В покоях было тепло. За окном стояло начало зимы, завывал ветер и кружила метель, но здесь, в спальне, уютно и негромко трещал огонь, который Тесса развела в камине.

Джеймс хмыкнул:

‒ Если не хочешь этим заниматься, просто скажи.

‒ Нет, ‒ я покачала головой, ‒ я хочу. Это ужасно сложно, но я чувствую себя значимой.

‒ Ты всегда была значимой.

Я покачала головой и попыталась объяснить по-другому:

‒ Я всю жизнь плыла по течению. Всю жизнь за меня решали другие. Я делала так, как хотели взрослые. Я не принимала никаких решений сама ‒ и всегда делала так, как говорили мне остальные. Меня никогда не воспринимали всерьез. Я была ненужной и незначительной. Но сейчас я вижу, что это изменилось. Что на меня смотрят и что меня… уважают. Это удивительное чувство.

Джеймс рассмеялся.

‒ Теперь это чувство будет с тобой всегда.

Я улыбнулась, и провела пальцами по его руке. Затем сравнила наши ладони. На его фоне моя выглядела такой бледной и хрупкой, что я невольно хмыкнула.

‒ Наша свадьба, ‒ сказал внезапно Джеймс, ‒ будет через два месяца.

‒ Два месяца?! ‒ я округлила глаза. ‒ Так скоро?

‒ Не хочу больше ждать.

‒ Но… Леди Фер говорила мне, что от момента помолвки до самой свадебной церемонии проходит как минимум один год!

‒ Не в нашем случае.

‒ Почему не в нашем?

‒ Потому что я ждал слишком долго.

Я вопросительно склонила голову, но пояснения так и не последовало. Тогда я попыталась переубедить Джеймса:

‒ Два месяца ‒ это слишком мало. Мы не успеем с подготовкой. Нужно ведь созвать гостей, приготовить еду, сшить платье…

‒ Амелия. Мое решение окончательное. Свадьба будет через два месяца.

‒ Но…

В следующее мгновение я тихо ахнула, потому что резким перекатом Джеймс навис надо мной сверху и вперил в меня тяжелый, опасный взгляд:

‒ Ты не хочешь этого брака?

‒ Хочу, просто…

Он сощурился:

‒ У тебя есть какие-то причины желать его отсрочки?

‒ Я ведь уже сказала: мы не успеем с подготовкой!

‒ И это всё?

Я непонимающе смотрела на Джеймса: я ведь уже дважды сказала ему, что мы просто не успеем все организовать!

‒ Да, ‒ беспомощно отозвалась я, понимая, что он меня просто не услышит.

Он продолжал смотреть на меня сверху вниз. Не так ласково, как раньше, а как-то жестко и слишком властно. В комнате будто резко похолодало. Уютом больше и не пахло. Я растерялась от такой резкой перемены, но тут выражение его лица смягчилось:

‒ Тогда хорошо. Мне плевать, в каком платье ты будешь, сколько за столом будет гостей или что они будут жевать. Я хочу, чтобы ты поклялась перед алтарем, что станешь моей женой и объединишь свою жизнь с моей.

‒ Но ведь я уже сказала тебе «да»! ‒ ахнула я бессильно.

Он улыбнулся краешком губ ‒ и ничего не ответил.

А на следующее утро во дворце неожиданно увеличилось количество охранников.

‒ Их, ‒ беспечно заметила Таня, ‒ стало раза в два больше.

Теперь она проводила у меня много времени. Тесса сначала напрягалась, но, видя, что мы и в самом деле ладим, расслабилась ