‒ Тогда ты не смог заставить меня передумать. Почему думаешь, что получится сейчас?

‒ Потому, ‒ он улыбнулся, ‒ что теперь у меня есть козырь, которого не было раньше. С ним ты пойдешь на вторую попытку гораздо, гораздо более покладистой.

Его взгляд, его тон, его ухмылка… Моя грудь сжалась от нехорошего предчувствия.

‒ Что ты имеешь в виду? ‒ требовательно спросила я. ‒ О каком козыре ты говоришь?

Вместо ответа Гира откинул край моего одеяла ‒ я сцепила зубы, когда моей пылающей кожи резко коснулся прохладный ночной воздух ‒ а затем внезапно поставил мою ступню на свое правое плечо. Я забыла, как дышать. Он склонил голову, ластясь щекой о мою ногу, и ласковым голосом уничтожил мой мир:

‒ «Аланья» и его хозяева. Ты ведь не хочешь, чтобы они пострадали?

Мне потребовалось время, чтобы его слова дошли до моего сознания ‒ мозг отказывался их воспринимать.

‒ Ты не можешь, ‒ шепнула я, ‒ ты уже итак похитил Алана, ты не можешь снова причинить им боль!

‒ А это, ‒ сказал Гира, ‒ полностью зависит от тебя. В прошлый раз я пытался удержать тебя роскошью, и это не сработало. Но в этот раз я нашел твою слабость. Ты станешь моей королевой, Амелия, по доброй воле, потому что ты не захочешь, чтобы из-за тебя пострадала семья, которая тебя приютила.

Я неверяще покачала головой. Что-то внутри меня глухо треснуло, и стало холодно.

‒ Вот сейчас, ‒ горько улыбнулась я, ‒ Эммет, ты окончательно все сломал.

Он сжал челюсть, а затем отрывисто бросил:

‒ Меня это не волнует, Амелия. Ты станешь моей, ты станешь мне улыбаться, ты станешь смотреть на меня так, как я хочу ‒ такой будет плата за благополучие «Аланьи» и всех ее жильцов. Обдумай все хорошенько ‒ и прими правильное решение.

Он поцеловал мою ногу ‒ так, будто я уже согласилась, ‒ и ушел. Я перевела взгляд на огонек свечи, понимая…

Что у меня нет выбора.

70

‒ Доброе утро, мой правитель.

Они все были в кабинете и что-то обсуждали. Все ‒ это Гира, Олвейн и еще один мужчина с военной выправкой. На мой голос они одновременно обернулись и вскинули головы. Более не удосужив посторонних даже взглядом, я с чарующей улыбкой обошла письменный стол и, наклонившись к сидящему в кресле блондину, запечатлела на его щеке легкий утренний поцелуй. Платье ‒ новое, легкое, льняное, ‒ издало легкий шелест; тихо звякнули новые длинные серьги ‒ и это были единственные звуки в комнате. Гира не шелохнулся.

‒ Господа, ‒ теперь я обернулась к остальным и одарила их вежливой улыбкой, ‒ если не возражаете, я бы хотела забрать Его Величество для завтрака: мне донесли, что он еще не трапезничал.

‒ Конечно, миледи, ‒ первым отозвался Олвейн.

Третий мужчина слегка склонил голову, продолжая буравить меня тяжелым взглядом. Не видела его раньше во дворце в Гётеме. И нет никакого желания видеть сейчас. Поэтому, не изменяя своей улыбке, я взяла Гира под руку и повела прочь.

‒ Обсудим все после завтрака, ‒ бросил король на выходе.

Мы вышли из кабинета. Я продолжала безмятежно вести Гира в столовую. Мы прошли длинный открытый коридор, с которого открывался великолепный вид на синюю гладь и черные точки грузовых и пассажирский кораблей, завернули за угол и…

Гира толкнул меня к стене и навис сверху.

‒ И как это понимать? ‒ спросил он.

Я задрала голову вверх:

‒ Это мой ответ, разве не видно?

‒ Значит, ‒ он прищурился, ‒ ты поставила «Аланью» выше себя и своей свободы.

Я горько усмехнулась:

‒ Разве могла я поступить иначе? Ты загнал меня в угол.

Гира прищурился:

‒ И теперь ты останешься со мной?

‒ Останусь с тобой, ‒ согласилась я, ‒ я стану твоей верной спутницей, опорой и поддержкой ‒ при условии, что ты никогда не причинишь вред семье госпожи Ингрим.

‒ Сделка, ‒ произнес Гира.

‒ Сделка, ‒ выдохнула я.

