И встреча с Джеймсом стала неизбежной.

30

Я сидела в своей коморке прямая, как палка, и не сводила глаз с двери. Джеймс еще не вернулся, но за окном стемнело, а значит, он вот-вот должен был появиться в покоях. И как мне себя вести? Сидела тут тихо, как мышь? Но рано или поздно мне придется с ним столкнуться – и что тогда? Сделать вид, что ничего не было? Попытаться вызвать его на разговор? Узнать, почему он это сделал? Или продолжать избегать Джеймса до конца моей жизни?

Нелепые варианты. Глупые и бессмысленные. Но они помогают мне провести время в ожидании и немного расслабляют – а что еще от них нужно?

Дверь в покои открылась. Я выпрямилась – хотя куда уж прямее? – и застыла с бешено колотящимся сердцем. Что? Что теперь? Что мне делать? Выйти? Остаться здесь? Что?

– Амелия.

Ох, один вопрос отпадает сразу. Отсидеться больше не получится. Но появляется другой вопрос: зачем я ему сейчас сдалась?

Я вытерла вспотевшие ладони о подол юбки, встала, оправила платье и вышла. Взгляд мой тут же нашел Джеймса. Главный герой стоял у кресла, задумчиво глядя в незажженный камин, и был погружен в свои мысли. Услышав мои шаги, он повернулся. Я сглотнула, когда его черные глаза впились в мое лицо. Нервно кашлянув, я спросила:

– Вы что-то хотели, Ваше Величество?

Голос мой прозвучал тонко и высоко, выдавая все мое напряжение. Джеймс помолчал, заставляя мое сердце сделать тысячу кульбитов, а потом велел:

– Помоги мне раздеться.

Мне удалось не вздрогнуть. Мы уже проходили это раньше. Один раз я уже закатила ему за это истерику – и получила весьма памятный поход на нижние этажи дворца. Больше я не повторю этой ошибки.

– Конечно, Ваше Величество.

Голос мой прозвучал гораздо лучше: мягче и спокойнее. Хотя внутри меня бушевал настоящий ураган. С деланным вежливым безразличием на лице я шагнула ближе к Джеймсу, в очередной раз поражаясь его сокрушительной мощи и силе. Ей-богу, он размером с гризли, не меньше. И размах рук такой же. Махнет оной – и не станет одной маленькой служанки, которая пыталась начать новую жизнь.

Я велела своему внутреннему голову замолчать и не пугать меня больше – чтобы испугаться, мне хватило и самой обстановки. Воображение могло не стараться: я уже была запугана так, что подрагивали пальцы.

А Джеймс не шевелился. Стоял посредине покоев, у кресла, и смотрел на меня черным немигающим взором, не делая ни малейшей попытки мне помочь. Под этим взглядом я чувствовала себя как под прессом: маленькая, хрупкая вещь, которую так легко сломать. Разозлившись из-за того, что мои мысли опять потекли в ненужном направлении, я прикусила нижнюю губу и подняла руки, чтобы помочь Джеймсу снять камзол. Думаю, леди Фер будет весьма недовольна: одеждой Джеймса занимается она, и она строго-настрого запретила мне к ней приближаться. Простите, леди Фер, я вас ослушалась, но в том нет моей вины.

Джеймс не делал ни малейшей попытки мне помочь. Я неуклюже стянула с него камзол – он поморщился. Едва заметно, но все же. И тут меня осенило. Неужели ситуация повторяется? Я бросила на него прямой взгляд, страха как не бывало. Уже более уверенно, пусть и путаясь с непривычки в необычной мужской одежде, я сняла с него камзол, затем сюртук, затем рубаху.

И ахнула, когда под последней обнаружила кровоподтеки.

– Что это? – я пораженно смотрела на синие, лиловые, красные пятна. – Кто это с тобой сделал?

Пятен было много – как и в тот раз. Некоторые из них были продолговатые и прямые, как будто…

– Тебя что, били палками? – охнула я. Джеймс молчал, и я требовательно велела. – Джеймс, не молчи!

– А что? – хрипло отозвался он. Глаза его мерцали, голос звучал низко, и я поняла, что это от боли. – Ты переживаешь?

– Взгляни на себя! – поразилась я. – На тебе живого места нет! На тебя напали? Как это вообще случилось? Куда смотрит твоя служба безопасности? Это уже второй раз, когда я вижу тебя в таком состоянии! Джеймс, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь!

