Я, не ожидавшая, что в покоях, кроме меня, будет кто-то еще, вздрогнула и испуганно выдохнула. И этого легчайшего движения и звука дыхания хватило, чтобы женщина открыла глаза. Судя по ее опухшим векам и красным прожилкам на белке глаз, она явно не спала всю ночь, ухаживая за мной. Это натолкнуло меня на мысль, что, увидев, что я пришла в себя, она обрадуется.

Но она лишь презрительно выплюнула:

– Очнулась.

Я растерянно моргнула, обескураженная таким холодным приемом. Пока я хлопала глазами, женщина тяжело поднялась, подошла к той двери, что была слева от камина, открыла ее и сказала кому-то снаружи:

– Беги к лекарю и Его Величеству, скажи, что… леди Амелия Шар’Ле пришла в себя.

Не дожидаясь ответа, она вернулась ко мне и, протянув руку, бесцеремонно потрогала мой лоб. Вид при этом у нее был такой, будто она прикасается к чему-то мерзкому. Я, изначально покорно застывшая, отвела голову, уходя от ее прикосновения. Она же, холодно хмыкнув, спросила:

– Как самочувствие?

– Хорошо, спасибо, – вежливо отозвалась я и задала встречный вопрос, – где я?

Она вновь хмыкнула, явно удивленная моей вежливостью. Я поджала губы: это все мое воспитание, так меня научили родители. К тому же, хоть эта женщина и показывает всем своим видом, что я ей не нравлюсь, но она все же ухаживала за мной всю ночь, и уже одно это перевешивает любое ее негативное отношение ко мне. Во всяком случае, в моих глазах.

– Во дворце, – отозвалась она.

Уже хорошо. Я бы, конечно, не отказалась от более конкретного ответа, но не успела я открыть и рта, как появился лекарь. Судья по скорости, с которой он прибыл, лечебница явно находилась недалеко от этих покоев.

Женщина посторонилась, пропуская его ко мне. Не удостоив меня и словом, лекарь, невысокий седовласый и белобородый старец, деловито посчитал мой пульс на запястье, потрогал мой лоб и, кивнув женщине, произнес:

– Состояние леди Шар’Ле стабильно, кризис миновал. Чтобы поправиться, ей нужно обильное теплое питье и свежий воздух. Я пришлю микстуры и запишу вам, сколько и как часто их принимать. О ее состоянии я также отдельно сообщу Его Величеству.

– Благодарю, господин Когас.

Лекарь ушел. Не обращая на меня внимания, женщина подошла к дальнему окну и распахнула его настежь. Ветер тотчас растрепал белые занавески и принес легкий запах яблоневых цветов. Я закрыла глаза и глубоко вобрала в себя этот аромат, прогоняя из себя воспоминания о спертом воздухе темнице.

– Тесса! – позвала женщина.

В дверях, за которыми скрылся лекарь Когас, появилась молодая рыжеволосая девушка в форме служанки.

– Принеси леди Шар’Ле завтрак, – велела ей женщина, – да поживее.

Та, бросив на меня недовольный взгляд, тотчас развернулась и ушла. Я подавила тяжелый вздох, поняв, что, кажется, в этом дворце против меня настроены абсолютно все.

– Простите, – я, помешкав, обратилась к женщине, – я не знаю вашего имени…

Чистая правда. Я не помню, чтобы я прописывала этого персонажа. В моем романе было два главных героя – и сотня второстепенных, но ни один из них не был женщиной во дворце, раздающей приказы служанкам.

– Меня зовут Арла Фер, – сказала женщина сухо, – я – личная служанка Его Величества.

Личная служанка Его Величества. Личными слугами высокопоставленных господ становятся только те люди, которым доверяют безоговорочно. Следовательно, раз король приставил ко мне свою личную служанку, он очень хотел, чтобы я выздоровела. Но… зачем?

– Благодарю вас, госпожа Фер, – сказала я искренне, – за то, что ухаживали за мной этой ночью.

– Это, – ответила Арла, – был приказ Его Величества.

Я кивнула, раздумывая об этом самом Его Величестве. Скорее всего, речь идет уже о Джеймсе Рока, занявшем престол после смерти своего венценосного дяди. Интересно, а его свадьба с Вивиан уже состоялась?

Пока я пребывала в размышлениях, появилась рыжеволосая Тесса. В руках она несла поднос. Подойдя к моей кровати, девушка небрежно… кинула его мне на колени. Я ахнула, испугавшись, что бульон разольется по покрывалу: но тот лишь расплескался по подносу, не перелившись через деревянные бортики.

