Я вскинула голову, чувствуя, как внутри меня зарождается раздражение. Разговаривать с ним все равно, что метать горох в стену. Вот уж никогда не думала, что он такой твердолобый.

‒ Ну хорошо, ‒ произнесла я, ‒ как ты себе это представляешь? Вот мы во дворце, где ты пока в роли того самого змея-искусителя, что нашептывает в уши короля сладкие речи. Мужчины тебя презирают, женщины от тебя без ума. Твое положение зыбко ‒ а ты притаскиваешь туда меня. И что дальше? Запрешь меня в комнате, повесишь снаружи замок? Или посадишь Самайлу меня сторожить? А сам потом будешь приходить ко мне по ночам? Так ты себе это представляешь? Это же глупо!

‒ Почему же глупо? ‒ «удивился» Гира. ‒ Ведь именно так тебя во дворце держал король Рока.

Меня будто ледяной водой окатили. Я во все глаза уставилась на Гира, осмысливая его слова и глядя на мою жизнь с Джеймсом под другим углом.

Гира… прав. Его слова звучали ужасно. Но это «ужасно»… Это и в самом деле было со мной. Как бы дико это не звучало, но Джеймс держал меня взаперти, не позволял выходить за пределы дворца, сделал меня своей женщиной. И теперь…

Теперь Гира хочет сделать то же самое.

50

Мы въезжали во дворец в ночи.

В сумерках я не смогла толком его рассмотреть ‒ огромная махина, возвышающаяся над городом, ‒ но, я, впрочем, и не испытывала любопытства. Внутри меня все еще плескалась растерянность. Я оглядывалась назад, вспоминала нашу жизнь с Джеймсом ‒ и старалась отмахнуться от мысли о том, что у меня, кажется, не было выбора. Джеймс просто поставил меня перед фактом ‒ и я приняла это так, как и должно быть.

Гира открыл мне на это глаза ‒ и теперь собирается неволить меня точно так же, как это сделал Джеймс. Какая ирония судьбы.

‒ Будешь жить здесь, ‒ сказал Гира, когда пройдя охрану мы оказались в каких-то покоях.

Я вскинула голову и насмешливо спросила:

‒ Судя по запустению, в этом крыле уже давно не живут. Боишься, что я буду с кем-то контактировать? Тогда зачем вообще меня сюда привез?

‒ Не волнуйся, Самайла останется при тебе. Ты всегда можешь контактировать с ней так, как пожелаешь.

‒ А если ко мне зайдут гости? ‒ я провела кончиками пальцев по столбику кровати. ‒ Придворные дамы или какие-нибудь знатные вельможи, которые придут приветствовать новое лицо?

‒ Гостей не будет, ‒ Гира склонил голову набок и улыбнулся, ‒ пока тебе придется довольствоваться только моей компанией.

‒ Какая жалость, ‒ с вызовом бросила я, ‒ а я так соскучилась по мужскому вниманию…

Да, Гира. Ты привез меня сюда против моей воли, но кто сказал, что я сдамся так просто? Я сделаю так, чтобы ты захотел от меня избавиться сам. Буду доводить тебя медленно и планомерно, чтобы однажды ты либо вышвырнул меня из дворца, либо…

Гира прищурился ‒ и ответил бархатно и мягко:

‒ Конечно. Ты всегда можешь рассчитывать на мужское внимание. Просто помни, что для мужчины, который его тебе окажет, это станет последним, что он сделает в своей жизни.

‒ Угрозы, угрозы, опять угрозы… Так неинтересно. Придумай уже что-то новое, Гира, а то начинаешь повторяться.

‒ Что-то новое? ‒ в голосе Гиры что-то поменялось. Я засекла этот момент, когда его настроение изменилось, но не успела среагировать ‒ уже в следующее мгновение я оказалась в кольце его рук, не имея возможности вырваться, а его губы оказались на моей шее, больше дразня, чем касаясь. ‒ Это достаточно новое для тебя, Амелия?

Его дыхание на моей шее ‒ тугой узел у меня в животе. Его запах в моих легких ‒ трепет в моей груди. Его губы на мочках моих ушей ‒ тепло в моем теле. Он ласкал меня невесомо, едва касаясь губами моей кожи ‒ и в тех местах, где он прошелся, она начинала странно гореть. Искушение чистой воды ‒ Гира умел заставить женщину трепетать от желания.

