До следующего утра.

‒ Осторожно!

Я удивленно взглянула на дыру. На дыру в парадном сюртуке Джеймса, которую я только что оставила утюгом. Тесса запрыгала рядом, выхватывая одежду и пытаясь оценить степень ее ущерба. Я рассеянно смотрела на то, как она смотрит сквозь дыру прямо на пол.

‒ Что ж, ‒ она поморщилась, ‒ к счастью, король тебе благоволит, в противном случае из твоего жалованья вычли бы очень, очень много денег.

Я покраснела: в памяти воскресло, как именно король «благоволил» мне прошлой ночью. Я откашлялась и осторожно вернула утюг на решетку: в таком несобранном состоянии мне лучше не брать в руки опасные предметы.

‒ Где ты витаешь? ‒ спросила Тесса, с сожалением погладив бархатистую ткань.

Я прикусила губу:

‒ Нигде. Просто задумалась.

‒ Это видно. Ты четыре раза протерла одну сторону стола и ни разу не тронула вторую.

‒ Правда? ‒ удивилась я. ‒ Пойду протру.

‒ Нет, я серьезно, ‒ не отставала Тесса, ‒ что с тобой такое?

Я замерла. Сегодня вечером об этом будет знать весь дворец. Разве Тесса не заслуживает того, чтобы я сказала ей об этом первой?

Я повернулась к ней. Взглянула на ее честное, бесхитростное лицо ‒ и выдала:

‒ Вчера Джеймс сделал мне предложение. И я согласилась.

Тесса моргнула. Я с ужасом ждала ее последующей реакции ‒ и не сразу поверила, когда ее лицо озарилось настоящей радостью:

‒ А-а-а! ‒ тоненько взвизгнула она и кинулась ко мне обниматься. ‒ Поздравляю! Я так за тебя рада!

Я нелепо стояла на месте, позволяя ей себя обнимать и закидывать меня ворохом вопросов:

‒ А когда свадьба? А сколько вы созовете гостей? А в каких покоях будете потом жить? А что с платьем? А ты уже определилась с меню? А…

‒ Подожди, ‒ я почувствовала, как кружится голова, ‒ разве тебя это совсем не удивляет?

‒ Что именно?

Я одна не вижу в этом браке ничего естественного?

‒ Я и Джеймс, ‒ произнесла я медленно и раздельно, надеясь, что это поможет Тессе прочувствовать всю глубину сложившейся ситуации, ‒ собираемся пожениться. Я стану женой Джеймса. И королевой.

‒ И я буду звать тебя «Ваше Величество»! ‒ радостно подтвердила Тесса.

Я беспомощно тряхнула головой ‒ и попыталась снова:

‒ Тесса, разве тебе это не кажется странным? Ну подумай сама. У нас с Джеймсом очень непростые отношения с самого детства. Мы выросли в одной семье. Окружающие называли нас братом и сестрой. И я травила его жизнь. А теперь я преступница, пусть и помилованная, но ‒ преступница, которая сидела в тюрьме. А он король. Который должен был жениться на Вивиан Лотус, которая всегда его поддерживала и всегда ему помогла. А вместо этого он выбирает… меня.

Тесса улыбнулась. Не своей обычной широкой и бесхитростной улыбкой, а вдруг мягко и даже по-матерински. Потянув меня за собой, она усадила меня в кресло перед камином, а сама села передо мной на корточки и взяла мои руки в свои.

‒ То, что ты только что рассказала, ‒ произнесла она, ‒ видишь только ты. Все же остальные видят, какими глазами на тебя смотрит король. Какими вы с ним обмениваетесь взглядами, когда думаете, что вас никто не видит. Как мягко он с тобой обращается, ‒ так мягко, как ни с кем другим. Все уже давным давно знают, что вы испытываете друг к другу чувства. Это ты думала, что никто даже не догадывается о ваших отношениях ‒ но разве от слуг что утаишь? И все будут за тебя рады. Честно-честно. Потому что после того, как ты стала служанкой, ты успела завоевать всеобщую любовь. И все будут только рады, когда ты станешь королевой и женой Его Величества. А тех, кто строил против тебя козни, мы уже поколотили.

‒ Что? ‒ я вытаращила глаза.

‒ А, ‒ беспечно отмахнулась Тесса, ‒ там несколько девок из свиты леди Лотус пыталась что-то против тебя вякать, но мы с кухарками и прачками зажали их в углу и знатно оттаскали за волосы. Теперь эти девки как шелковые!

Я во все глаза уставилась на Тессу, не зная, как реагировать на эту новость, и она рассмеялась:

‒ Не бойся, Амелия. Мы все за тебя горой. Ты станешь самой лучшей на свете королевой, вот увидишь!

39

‒ Нервничаешь? ‒ спросил Джеймс.

