А когда проснулась… Ничего не изменилось. Хотя лгу. Кое-что поменялось.

Из коридора раздался лязг. Я подскочила, изо всех сил напрягая слух. Через секунду послышался звук приближающихся шагов. Я вихрем слетела с лавки, кинулась к решетке и взволнованно позвала:

– Я здесь! Пожалуйста, помогите мне! Меня тут заперли!

Да, это был единственный вывод, который напрашивался: раз я так и не проснулась, значит, это не сон. Раз это не сон, то это реальность. Вероятно… Вероятно, кто-то надо мной подшутил и, пока я спала, спустил меня сюда. Правда, тут возникал вопрос, почему у меня теперь такие длинные черные волосы и кто меня переодевал, но мне было без разницы. Мы все вместе посмеемся над этой шуткой, меня отпустят, и я навсегда внесу имя незадачливого шутника в свой черный список.

Кстати, возможно, это мой редактор Таня Кропоткина. Ее, всегда такую деловую и энергичную, раздражала моя медлительность и излишняя мечтательность. «Жизнь», поучала она меня, «проходит мимо, пока ты сидишь, уткнувшись в свой ноутбук. Тебе не обидно, что у твоих героев столько приключений и событий, а у тебя – ни черта?» Помнится, тогда я искренне удивилась «Но ведь я переживаю эти события вместе с ними!». Тогда она только закатила глаза и ничего не ответила. Вероятно, она все же решила устроить мне небольшую встряску и засунуть сюда. Это жестоко, но вполне в ее духе. Я приблизилась к решетке, готовясь увидеть ее смеющееся лицо, вот только…

Вот только вместо нее увидела совсем другого человека.

Крепко сбитого мужчину в возрасте, но с военной выправкой. Облаченный в доспехи и вооруженный мечом, он выглядел как актер, играющий в псевдоисторическом фильме. Пока я растерянно рассматривала его обмундирование, он подошел к решетке, выбрал из связки ключей на поясе один, вставил его в замочную скважину и открыл дверь. Та распахнулась с противным ржавым скрипом.

– Ужин, – буркнул он.

И небрежно кинул на пол плошку с какой-то малоаппетитной жижей и черствый кусок хлеба. Квадратными глазами я смотрела на это представление. Разве этот приглашенный актер не слишком далеко зашел?

Мужчина тем временем запер дверь снова. Это уже точно не шло ни в какие ворота. Шутки шутками, но мне совсем не смешно.

– Постойте, – окликнула я, – я замерзла, устала и хочу домой. Всему есть предел. Откройте дверь и выпустите меня отсюда, пожалуйста.

Мужчина выпучил глаза – а секунду спустя расхохотался. Да еще так нелепо и карикатурно, согнувшись и хлопая себя по ляжкам, что было видно, что он жутко переигрывает. Надеюсь, это не один из актеров, которые будут сниматься в моем романе. Если так, убейте меня сразу, пожалуйста.

– Эй, Арк, – крикнул он куда-то в глубину, – ты это слышал?

– Чего там? – раздался откуда-то сверху голос.

– Наша леди Шар’Ле, – издевательски сказал мужчина, и внутри меня что-то натянулось, – требует, чтобы ее выпустили из камеры!

Я безмолвно смотрела сквозь прутья решетки, гадая, что вообще тут происходит.

Ведь Леди Шар’Ле – это злодейка из моего романа.

3

– Чего? – спросил тот, кого назвали Арком. Послышались шаги, и вскоре он сам предстал в поле моего зрения. – Требует, чтобы ее выпустили? А корону ей сразу на голову не одеть?

– Великовата будет, – хохотнул второй, – свалится!

И, внезапно перестав смеяться, мрачно плюнул.

Прямо мне под ноги.

И этот вот презрительный плевок, наконец-то, открыл мне глаза. Ни одна шутка не может зайти так далеко. Даже у Тани. Ни один актер не сможет так правдоподобно передать пренебрежение. Ни один здравомыслящий человек не сможет во имя шутки затащить человека в камеру и запереть его за решеткой.

А значит… значит, это моя новая реальность.

У меня закружилась голова. Я обессилено, позабыв о стражниках, отпустила прутья решетки и с трудом дошла до лавки. Устроившись на ней, я невидяще уставилась на стену напротив, пытаясь переварить и принять неожиданный поворот.

Они назвали меня Леди Шар’Ле. Теперь понятно, почему у меня такие длинные черные волосы. Именно такой я и описывала злодейку из своего романа: брюнеткой с завораживающими зелеными глазами в обрамлении пушистых ресниц; яркими, сочными, чувственными губами; бледной, фарфоровой, светящейся кожей; утонченными чертами лица и волнующей мужские взгляды фигурой. Вот только… Только в моем романе она всегда была безупречно одета и собрана, а я же – я осмотрела свою одежду – слишком выбиваюсь из ее всегда утонченного образа. Так что же произошло?

Очевидно, что я переместилась в собственный роман. Так и быть, ладно. Возможно, в моем мире со мной случился несчастный случай. И я умерла. Или впала в кому. И теперь я здесь. Что ж, мой роман, мне и отдуваться. Хотя, будь у меня выбор, я бы предпочла оказаться в теле главной героини Вивиан Лотус, стойкой сироты, что упорно преодолевала выпадающие на ее участь тяготы и помогала главному герою Джеймсу Рока сесть на по праву принадлежащий ему престол. Джеймс, естественно, был покорен ее стойким духом, добротой и отзывчивостью, и женился на ней, сделав ее королевой Рикас Реуна. Зло было повержено, злодеи наказаны, добро восторжествовало, народ ликовал. Финал такой, какой и должен быть у хорошей сказки. Но кто же знал, что в моем случае сказка станет былью?

Если я попала в роман, тогда в каком же промежутке времени я оказалась? Возможно, если я в начале, еще тогда, когда злодейка Шар’Ле не успела причинить Джеймсу вреда, я смогу переписать сюжет прямо на месте? Почему бы и нет? Вместо того, чтобы мешать Джеймсу получить корону, я могла бы ему помочь – ведь я знаю все сюжетные ходы, – или, в крайнем случае, отойти в сторонку и просто не мешать ни ему, ни Вивиан. В этом случае, сюжет, конечно, поменяется, но не сильно: пусть я и злодейка, но злодейка второстепенная, тут и без меня есть главный злодей Эммет Гира, который прекрасно справится с кознями сам. Вместо меня он просто использует другого человека, и тогда, когда Джеймс воссядет на престол и женится на Вивиан, он будет весьма благосклонен ко мне.

Своей сестре.

Да-да, я – его сестра. Пусть и неродная. Строго говоря, совсем неродная. Наверное, нужно начать с самого начала.

Жил-был король и два его брата: старший и младший, герцог и маркиз. У короля не было детей, а у герцога и маркиза по одному сыну. Раз у короля не было своих сыновей, но трон должен был унаследовать сын герцога, Джеймс Рока. Вот только когда Джеймс был совсем маленький, его похитили. В моем романе он рос в приюте вместе с сиротой Вивиан Лотус, главной героиней романа. Они вместе росли, преодолевали трудности и стояли друг за друга горой. Тем временем, герцогиня, потерявшая сына, была безутешна. Поиски ребенка оказались безуспешны. Герцог думал, думал – да и решил удочерить девочку. Девочку назвали Амелия, и дали ей родовую фамилию Ле’Шер. Вот только герцогиня ее не приняла. Тогда герцог, терзаемый чувством вины, принялся баловать названую дочурку. Амелия Ле’Шер выросла капризной и окруженной его любовью. Она думала, так будет всегда, но когда ей исполнилось шестнадцать лет, неожиданно нашелся Джеймс. Про Амелию забыли. Герцогиня и раньше ее не замечала, но не это было страшное: герцог был вне себя от счастья и воссоединился с семьей: женой и вновь обретенным сыном. Так Амелия в одночасье вновь осталась сиротой. И жила бы она себе, всего лишь лелея обиду, но тут на сцене появился главный злодей.

После похищения Джеймса трон должен был перейти к Эммету Гира, сыну маркиза, самого младшего из трех братьев. Эммета с детства готовили к трону – и он вырос, твердо уверенный, что станет королем. Поэтому когда внезапно объявился Джеймс, Эммета, так же, как и Амелию, сбросили со счетов. Все годы подготовки, занятий, работы – все было впустую. И, естественно, в его сердце поселился гнев. Он решил во что бы то ни стало получить трон, и решил сделать это через Амелию. Взращивая в ее сердце ненависть, он ее руками пытался сначала скомпрометировать Джеймса, а потом и вовсе его убить. Но Вивиан была на страже и каждый раз помогала Джеймсу избегать западни и с честью выходить из неприятностей. Терпя неудачу раз за разом, Эммет, наконец, вышел из тени и открыто бросил вызов Джеймсу. Естественно, он проиграл. И прихватил с собой Амелию. Их обоих посадили под стражу, а Джеймс, наконец, стал королем.