А взгляд Арлы Фер – недовольным.

– Немедленно переоденьтесь, – велела она.

Я кивнула: проснувшись буквально за две минуты до ее прихода, я успела лишь наспех ополоснуться водой из кувшина и поправить растрепавшиеся за ночь волосы.

– Этим вечером, – сказала госпожа Фер, – во дворце будет прием. На дворцовой кухне будут идти обширные приготовления, поэтому слугам туда путь заказан: обед и ужин вам принесут прямо сюда. Сегодня вам вменяется привести в порядок общий коридор на этом этаже и лестничную площадку. Тесса, что такое?

– Ничего, госпожа Фер, – спешно открестилась Тесса.

Она едва слушала нашу начальницу, горя желанием узнать, чем закончилась наша вчерашняя встреча с Вивиан. Прямо как Джеймс, невесело подумала я.

– Работайте тщательно, – наказала госпожа Фер, – я сама приму вашу работу вечером.

– Да, госпожа Фер, – отозвались мы, и личная служанка короля, наконец, ушла.

– Ну? – воскликнула Тесса нетерпеливо. – О чем вы вчера говорили?

– Улаживали разногласия, – промямлила я, чувствуя себя отвратительно из-за того, что приходится лгать Тессе.

– Ты попросила у нее прощения?

– Что-то вроде того, – я отправилась в коморку, чтобы, наконец, переодеться и привести себя в подобающий вид. Тесса, даже не задумываясь, отправилась следом.

– И она, конечно же, тебя простила, – воскликнула Тесса.

– Почему ты так думаешь? – вяло удивилась я, расстегивая пуговицы на платье.

– Это же леди Лотус, – сказала рыжеволосая девушка так, будто это все объясняло.

Впрочем, так оно и было. Леди Лотус в моем романе была всепрощающей и милосердной. Хоть эту ее черту сценаристы не стали менять.

– Я тебя поздравляю! – продолжала Тесса. – Ты положила начало своей новой жизни!

– Спасибо, – несмотря на неловкость, я не могла не улыбнуться: так искренне радовалась за меня девушка.

– Итак, – она мгновенно поменяла свой тон на деловитый, – чтобы ты сегодня успела в прачечную до закрытия, нам нужно разделаться с делами как можно скорее. Не будем тянуть. Вперед!

И она решительно отправилась наводить порядок.

Весь день мы мыли, тёрли, чистили и полировали. У меня отваливались от усталости руки, ныли колени, жутко болела спина – но я даже не думала о том, чтобы дать себе передышку. Тесса права, нужно управиться с делами как можно скорее, чтобы осталось время для Ванессы Стирлинг. Рыжеволосая девушка тоже не делала перерывов: более того, умудрялась подбадривать и помогать мне тогда, когда я уже кусала от усталости губы. Клянусь, Тесса была настоящим ангелом, и я не знала, как благодарить судьбу за то, что она послала мне такого друга.

– Что ж, – сказала госпожа Фер после тщательной инспекции, – я удивлена, что вы так быстро управились. Вы отлично поработали. Можете теперь идти к себе.

Мы с Тессой радостно переглянулись. Она выразительно подняла брови и кивком указала на главную служанку. Я кивнула – и послушно обратилась к Арле Фер:

– Госпожа Фер, я бы хотела спуститься в прачечную. Я… случайно обнаружила пятно на другом платье и хотела бы теперь его застирать. Охрана… пропустит меня вниз?

– Я предупрежу, – ответила она после заминки, – но советую вам не задерживаться дольше, чем на полчаса. Стража за этим проследит.

Я напряглась. Не ожидала, что мне установят ограничение по времени. Теперь придется думать, как успеть управиться за такое мизерное время.

Тесса кашлянула. Я взглянула на нее. Подруга делала круглые глаза, намекая, что Арла Фер ждет от меня ответа. Спохватившись, я склонила голову перед главной служанкой:

– Благодарю, госпожа Фер.

Пятнадцать минут спустя, прижимая для достоверности к груди сверток с платьем, я спускалась в прачечную. От волнения меня даже чуть подташнивало: я понятия не имела, как начну разговор, что буду говорить Ванессе Стирлинг – и что делать, если она даже не захочет меня слушать. Погруженная в свои переживания и провожаемая взглядами стражников, я шаг за шагом приближалась к прачечной.

Но дойти до нее не успела.