‒ Заметно? ‒ слабо улыбнулась я.

Я стояла перед зеркалом и глядела на собственное отражение, одновременно узнавая ‒ и не узнавая себя. Я привыкла к внешности Амелии, привыкла к шерстяным черно-белым платьям, привыкла к чепчику и сапожкам служанок, привыкла даже к зеленому платью, которое мне подарил Джеймс ‒ но женщина, что сейчас смотрела на меня из зеркала, была абсолютно другой. Ее тяжелые блестящие волосы были собраны в изысканную прическу (труд совместных усилий Тессы, Бьянки и Мэри), кожа после скрабов и ванной с маслами мягко сияла, на шее переливалось на свету ожерелье из драгоценных камней ‒ очередной подарок Джеймса, ‒ а изысканное, тяжелое темно-бордовое платье подчеркивало достоинства фигуры. Женщина в зеркале была красивой ‒ и я с трудом укладывала в голове мысль, что этой женщиной была…

Я.

‒ Ты выглядишь изумительно, ‒ сказал Джеймс.

Он собственнически обнял меня сзади за талию и устроил подбородок на моем плече. Я благодарно улыбнулась:

‒ Спасибо. Чувствую себя так странно… Эти послы из Гётема… Ты уверен, что мне стоит присутствовать на ужине с ними? Вдруг я скажу что-нибудь не то?

‒ Уверен, ‒ Джеймс улыбнулся, ‒ что даже скажи ты, что небо красное, а в пруду плавают драконы, они с тобой согласятся ‒ будут слишком сражены твоей красотой.

‒ Я буду молчать, ‒ решила я, пропустив комплимент Джеймса мимо ушей, ‒ в тряпочку. Просто буду улыбаться, кивать и жевать, чтобы не пришлось разговаривать. Да. Так и сделаю.

Джеймс рассмеялся ‒ и, развернув меня к себе, запечатлел на моих губах поцелуй. Я сначала подалась навстречу, а потом спохватилась:

‒ Губы! Опухнут!

‒ Плевать.

Мы вышли спустя несколько минут. Идя по коридору, я встревоженно спросила Джеймса:

‒ Эти послы… Что мне нужно о них знать?

‒ Король Гётема стар, ‒ скучающе бросил Джеймс, ‒ слаб и уныл. Поэтому из года в год отправляет своих людей, чтобы заверить меня в своей дружбе и расположении.

‒ И мы ее принимаем? Эту дружбу?

‒ Пока мне это выгодно.

Я удивленно склонила голову набок:

‒ А это может стать для тебя невыгодным?

‒ Ганн, тот старик, легко поддается чужому влиянию. Его советник Клиод, к счастью, достаточно мудр, чтобы нашептывать ему мысли о дружбе со мной. Но Клиод тоже стар, не менее стар, чем Ганн, и вскоре либо отправится на тот свет, либо начнет сдавать позиции. И тогда его место займет другой ‒ тот, кто будет нашептывать королю в ухо. Если это снова будут слова о взаимном мире и обоюдном процветании, я буду продолжать привечать его послов в своем дворце. Но если новый советник возжелает исключительной для них выгоды, неудобных для нас отношений или торговых сделок, то я не буду идти навстречу.

Я нахмурилась:

‒ Я не совсем понимаю…

‒ Тебе и не надо, ‒ улыбнулся Джеймс, останавливаясь перед дверями в приемный зал, ‒ просто наслаждайся вечером.

‒ Его Величество, ‒ объявил распорядитель, ‒ король Джеймс Рока! Леди Амелия Шар’Ле!

Джеймс подал мне руку, я ее приняла, и вдвоем мы вошли в приемный зал.

Послов было трое. Я так нервничала, что забыла их имена сразу, как они представились. А вот меня они вспомнили сразу.

‒ Господа, ‒ сказал Джеймс, ‒ позвольте представить вам свою невесту.

‒ Я вас прекрасно помню, ‒ тут же отозвался один, ‒ еще во время своего последнего визита был сражен вашей красотой. Его Величество настоящий везунчик, раз сумел покорить женщину, подобную вам.

К счастью, на этом было все. Послы были достаточно умны для того, чтобы не задавать неудобных вопросов, и ужин протек плавно и без происшествий. Я старательно следовала своему плану и подавала голос лишь изредка, предпочитая больше прислушиваться к их разговору. Мужчины же обсуждали, казалось, все, что угодно ‒ кроме того, ради чего послы приехали на самом деле: засуху на севере континента, какую-то породу скакунов, похвастались своими гончими и охотничьими соколами. Ни слова о торговых отношениях, сделках или чего-то в этом роде. Я недоумевала, но продолжала удерживать на лице вежливую улыбку ‒ и когда ужин закончился, от всего сердца порадовалась тому, что сумела не оплошать, не перевернуть бокал или не пролить на себя вино.