Я удивленно задрала голову, чтобы увидеть его лицо.

– Как это? – спросила я.

– Я приглашу их сюда на семейный ужин. Ты присоединишься к нам – и сможешь с ними поговорить.

– Ты правда это сделаешь? – я села и недоверчиво взглянула на Джеймса сверху вниз.

– Почему тебя это так удивляет?

– Я думала, ты не хочешь, чтобы мы с ними встречались. Ведь ты сказал, что я пыталась… убить маркизу. На ее месте, я бы не стала встречаться с тем, кто пытался тебя убить. А ты очень любишь своих родителей, я знаю – и скорее всего, не захочешь огорчать свою мать.

– Позволь мне, – Джеймс вытянул руку и дернул меня обратно к себе, – самому решать, чего я хочу, а чего – нет. До этого момента мне неплохо это удавалось.

– Но…

– Амелия.

– Хорошо. Если ты думаешь, что это хорошая идея…

– Не стоит так волноваться.

– Это так заметно?

– У тебя руки похолодели.

– Да. Ясно.

– Не волнуйся, – Джеймс улыбнулся, – я уверен, ты с ними поговоришь, и они тебя простят.

Я неуверенно кивнула. В конце концов, это именно то, чего я хотела: получить прощение у всех, кому причинила зло. Я сделаю это. Я встречусь с родителями и буду с ними так искренна, как только смогу. И они меня простят.

Вот только…

В тот момент я понятия не имела, что мое счастье было как затишье перед бурей. Что Гира не дремлет и просто выжидает подходящего момента.

Потому что Гира умеет ждать. А еще он очень, очень на меня зол.

33

– Все будет хорошо, – повторила Бьянка, когда я в ужасе уставилась на треснувшую глазурь.

– Все будет хорошо, – повторила Тесса, когда я в третий раз принялась переглаживать скатерть для ужина.

– Все будет хорошо, – успокаивающе повторил Джеймс, притягивая меня в свои объятия, – ведь я же рядом.

– Да, – повторила я рассеянно, окидывая взглядом стол, который я накрывала так тщательно, как никогда раньше, – все будет хорошо…

Ужин должен был состояться в малом обеденном зале. Благодаря Джеймсу я уже могла покидать свой маленький периметр, ограниченный стенами его покоев и примыкающего коридора, и относительно свободно передвигаться по замку, –поэтому подготовку ужина я полностью взяла на себя. Согласовала с Бьянкой с Джеймсом меню, самостоятельно приготовила некоторую часть блюд, с небольшой помощью других служанок оформила стол, подобрала цветы из оранжереи, составила цветочные композиции, – все было идеально.

И теперь, когда до ужина оставалось всего два часа, меня просто подташнивало от страха. Никогда не думала, что буду так переживать из-за встречи с выдуманными родителями!

– Что ты делаешь? – ахнула я, когда Джеймс внезапно притянул меня к себе. – Нас ведь могут увидеть!

– Плевать, – безмятежно отозвался он, – ты выглядишь очень бледной. И очень красивой.

– С-спасибо, – неловко отозвалась я.

На мне было темно-зеленое шелковое платье, подаренное Джеймсом. Талию пришлось утянуть: как оказалось, я похудела, но в остальном оно было изумительным. Как я поняла, зеленый был любимым цветом Амелии. Этого не было в романе, но и сам роман уже давно перестал быть только художественным вымыслом, поэтому я уже больше ничему не удивлялась.

– Спасибо, – я повернула голову к Джеймсу, – за все.

Я закрыла глаза и прижалась к его груди, впитывая в себя его запах и силу. В его объятиях на меня снизошло долгожданное спокойствие, поэтому когда слуга объявил о том, что маркиз и маркиза Рока прибыли, я не сразу вернулась в реальность.

– Пойду их встречу, – сказал Джеймс, – оставайся здесь.

– Хорошо, – отозвалась я.

Голос мой был убедительным – я тренировалась – но Джеймса, кажется, я не обманула. Он мягко поцеловал меня в краешек губ и повторил в миллионный раз:

– Все будет хорошо.

Я осталась стоять, глядя на его спину. В голове крутились самые разные мысли, в сердце поселились одновременно и страх – и странная решимость. Изначально я хотела подождать за дверью в коридор и войти только тогда, когда все рассядутся и Джеймс даст родителям знать, что я здесь, но позже я переменила свое решение и осталась стоять на виду.

