‒ Они всегда так искренни? ‒ спросила я Гира, видя, что он отнюдь не стремится меня с кем-то познакомить.

‒ По большей части, ‒ отозвался он, ‒ хитрецов тут раз-два и обчелся.

‒ Один вил веревки из короля, пока не помер, ‒ подхватила я, ‒ другой сейчас идет со мной.

Гира рассмеялся.

‒ Почти. Во всем виновата иерархия и процедура наследования должностных позиций от отца к сыну. В итоге, это привело к тому, что в текущее время при дворе оказалось множество людей, которые любят вкусно поесть и ни черта не разбираются в политике.

‒ И ты, конечно же, ‒ насмешливо обронила я, ‒ собираешься это исправить, спаситель Гётема.

‒ Конечно, ‒ согласился Гира, ‒ кое-что я, к примеру, уже изменил. Присоединяйся ко мне, Амелия. С моими знаниями и твоим умением себя держать мы возведем Гётем на вершину мира.

‒ Это ты жаждешь власти и всеобщего признания, ‒ отказалась я, ‒ я же хочу другого.

‒ Я помню. Домик на берегу мору, детишек и качели.

Мы, наконец, вышли наружу. Я с наслаждением вдохнула чуть влажный соленый воздух полной грудью, чувствуя, как спадают оковы, удерживавшие мое тело и дух. В сотне метров от нас копошились слуги, убирая осколки фарфоровых безделушек и прочий хлам, вылетевший из моего окна. Я почувствовала мимолетную жалость к этим людям и пообещала себе, что впредь буду поступать, не причиняя неудобства людям, которые того не заслужили.

‒ Чуть дальше, ‒ произнес Гира, ‒ есть восхитительный сад. Ныне покойная королева, жена Ганна, посадила его собственными руками. Она отбирала семена по всему миру, едва ли не ночуя в порту, чтобы первой встретить корабли и добыть экзотические растения. Ее уже давно нет в живых, но сад и поныне продолжает цвести и благоухать. Тебе должно там понравиться.

Что-то было в его тоне такое, что я проглотила все свои подколки, и лишь молча последовала за ним, радуясь каждому шагу. Сад воистину был таким восхитительным, каким его описывал Гира.

Я безмятежно оглядывалась по сторонам, касаясь руками высоких бутонов, когда Гира внезапно сказал:

‒ Король Ганн скончался два часа назад. Перед смертью он назвал меня своим преемником. Теперь я король Гётема.

53

‒ Почему преемник ‒ чужестранец? Разве у Ганна не было сына?

‒ Умер во младенчестве. А новый король, пусть и чужеземец, все же приходится Ганну роднёй.

‒ Роднёй? Этот светлый ‒ Ганну?

‒ Да. Еще лет тридцать назад двоюродную сестру Ганна выдали замуж в далекую страну для создания дипломатических отношений. От этого брака и родился Его Величество Эммет Гира.

Я едва хмыкнула, продолжая выбирать лежащий на прилавке товар. Гира воистину не просчитался, запустив как во дворец, так и в улицы засланных казачков, которые тут и там пели про родство нового короля со старым, восхваляли Гира на все лады и задавали предстоящей коронации нужный тон. Шепотки были всюду, и шепотки были разные. Неизменно было одно: народу Гётема ужасно повезло с новым королем. Я, пройдясь по рынку всего ничего, уже успела услышать про непревзойденные политические решения Гира, которые он уже успел принять, про его смелость и отвагу, про его доброту и великодушие, про его твердый характер и, чего греха таить, даже про его красоту. Шептались все, начиная от продавцов и заканчивая последними попрошайками. Порой слухи были такими преувеличенными и нелепыми, что я едва удерживала себя от смеха, но вовремя спохватывалась и просто закусывала губы до крови, чтобы не пугать окружающих и бессменно сопровождающую меня Самайлу.

Впрочем, какими бы преувеличенно похвальными не были оды в честь Гира, я не могла не согласиться с тем, что он, кажется, действительно двинет Гётем к лучшему.