Кто-то огромный и сильный внезапно выдернул меня за запястье из ярко освещенного коридора, толкнул в боковую нишу, навис надо мной – и жарко выдохнул мне прямо в ухо:

– Наконец-то…

22

Я вскрикнула – и в страхе взглянула на мужчину передо мной. Он был огромный, как и Джеймс, – и возвышался надо мной на целую голову. Лицо у него было мужественное, из тех, что привлекает женщин: серые глаза, внимательный взгляд, длинные черные ресницы, прямой нос, четкая линия губ и красивый, ровно очерченный подбородок.

И сейчас этот мужчина смотрел на меня так, будто нашел давно потерянное сокровище.

– Что вам от меня нужно? – нервно спросила я, отшатываясь. Но за моей спиной была только стена, в которую меня упер мой похититель, поэтому попытка увеличить расстояние между нами не увенчалась успехом.

Он моргнул. Затем недоуменно нахмурился и спросил:

– Леди Шар’Ле?

Тон его голоса развеял мою панику: с таким тоном не нападают на человека с целью причинить ему боль. Скорее всего.

– Мы знакомы? – осторожно уточнила я.

Его глаза потрясенно распахнулись:

– Леди Шар’Ле, вы меня не помните?

Ох, так мы были лично знакомы?

– Простите, – ответила я, – но после болезни я потеряла память.

Сколько потрясения в глазах напротив!

– После болезни? – переспросил мужчина. – Вы болели?

Он заострил внимание не на том, что я потеряла память – а на том, что болела. И это его беспокойство о моем здоровье говорило о том, что я ему…

Небезразлична?

Но кто он тогда такой?

– Да, но сейчас уже все хорошо. Простите, но… кто вы?

Он сжал челюсть. Словно от боли. И выдавил:

– Мне так жаль, что меня не оказалось в этот момент рядом. Леди Шар’Ле, я виноват. Я поклялся защищать вас до самой смерти, но мне понадобилось целых два месяца, чтобы просто суметь пробиться во дворец, и я… не сдержал свою клятву. Мне нет прощения.

Как серьезно… И странно. Потому что если кто и клялся Амелии Шар’Ле в моем романе, так только сживить ее со свету – а не защищать ее злодейское тело.

– Вы так и не ответили, – напомнила я, внимательнее разглядывая покаянного мужчину, – на мой вопрос. Кто вы?

– Меня зовут Дерек Ландел, миледи. Я служу вам уже двадцать лет.

– Двадцать лет! – воскликнула я, распахнув глаза. – Сколько же вам было, когда вы начали?

– Восемь, миледи. Моя семья и я умирали от голода. Я пробрался в дом лорда Шар’Ле, чтобы украсть немного еды, но слуги прознали, что в доме вор. Вы не дали им меня поймать. Вы укрыли меня, потом вывели наружу, а на следующий день пришли в наш дом. С деньгами и едой. И несколько лет помогали мне и моим родным пережить нелегкие для нас времена. Вы помогли моим родителям открыть лавку, и заставили меня и моих братьев и сестер отучиться и получить образование. Все, что у нас есть сейчас, это только благодаря вам. Поэтому я и поклялся, что всегда буду вам служить.

Вот как… Милосердная Амелия Шар’Ле… Это что-то странное. Новый поворот сюжета? Изменения сценаристов – или одно из белых пятен в моем собственном романе?

В любом случае я ужасно рада, что Амелия так сделала – ведь теперь у меня появился еще один союзник.

– Так жаль, – искренне сказала я, – что я ничего этого не помню. Но я очень рада, что я это сделала. Все вокруг только и говорят о том, какая я мерзавка, и…

– Это не так! – перебил меня Дерек страстно. – Миледи, вы очень добрая, щедрая и великодушная, и люди, которые распространяют подобные мерзкие сплетни, просто не знают о том, какая вы на самом деле!

Я склонила голову, даже не думая прятать улыбку. Кажется, кто-то слеп на оба глаза, если и в самом деле думает, что Амелия была белой и пушистой.

– Не надо, – мягко сказала я, – убеждать меня в том, что я была хорошей. Я знаю, что это не так. Но я собираюсь это исправить. Раньше я вела недостойную жизнь, и поплатилась за это. Но теперь все будет по-другому. Судьба дала мне второй шанс, и я использую его, чтобы изменить свою жизнь и прожить ее достойно. К примеру, прямо сейчас я иду в прачечную, чтобы встретиться с Ванессой Стирлинг и попросить у нее прощения.