За дверью раздались шаги и голоса. Я вскинула голову – и мгновение спустя двери открылись. Я никогда не видела ни лорда, ни леди Рока до этого, но даже без подсказки я бы сразу поняла, что это они: чертами лица Джеймс был похож на отца, это очевидно. От матери он унаследовал разве что цвет своих глаз и волос, но даже и без этого я могла сказать, что трое людей передо мной родственники – так они были похожи.

И Амелия со своей внешностью выделялась среди них, как белая ворона.

Леди Рока, – моя матушка в этом мире, – весело смеялась. Она еще меня не заметила: была полностью увлечена разговором с сыном. Судя по тому, как она смотрела на Джеймса, она души в нем не чаяла. Да и лорд Рока смотрел на отпрыска с плохо скрываемой гордостью и любовью. Неудивительно, что Амелия, видя такое отношение приемных родителей к своему родному сыну, воспылала к последнему такой ненавистью. Если они так очевидно выделяли своего ребенка и так игнорировали ее, стоит ли удивляться?

Первым меня заметил маркиз. С его лица сползла улыбка. Леди Рока, заметив, как застыл муж, проследила за направлением его взгляда – и увидела меня. Никогда раньше я не видела, чтобы на лице человека так быстро менялись эмоции: удивление, узнавание, гнев, ненависть. И прежде, чем я успела сделать к ним шаг или хотя бы открыть рот, она уже выплюнула:

– Что здесь делает эта тварь?!

Я сглотнула – никто не обещал, что это будет легко – и сказала:

– Матушка…

– Не смей называть меня матушкой, дрянь!

Я отшатнулась. Лицо маркизы выражало такую ненависть, будто она была готова вцепиться в мою шею голыми руками. Обернувшись к сыну, она требовательно спросила:

– Что здесь делает эта мерзавка, Джеймс? Разве она не должна быть под стражей?

– Матушка, – отозвался Джеймс, – Амелия здесь, чтобы извиниться перед вами.

– Извиниться?! – маркиза выглядела так, будто ее сейчас хватит удар, и меня впервые посетила мысль, что сегодняшний ужин был ужасной затеей. – Эта дрянь сейчас должна гнить в земле за все, что сделала – а не стоять тут, разодетая в шелка!

– Кларисса! – осадил супругу лорд Рока.

Я перевела на него взгляд. Он тоже не был в восторге от встречи со мной, но, кажется, ненависти в нем было меньше, чем в его жене. Впрочем, возможно, это было лишь чувство вины. В конце концов, ведь это именно он привел Амелию в свое поместье и попытался заменить ею своего сына.

– Матушка, – взял слово Джеймс, – отец. Амелия действительно была под стражей, но уже несколько месяцев она работает здесь во дворце в качестве служанки. Вы можете думать, что угодно, но она действительно сожалеет о том, что сделала. И этот ужин мы устроили для того, чтобы вы, наконец, смогли сесть и поговорить.

– Не знаю, о чем ты думал, Джеймс, – отрывисто бросила маркиза, – раз не просто сохранил ей жизнь, но и затеял ради нее этот фарс, но знай одно: я плюну на могилу этой дряни, но никогда не сяду с ней за один стол.

34

С этими словами маркиза развернулась и пошла к двери. Я поняла, что еще чуть-чуть ‒ и я потеряю последний шанс на прощение. Поэтому я отчаянно бросила ей в спину:

‒ Я достойна смерти!

Громко? Да. Пафосно? Еще как. Но это сработало. Маркиза остановилась. Я собралась с духом. Голос мой дрожал от волнения, но я упорно продолжила:

‒ Когда я была в темнице, у меня была лихорадка.

Матушка молчала. Молчал и отец. Джеймс тоже хранил молчание, но я чувствовала на себе его подбадривающий взгляд, и его безмолвная поддержка придала мне силы:

‒ Я была на грани жизни и смерти. Если бы тогда Джеймс не вызвал лекаря… Если бы он не вызволил меня из темницы и не дал мне возможность начать все сначала, сейчас… Сейчас ваши слова стали бы действительностью. Я действительно уже несколько месяцев как гнила бы в земле.