– Это твоя вина, – низко отозвался Джеймс, и я непонимающе нахмурилась, – это из-за тебя я пропускаю удары.

– Удары? – переспросила я растерянно. – Какие удары?

– Думаю о тебе, – добавил Джеймс, будто не слыша, – когда разум должен быть чист. И получаю за это.

– Получаешь за… Ох, – догадалась я, и от сердца отлегло, – ты говоришь о тренировке…

Ну конечно. Господи, ну конечно. Где еще можно пропускать удары? И чем еще можно объяснить вот этот продолговатый синяк, если не пропущенным ударом деревянного меча?

– Слава богу, – выдохнула я облегченно, – значит, на тебя не покушались.

Я и в самом деле чувствовала себя гораздо лучше. Напряжение и страх схлынули, я протянула руку к самому длинному кровоподтеку – и застыла в сантиметре, не касаясь кожи:

– Очень больно?

Джеймс молчал, и я кивнула:

– Конечно, больно. Давай я позову того лекаря, который меня осматривал? Наверняка у него есть какие-нибудь мази или притирки, которые ускорят заживление или даже снимут боль.

– Не нужно, – махнул головой Джеймс, – все пройдет само.

– Такой же упрямый, как и всегда, – устало вздохнула я.

Я и в самом деле сейчас ничем не могла ему помочь, и оттого чувствовала бессилие.

– Я помогу тебя одеться ко сну, – сказала я, – только возьму твои вещи из гардероба.

– Ты переживала за меня?

Этот вопрос прилетел мне уже в спину, застав врасплох. Я обернулась и удивленно отозвалась:

– Конечно. Ведь ты же мой…

И замолчала, прикусив язык, не зная, как закончить фразу. Но эта пауза не устроила Джеймса. Он сделал шаг вперед, мигом сократив расстояние между нами, и требовательно приказал:

– Договаривай. Кто я для тебя, Амелия?

Я сглотнула. И осторожно ответила:

– М-мой брат.

– Вчера я ясно дал тебе понять, что я – не твой брат, и ты мне не сестра.

Это так. Щеки опалило жаром, и я пробормотала, опасаясь смотреть на Джеймса прямо:

– Мой король.

– Твой король, – эхом отозвался он, – и это все?

Пауза. И я решилась:

– Какой ответ ты хочешь от меня услышать, Джеймс?

31

– Я хочу, чтобы ты стала моей.

Я, не ожидавшая такой откровенности, вытаращила глаза, а Джеймс продолжал:

– Хочу, чтобы ты ждала меня в покоях, как сейчас. Хочу, чтобы ты переживала обо мне и спрашивала, как прошел мой день. Хочу, чтобы улыбалась и проводила со мной время, как раньше – но только теперь делала это искренне. Хочу, чтобы разделила со мной постель. Хочу, чтобы выстанывала мое имя. Хочу, чтобы смотрела только на меня. Хочу, чтобы стала моей без остатка. Ты сделаешь это, Амелия? Ты отдашь себя мне?

Он… это серьезно? Но как же…

– Как же Вивиан? – выпалила я. – Ведь она же твоя невеста!

И главная героиня этого романа!

– Наши отношения с Вивиан тебя не касаются. Я…

– Не касаются? Ты предлагаешь мне стать… кем, твоей любовницей? Ждать тебя, пока ты будешь проводить с ней время, а потом улыбаться, как ни в чем не бывало?

Мой голос звенел, – я перечила самому королю, – но с меня было довольно.

– Я – твоя служанка, – сказала я, глядя прямо ему в глаза, – самая бесправная из тех, кто есть в твоем дворце. Я здесь в темнице. Она побольше, чем та, внизу, но это темница. Если меня здесь обидят, я даже не смогу за себя постоять. Я ничего не смогу сделать. А ты предлагаешь мне стать твоей любовницей. Делить тебя с женщиной, которую тут просто боготворят и которой преклоняются. Ты хоть представляешь, какая меня ждет после этого жизнь?

– Месть со стороны остальных – это единственное, что тебя останавливает?

– Нет, Джеймс, не единственное! Ты… я… Это же просто… Я привыкла считать тебя своим братом!

– Ты никогда не считала меня своим братом.

– Д-да, но… Я имею в виду, что я привыкла к мысли о том, что должна считать тебя своим братом…