Мое сердце ныло, но я знала, что поступила правильно. Пора признать: мне все равно никогда не стать вольной птицей ‒ я вечная рабыня своего воображения, своего романа и своих героев. Так пусть моя неволя хотя бы гарантирует безопасность и процветание тех, кого я успела полюбить всем сердцем.

Я буду жить дальше, опираясь более не на мечту на домик у моря, а на благополучие и счастье хозяев «Аланьи».

Я продела руку под локоть Гира, и мы чинно и благородно проследовали в столовую под почтительные поклоны слуг.

‒ Какие будут для меня поручения? ‒ спросила я после завтрака.

‒ Сегодня я встречаюсь с губернатором округа, ‒ сказал Гира, ‒ будем обсуждать положение дел. Ты можешь присутствовать на встрече со мной или провести время с его женой и дочерьми, выбирать тебе.

‒ Останусь на встрече с вами, ‒ решила я, ‒ едва ли обсуждение нарядов и украшений с его женой и дочерьми поспособствует моей тебе помощи в решении государственных дел.

Гира улыбнулся, и вопрос был решен.

Самайла помогла мне сменить наряд ‒ легкое утреннее платье на более изысканный обеденный комплект ‒ и собрать волосы. Когда она закрепила низкий узел на моей голове последней жемчужной шпилькой, в покоях появился Гира.

‒ Господин, ‒ приветствовала его Самайла.

Так, будто в последний раз они виделись утром, а не два месяца назад.

‒ Самайла, ‒ в тон ей отозвался Гира, ‒ не ожидал тебя тут увидеть.

‒ Вы приказали мне сопровождать госпожу Шар’Ле, ‒ с достоинством отозвалась та.

‒ И ты сбежала вместе с ней, ‒ легко откликнулся Гира.

‒ Я последовала за госпожой, ‒ упрямо отозвалась Самайла.

‒ И даже не удосужилась, ‒ согласно и холодно рассмеялся Гира, ‒ дать мне об этом знать.

Я слушала их разговор, наблюдая за обоими через зеркало. Поняв, что Гира весьма недоволен своей служанкой, я подала голос:

‒ Это было мое требование. Я велела ей молчать, если она хотела и дальше оставаться рядом и продолжать выполнять твой приказ. У нее не было другого выбора.

Гира отвел взгляд от упрямо поджимавшей губы Самайлы. Подойдя ко мне ближе, он положил руки на мои плечи и поймал мой взгляд через зеркало:

‒ Твоя способность к переманиванию людей достойна наивысшей похвалы.

‒ Равно как и твое умение подчинять их воли, ‒ не осталась я в долгу, и добавила, ‒ я уже готова, можем ехать.

‒ Твои волосы, ‒ произнес Гира с легким сожалением, касаясь моих тугих прядей, ‒ жаль, что они собраны. Мне больше нравилось, когда они были распущены.

‒ Едва ли официальные лица оценят такую вольность на деловых приемах, ‒ рассмеялась я.

Гира наклонился и уперся подбородком мне в плечо.

‒ Когда мы будем оставаться наедине, ‒ мягко произнес он, ‒ я хочу, чтобы ты распускала для меня свои волосы.

Грудь сдавило. Слишком интимно, слишком близко, слишком… чересчур. Но я улыбнулась и легко отозвалась:

‒ Как скажет мой король.

Мы смотрели друг на друга в зеркало. Мое сердцебиение ускорилось. Гира продолжал задумчиво изучать мое лицо, я не двигалась, позволяя ему это делать. Неизвестно, сколько бы времени мы провели в такой позе, если бы от дверей не раздался голос Олвейна:

‒ Прошу прощения, Ваше Величество, миледи, карета уже подана.

‒ Да, ‒ сказал Гира, выпрямляясь и подавая мне руку, ‒ мы уже идем.

С очаровательной улыбкой я приняла его помощь и вместе мы спустились вниз, к карете, и поехали на прием к губернатору. А потом к представителям местных торговых гильдий. И на собрание судовладельцев. Я была очаровательна. Я внимательно слушала прошения и жалобы, изредка подавала Гира идеи, опираясь на бесчисленные прочитанные мною книги, по мере сил старалась ему помогать. Я делала вид, что я искренне служу Гира и благополучию его, а теперь уже и моего, народа.

Но мое сердце не переставало ныть.

71

Тем же вечером мы сидели на террасе.

Дул легкий ветер; доносился едва слышный шум прибоя; тихо развевалась ткань тента, под которым мы прятались от солнца; легонько звякала посуда: это слуги принесли местные ягоды и фрукты, чтобы мы могли в любое время насладиться десертом.