– Так привыкни теперь к мысли о том, что я – твой мужчина.

– Но это не так! Ты не мой мужчина! Ты мужчина Вив…

Миг – и Джеймс склонился ко мне так низко, и я захлебнулась собственными словами.

– Я дал тебе шанс, Амелия, – прорычал Джеймс, – простил тебя после всего, что ты мне сделала. А тебе так сложно просто подумать над моим предложением?

– Предложением? – ошарашенно выдохнула я. – По-твоему, это было предложение? Как по мне, это было просто требование!

Радужка в глазах Джеймса исчезла полностью, сменившись непроницаемой тьмой – и мое охватило ужасное предчувствие.

– Я покажу тебе, – выдохнул Джеймс, – что такое требование.

Я не успела и пикнуть, как в следующее мгновение он налетел на меня, как ураган. Его губы требовательно накрыли мои, и его язык скользнул внутрь, словно жестокий захватчик, завоевывающий новые территории. Я дернулась, но не сумела отодвинуться ни на миллиметр – мои плечи и руки были словно в тисках. Не имея возможности даже пошевелиться, я чувствовала себя безвольной куклой в руках злого мальчишки – и застыла, ужасно боясь, что сейчас избалованный ребенок оторвет мне ручку или ножку.

– Вот это, – оторвавшись от меня, шепнул Джеймс, давая мне перевести дыхание, – было требование, Амелия. А вот это... будет предложение.

И он поцеловал меня снова. Только на этот раз…

Так нежно и трепетно, что теперь я застыла уже от неожиданности. Джеймс следил за моей реакцией. Воспользовавшись моей растерянностью, он углубил поцелуй, но целовал меня так мягко, что внутри меня что-то дрогнуло. Что-то далекое, маленькое, непривычное, но такое отзывчивое и приятное, что я замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. А губы Джеймса были такие мягкие… И его прикосновения, тяжелые – и вместе с тем такие заботливые, что я дрогнула – и прикрыла глаза, отдаваясь новым ощущениям. И перед тем, как я это сделала, я успела увидеть, как победно блеснули глаза Джеймса – но мне уже было все равно.

Настолько все равно, что когда поцелуй закончился, я позорно потянулась за его губами, чтобы продлить это чудесное ощущение – и испуганно остановилась, поняв, что сама хотела продолжить поцелуй.

– Вот это, – сказал Джеймс тихо, не выпуская меня из своих объятий, – было предложение.

Я молчала, все еще потрясенная собственной реакцией и тем, что произошло. Джеймс отпустил мое плечо – и нежно коснулся моей щеки. Ощущения от волшебного поцелуя были так свежи, что я, не отдавая себе отчета, просто подставилась под его руку.

Как бездомная кошка, которую вдруг погладили – и которая теперь только и напрашивается на ласку.

Джеймс улыбнулся. В его улыбке было одновременно торжество – и нежность, которую я совсем не ожидала увидеть. Я не знала, что ответить. Слов не было – только удивление, растерянность и смущение. Только что я открыла новую сторону себя – и теперь не знала, что с ней делать.

– Подумай над этим, Амелия, – сказал Джеймс, – я дам тебе время.

Как… великодушно. Он и в самом деле не будет настаивать? Неужели и в самом деле дает мне выбор? И примет любой мой ответ? То есть… я даже могу отказаться, и мне за это ничего не будет?

– А я, – добавил Джеймс, словно бы услышав мои мысли, – помогу тебе принять правильное решение.

И прежде, чем я успела хоть что-то сообразить, он наклонился – и поцеловал меня снова. И еще раз. И еще.

И я не знаю, на каком по счету поцелуе я сдалась – и стала ему отвечать. Неуверенно, неловко, неумело – но совершенно искренне.

32

Мы постоянно целовались.

Если раньше Джеймс возвращался в покои только для того, чтобы переночевать, то теперь он стал чаще появляться днем. Отсылал под благовидным предлогом Тессу, леди Фер – и заключал меня в объятия. А потом я прятала лицо от Тессы, чтобы она не заметила мои блестящие глаза и опухшие от поцелуев губы. Я стала чаще путаться, ловила себя на том, что перетираю один и тот же бокал в третий раз, пребывала в эйфории – и вскоре была вынуждена признать, что мне нравится этот Джеймс.