Тогда, месяц назад, огорошив меня новостью о смерти Ганна, он ушел, оставив меня одну в саду ‒ и тут же железной рукой взялся на управление дворца. Я видела его со стороны: его будто подменили. Куда только исчез ангельский лик, бархатная улыбка и чарующий смех? Даже на вид он стал другим: лицо стало жестче, голос тверже, взгляд тяжелее. Под этим взглядом люди терялись, блеялись и потели. Мне он напоминал кота среди мышей: жутко уверенный в себе, осознающий собственную силу и власть и готовый сожрать любого, кто посмеет пикнуть против.

А пикнуть могли. Не успело тело Ганна остыть, как Гира подписал свои первый приказ: провести среди придворных массовую аттестацию на соответствие занимаемой должности. А потом публично объявил о проведении открытых экзаменов на официальные должности во дворе. Победители, прошедшие все туры, получали чин и приступали к службе при короле. Не обошел стороной и военных: вновь созданный надзорный орган должен был вымести метлой всех тех, кто посмеет проявить нелояльность новому королю и основательно пополнить ряды армии простыми людьми, которых привлекут высоким жалованьем и прочими благами.

У Гира было полно идей: его готовили стать королем, пусть не Гётема, но все же. По вечерам мы выходили гулять в сад и он делился со мной своими планами. По большей части я слушала молча, поражаясь широте его ума и его замыслами, и изредка, где могла, давала ему советы. Гира не оставлял попыток привлечь меня на свою сторону: он разрешил мне бродить по дворцу и близлежащей территории, выделил мне еще несколько служанок, от которых я, впрочем, отказалась (Самайла невзлюбила их глухо и непримиримо), одаривал меня подарками (новая форма для кексов, сделанная на заказ; заморские рецепты блюд; различные семена), знакомил с новыми людьми. Я неизменно отказывалась становиться его королевой, но глядя со стороны на то, как он делает свои первые, но уверенные шаги в качестве правителя, я понимала, что прямо на моих глазах свершается история Гётема, которая затем войдет в учебники.

Пару дней назад он попросил меня пройтись по городку и послушать, что говорят про него в народе. Я понимала, для чего он это делает: это был его способ дать мне свободу, ‒ пусть и не ту, о которой я просила, ‒ и отвлечь от мыслей.

А этим вечером он огорошил меня еще одной просьбой:

‒ Организовать твою коронацию? ‒ я даже застыла.

Мы сидели в саду и пили чай. Памятуя о том, как много времени я проводила в оранжерее в Талме, Гира приказал поставить на улице стол и мы проводили тут чайные церемонии, наслаждаясь видом на море, цветами и закатом.

‒ Немного помочь, ‒ Гира очаровательно улыбнулся, ‒ распорядитель хорош, но он не умеет читать мои мысли и не знает, что я люблю. Вчера, к примеру, он всерьез заявил, что официальными церемониальными цветами будут зеленый и пурпурный.

‒ Он что, слепец? ‒ ахнула я против воли.

Гира рассмеялся, и я отругала себя за несдержанность. А потом и сама не заметила, как взялась за организацию коронации. У меня не осталось свободного времени. Я вставала спозаранку и сразу шла проверять, как идут приготовления. Затем завтракала и спешила на рынок, чтобы убедиться, что «казачки» Гира работают как надо. Затем возвращалась во дворец, встречалась с распорядителем, корректировала план, следила за поставками и покупками, проверяла качество товара, делала запросы, оформляла заказы, порой выезжала на пристань, чтобы самолично встретить корабль с товаром. Где-то там, среди поручений, завала и хлопот проходил обед. Ужин проходил в компании Гира. Он делился со мной ходом своих работ, я делилась с ним последними новостями, и он напоследок нагружал меня еще какой-нибудь обязанностью. Умом я понимала, что он, как паук, все больше и больше окутывает меня своими сетями, не давая не вырваться, ни оглянуться, ни даже передохнуть. Я улыбалась, потому что знала, что ему не на что рассчитывать: как только пройдет коронация, и он воссядет на престол, я обрету свободу. Не имеет значения, какую и какой ценой, но я больше не собиралась быть пленницей, за которую всю жизнь принимают решения все, кроме нее самой. Я собиралась взять бразды управления своей жизнью в собственные руки.

И жизнь жестоко надо мной посмеялась.