6

– Ты что творишь?! – моментально среагировала Арла.

К моему удивлению, она внезапно встала на мою сторону и теперь явно была зла на служанку.

– Но… – растерялась Тесса, – это же леди Шар’Ле…

– И что с того?! Кто давал тебе право так с ней обращаться?

– Но… но она ведь леди Шар’Ле…

Кажется, это имя уже стало нарицательным.

– Немедленно, – приказала Арла, – убери поднос и принеси завтрак снова. Но на этот раз – как положено.

Тесса вспыхнула: краска разлилась от шеи под тугим белым воротничком до самой макушки, там, где под белым присборенным чепчиком прятались мелкие кудряшки. Есть у рыжеволосых такая особенность: из-за тонкой кожи они часто краснеют. Но Тесса вся как будто вспыхнула – такой пунцовой стала ее кожа. Схватив поднос, она умчалась бурлящим паровозом – не хватало только пара из ушей и ноздрей. Наверное, нелегко ей во дворце с таким вспыльчивым характером – чуть что, и сразу в краску и в пышущий гейзер. Когда за ней закрылась дверь, я тихо сказала:

– Спасибо.

Арла поджала губы:

– Не стоит благодарностей. Ее проделка – моя вина как старшей служанки. Не стоит думать, что я на вашей стороне, леди Шар’Ле. Я просто поставила на место зарвавшуюся горничную.

Но все равно я была благодарна. С тех пор, как я оказалась в этом мире, Арла стала единственной, кто проявил ко мне доброту – пусть и не по своей воле.

Тесса вскоре вернулась с новым подносом. На этот она поставила его на мои колени аккуратно, следя за тем, чтобы ничего не разлилось. Не знаю почему, но я почувствовала за собой вину.

Завтрак представлял собой просто чашу с бульоном. Скудненько, но мой пустой желудок воспринял его с благодарностью и охотой. Поглощая ложку за ложкой, я прямо чувствовала, как согревается мое тело изнутри, и по венам разливается живительная сила.

Когда я покончила с завтраком, и Тесса, скорбно поджав губы, унесла поднос, я решилась задать вопрос Арле:

– Госпожа Фер, когда я выздоровею… Меня снова отправят обратно? В темницу?

Арла, в этот момент выгребающая угли из камина, замерла, а затем прохладно ответила:

– Не могу этого знать, – потом, будто нехотя, она добавила, – но за дверью этих покоев стоит стража. Если захотите сбежать, вам следует иметь это в виду.

Сбежать? Я растерялась. Мысль о том, чтобы сбежать, даже не приходила мне в голову. В темнице это было невозможно, да и здесь тоже. Даже сумей я сбежать, куда бы я подалась? У меня ни денег, ни дома, ни семьи. Герцогиня, моя приемная мать, меня терпеть не может. Герцог с некоторых пор тоже. Друзей у меня здесь нет, помочь мне скрыться некому. Будь у меня хоть немного денег, я бы еще, возможно, сумела устроиться – но у меня не было ни гроша. А с такой приметной внешностью, которой я наградила злодейку, у меня на улицах столицы будет только вариант для выживания.

И я даже думать о нем не хочу.

Вот и выходит, что беги - не беги, но судьба моя на свободе едва ли будет лучше той, чем сейчас.

И с этим можно только смириться.

Пригревшись после завтрака, я быстро уснула. В обед меня разбудила Арла. Проследив за тем, чтобы я съела всю кашу и выпила какой-то горький отвар до последней его капли, она оставила меня одну. Я хотела воспользоваться возможностью и изучить покои, но неожиданно для себя снова уснула: переболевший организм как мог накапливал ресурсы для скорейшего восстановления.

Когда я проснулась в следующий раз, за окном уже было темно: на темно-синем, почти фиолетовом небе мерцали звезды и висел бледный серп луны. В камине горел огонь, и уютно потрескивали дрова – прямо как в печи в деревне у бабушки, куда меня каждое лето отправляли родители. В прогретом камином воздухе витал легкий древесный запах. Я с наслаждением потянулась в своем гнезде из покрывал. Гнездом я его назвала не просто так: согревшись во сне, я разметала пледы в стороны и теперь лежала в получившейся воронке в легком ночном платье. Не помню, чтобы я здесь меняла одежду. А значит, кто-то переодел меня, пока я лежала без сознания. Надеюсь, это была Арла.