Более того, я, кажется, начинала в него влюбляться.

Порой меня пугала эта мысль, но стоило ему меня коснуться, и я отбрасывала всякие дурные предчувствия и целиком отдавалась новым чувствам. Изначально, впрочем, я слишком нервничала, но Джеймс не заходил дальше поцелуев и объятий, и вскоре я окончательно расслабилась.

По вечерам, когда он возвращался в покои, я накрывала ему на стол. Приготовленные мною блюда с каждым разом получались все лучше и лучше, и я была безумно собой горда. Когда ужин заканчивался, Джеймс сажал меня к себе на колени, и я с готовностью подставляла ему свое лицо и губы. А еще мы разговаривали. Вернее, я. Джеймс просто слушал, а я вываливала все новости, которые накапливались за день. Он гладил меня по волосам и, выдохшись, я замолкала, прижимаясь к его груди и слушая биение его сердце. Порой я засыпала в его объятиях, а просыпалась уже у себя в коморке. Я была благодарна ему за это: я бы не выдержала, если бы леди Фер снова застала меня в его постели.

Отношения с другими обитателями дворца тоже стали налаживаться. Меня больше не обсуждали, на меня не косились, напротив: со мной здоровались, мне улыбались, со мной разговаривали. С Мэри, – прачкой, которая мне тогда помогла, – мы и вовсе сдружились. Еще я подружилась со старшей кухаркой Бьянкой и горничными Айвен и Хлоей: они отвечали за уборку четырех покоев в следующем от нас коридоре.

Вивиан я не видела, Гира тоже, и никто не спешил травить мою жизнь, как раньше. В общем, все было так идеально, что походило на сказку. Впервые я не задумывалась о том, что ждет меня впереди, а просто тихо и мирно наслаждалась настоящим.

В этой эйфории и тихом счастье прошло мое первое лето в этом мире.

– Тебе обязательно, – сказала я, в очередной раз помогая Джеймсу раздеться и глядя на новые кровоподтеки, – тренироваться?

– Я привык к нагрузке, – отозвался он, – и не хочу ее лишаться.

– Но ведь есть же безопасные нагрузки, – ухватилась я за его фразу, – те, которые не предполагают того, что тебя будут избивать каждый день. Как насчет них?

Он усмехнулся – и, потянувшись, поцеловал меня в самый кончик носа.

– Мне нравятся тренировки, – ответил он, – и я не могу все время полагаться только на свою охрану. К тому же, какой король прячется за спиной своих подданных?

– Небитый? – предположила я.

Он рассмеялся. А потом опрокинул меня на кровать и устроился сверху. Я даже не дернулась: уже привыкла к весу его тела и знала, что он не зайдет далеко.

– Переживаешь за меня? – спросил он.

– Конечно.

– Почему?

– Как почему? Ведь ты мой…

Я осеклась, вдруг вспомнив, что подобный разговор у нас уже был два месяца раньше – и теперь повторялся чуть ли не слово в слово.

– Я твой кто? – потребовал Джеймс.

Я улыбнулась. Вытянула вперед руку, коснулась его щеки – и ответила:

– Мужчина. Ты мой мужчина.

Это было оно. Готова была поклясться своей жизнью: это был момент, который окончательно растопил мои отношения с Джеймсом и вывел нас на новый уровень.

– Так значит, – протянул он, и глаза его посветлели, – твой ответ – да.

Я рассмеялась:

– А в последние месяцы это было не заметно?

– Смеешься надо мной? – прищурился он.

– Самую малость, – согласилась я.

Он рыкнул – и вновь набросился на меня с поцелуями. Полчаса спустя я привычно устроилась на его груди и стала слушать его дыхание.

– О чем задумалась?

– О родителях, – честно отозвалась я, – о тех недомолвках, что остались между нами. Я наладила свою жизнь здесь, во дворце, завела новых друзей, все идет хорошо, но… Я не извинилась перед родителями. Мои действия причинили им боль. Я знаю, что скорее всего, они не простят меня за то, что я натворила, но я действительно хотела бы с ними встретиться и попросить у них прощения.

– Тогда сделаем это, – предложил Джеймс.