом одежды. Обращая на меня не больше внимания, чем на мебель, она подошла к двери ванной и чопорно, отведя взгляд в сторону, протянула вещи внутрь. Чувствуя себя абсолютно лишней, я сидела на кровати, понятия не имея, что мне делать и надо ли что-то говорить. Минуту спустя Джеймс вышел. Волосы его все еще были влажные, и от него исходила такая спокойная, уверенная аура, что я все же задрала голову, чтобы взглянуть на него. Он был уже почти одет. Арла помогла ему надеть вышитый серебряными нитями камзол, затем серебристый сюртук. Отказавшись дальше от ее помощи, он принялся застегивать пуговицы сам.

– Обед, – велел он ей, – подай в малой столовой.

– Да, Ваше Величество, – отозвалась она. – Что-нибудь еще?

– Нет.

– Ваше Величество! – голос Арлы настиг его уже у двери. Джеймс обернулся. Арла поджала губы и сухо уточнила. – Каковы будут ваши распоряжения касательно леди Шар’Ле?