‒ Надо отдать тебе должное, ‒ я сумела не дернуться, продолжая стоять в его объятиях ровно, ‒ у тебя получаются ласки. Натренировался на Вивиан?

Гира остановился. Затем чуть отстранился и взглянул мне в лицо, прожигая своими глазами:

‒ А у тебя отличное самообладание ‒ привыкла к ласкам Джеймса?

Туше.

Я насмешливо улыбнулась:

‒ Однажды мы друг друга убьем.

‒ Нет. Мы станем отличной парой ‒ и замечательной командой. Вместе мы сумеем покорить весь мир. Когда ты перестанешь тосковать по Рока и примешь новую реальность, ты это поймешь.

Я удивленно моргнула, а потом насмешливо выдохнула воздух, глядя на Гира так, будто видела впервые:

‒ Покорить с тобой весь мир? Ты совсем, совсем меня не знаешь. Ты понятия не имеешь, чего я хочу.

‒ И чего же?

‒ Свободы, ‒ ответила я, не задумываясь, ‒ хочу идти туда, куда желаю. Хочу, чтобы мои движения не ограничивали. Хочу, чтобы над душой не стояла охрана. Делать, что захочу. Ветер в лицо и птиц в небе. Много друзей и любимое дело. Маленький уютный домик с цветами. Детский смех. И… любимого мужчину рядом.

Зрачки Гира расширились. Он не шевельнулся. Молчал, глядя в мое лицо, но будто бы меня не видел, словно мыслями уже был там, в картинке, которую я нарисовала. Я подняла руку ‒ он больше меня не держал ‒ и легко коснулась его щеки.

‒ Если ты хочешь, ‒ мягко произнесла я, чувствуя, что, кажется, сошла с ума, ‒ действительно хочешь, чтобы я была рядом… Давай уйдем.

Да, я точно сошла с ума. Я не люблю Гира. Но если он бросит все и уйдет со мной ради будущего, которое я описала, остаток своей жизни я посвящу тому, чтобы попытаться его полюбить.

‒ Вместе, ‒ прошептала я, ‒ бросим все и уйдем. В какую-нибудь маленькую деревушку, можно даже на берегу моря. Я займусь выращиванием цветов на продажу, буду печь сдобу и новые десерты. Ты можешь заняться строительством, или плотницким делом, или рыбалкой ‒ чем угодно. Будем жить в каком-нибудь уютном домике с печкой и большим садом, посадим фруктовые деревья, ты сделаешь для детей качели во дворе, и по вечерам мы будем сидеть там, пить лимонад, смотреть на закат и играть с малышами.

Я говорила тихо, но страстно. Я словно воочию видела то, что описываю: и закат над морем, и немного кривые качели, и забавные детские лица, и качающиеся на легком ветру стебли цветов. Внутри меня все сжалось от переполняющих меня эмоций, и на мгновение я даже почувствовала призрачный бриз на своем лице и услышала далекий детский смех.

А потом картинка развеялась. Гира тряхнул головой, словно сбрасывая с себя оцепенение, и насмешливо оскалился:

‒ Какая заманчивое и глупое предложение: променять власть и корону на какой-то дом у моря. Ты серьезно думаешь, что я на это пойду? Уже поздно, ложись спать. Утром ты поймешь, как смешно звучат твои фантазии.

Гира ушел, оставив меня стоять в покоях в растерянности. Его слова были жестоки, но…

Но меня не покидало ощущение, что ухмылка на его лице была больше похожа на маску.

51

Жизнь во дворце под крылом Гира мало чем отличилась от жизни во дворце Рока: если во втором я была занята хоть чем-то то в положении служанки, то в положении будущей королевы, то в первом я осталась абсолютно не у дел. Гира, вероятно опасаясь внимания ко мне придворных подданных, запретил Самайле выпускать меня из покоев, и это вызвало внутри меня самый настоящий бунт: я устала от четырех стен. Сначала от тесного пространства своей однушки, где я день за днем строчила романы, потеряв счет времени, затем от четырех стен камеры подземелья, где я отбывала наказание за свое воображение, затем в коморке, где я ютилась во время услужения Джеймсу, затем во дворце, где я выполняла обязанности правительницы, а теперь еще и здесь, где я вновь оказалась в роли бесправной узницы. Проживание в особняке на берегу моря и наши с Гира прогулки были для меня как глоток свежего воздуха, и раз его вкусив, я больше не могла вернуться к заточению. Поэтому, когда он пришел ко мне спустя несколько дней, первым, чем я встретила его у порога, было: