Потому что в день коронации Гира…

Моя смерть взглянула на меня глазами Джеймса.

54

За несколько дней до коронации начали прибывать зарубежные послы. Они приплывали из стран, чьих представительств не было в Гётеме, но кто рассчитывал это изменить и начать дипломатические и торговые отношения с новым королем. С замиранием сердца я ждала корабля из Талма. Я понимала, что в нем не будет Джеймса ‒ правители, естественно, не покидали своих государств и лишь отправляли своих представителей, ‒ но все мое естество трепетало от волнения и подспудного страха. Я не знала, что я скажу, если я увижу его воочию, и что буду испытывать при взгляде на его лицо ‒ но Гира отмел мои вопросы сразу:

‒ Я получил письмо от знакомого. Джеймс и Вивиан ждут ребенка. Тебе пора его отпустить, Амелия.

Ждут ребенка. Вивиан беременна. Таня беременна. От Джеймса. Все по сюжету. Все так, как и должно быть: главный герой и главная героиня вместе, руку об руку они правят Талмом, являя собой пример счастливой любящей семьи, в которой нет места каким-то второстепенным персонажам, неправильно отыгрывающим свои роли.

Я разомкнула губы и заставила себя произнести:

‒ Я рада за них. Они это заслужили.

‒ Ты тоже, ‒ сказал Гира, не сводя с меня глаз, ‒ заслужила большего, чем просто быть во дворце. Амелия.

Я знала, что за этим последует ‒ и сразу отмела его притязания на корню.

‒ Нет, Эммет. Ты знаешь мой ответ.

‒ Нельзя жить прошлым.

‒ Ты тоже мое прошлое.

‒ Да. А еще я ‒ твое настоящее и твое будущее. Амелия, ты нужна мне.

‒ Я помогла тебе, чем смогла, ‒ я резко встала, прерывая наше традиционное чаепитие, ‒ но на этом все. Через два дня состоится коронация. Когда тебе оденут на голову корону, Гира, это будет началом нашего конца. Я уйду ‒ и ты не сможешь меня удержать.

– Разве я, ‒ Гира встал и навис надо мной так быстро, что я невольно отшатнулась, ‒ не показал тебе, как может сложиться твоя жизнь здесь, со мной?

Показал. При моем появлении подданные расступались и кланялись. Меня слушались, ко мне относились с уважением. Мои поручения исполнялись моментально и в наилучшем виде. Мои желания предугадывались. Мой гардероб пополнился вещами наивысшего качества и со всех стран мира. Мои шкатулки ломились от украшений, которыми Гира одаривал меня по поводу и без. Он сам, несмотря на занятость, каждый вечер находил свободный час, чтобы провести время со мной, показывал мне ту свою сторону, которую не показывал никому другому. Ко мне уже относились как к его королеве. Вот только…

‒ Какой бы золотой не была клетка, ‒ ответила я, ‒ она все равно остается клеткой.

Его глаза сузились. Желваки напряглись, скулы заострились, мышцы шеи проступили отчетливо и жестко.

‒ Временами, ‒ выплюнул он, ‒ я проклинаю тот день, когда впервые тебя встретил.

Я даже не успела насмешливо улыбнуться: обхватив мою голову обеими руками, он поцеловал меня страстно и жадно, будто обессиленный путник, припавший к воде. Мы никогда не оставались во дворце одни: кругом постоянно были слуги. Присутствовали они и тут, но Гира будто забыл про свою обычную сдержанность. Он целовал меня со страстью и отчаянием, так, будто мы влюбленные, и нас вот-вот должны разлучить. Я, не ожидавшая от него таких чувств, дрогнула ‒ и, вместо того, чтобы оттолкнуть, просто стояла в растерянности, прислушиваясь к себе и к тому отклику, что он во мне вызвал.

А потом мой мир раскололся.

‒ Простите за вмешательство. Не думал, что стану свидетелем… такой сцены в саду.

Этот голос… Мое сердце узнало его раньше, чем он закончил говорить. Узнало ‒ и сначала перестало биться, а затем пустилось вскачь, как бешеное.

Я повернула голову на звук. Так и есть.

Это Джеймс.

Охваченный холодной яростью и убийственной аурой, главный герой стоял там, где его не должно было быть.

‒ Братец, ‒ Гира взял себя в руки, ‒ не ожидал тебя тут увидеть.

В отличие от меня он моментально восстановил самообладание. Я же стояла и просто молча смотрела на Джеймса, не в силах выдавить из себя ни звука.

‒ Разве я мог, ‒ сказал Джеймс, ‒ пропустить коронацию своего кузена?

Гира рассмеялся ‒ и вдруг отпустил меня. Только сейчас до меня дошло, что все это время мы продолжали стоять в слишком однозначной и слишком интимной позе. Я едва не отшатнулась, но сумела остановить себя в последний момент.

‒ Амелия, ‒ сказал Джеймс, словно приветствуя.

Не доверяя собственному голосу, я лишь слегка склонила голову набок в ответном приветствии. Мой взгляд жадно шарил по некогда родному лицу, отмечая все изменения, которые произошли с момента нашей последней встречи. Вот тут на лбу появилась глубокая морщина; губы стали ýже, как будто их обладатель все время их сурово поджимал; скулы застроились; на щеках появились впадинки, а подбородок вдруг стал тверже и четче. И еще глаза. Раньше они смотрели на меня мягко и с собственнической любовью ‒ а сейчас глядят на меня с холодной яростью, граничащей с ненавистью.

‒ Замечательно выглядишь, ‒ произнес Джеймс.

‒ Благодарю, ‒ отозвалась я.

Мой голос, к счастью, не дрогнул.

‒ Гётемский воздух определенно пошел ей на пользу, ‒ Гира насмешливо оскалился и вдруг легко коснулся пряди моих волос, ‒ ты бы видел, как она расцвела при виде моря. Она могла любоваться им целыми днями, правда, дикарка?

Я бросила на него быстрый злой взгляд. Затем недовольно отдернула голову и сухо бросила:

‒ Прошу прощения, Ваши Величества, у меня дела.

Все время, пока я пересекала сад, я чувствовала на своей спине тяжелые взгляды. Мои ноги подкашивались, но я заставила себя идти ровно и спокойно, не показывая, как сильно я выбита из колеи.

55

‒ Будет лучше, ‒ сказал Гира, ‒ если ты пока покинешь дворец.

Я перевела на него ледяной взгляд. Я все еще помнила, как он подставил меня перед Джеймсом: и поцелуем, и своим делано небрежным прикосновением к моим волосам, и своим замечанием, и даже своим обращением, которое в тот момент прозвучало слишком фамильярно и интимно. Я бы могла ему это предъявить, но будет глупо это делать, учитывая, что по сравнению с похищением все вышеперечисленное просто капля в море.

‒ Что такое? ‒ я отозвалась так же небрежно, как и он тогда коснулся моей головы. ‒ Боишься, что Джеймс и в самом деле меня убьет?

А Джеймс может. Судя по его взгляду, даже женитьба на Тане и общий ребенок, которого они ждут, не смягчил его ненависти ко мне.

Гира цокнул и укоризненно качнул головой:

‒ Какие глупости иногда лезут в твою замечательную головку. Тебе не о чем волноваться. Я не позволю Джеймсу тебя убить. Просто я не хочу, чтобы во время коронации что-то пошло не так.

‒ А что может пойти не так?

Я сама не понимала, почему упрямлюсь. Гира был прав. Останься я здесь, и Джеймс рано или поздно до меня доберется ‒ и тогда свершится прописанный сценаристами финал. Мне бы ноги в руки ‒ и бежать. В идеале, куда подальше: не только от Джеймса, но и от Гира. Но я не могла.

‒ Я не уверен, ‒ сказал Гира, ‒ что моя коронация пройдет гладко. Видишь ли, какую бы работу я не провел и как бы замечательно себя не проявил, есть те, кто против моего восхождения на престол. Их не купишь байками, не изгонишь поганой метлой и не запугаешь так, как остальных. Я опасаюсь, что они могут замыслить на меня покушение и осуществить его именно тогда, когда я, по их мнению, буду расслаблен более всего. И в первую очередь можешь пострадать ты: ведь во дворце все без исключения знают, что ты ‒ моя единственная слабость.

‒ Ай-ай-ай, ‒ я тоже укоризненно покачала головой, ‒ ты так зазывал меня стать своей королевой, обещая золотые горы, а теперь выясняется, что в случае покушения на твою персону первой жертвой нападения стану я. Как-то не вяжется со сладкой беспечной жизнью, которую ты расхваливал.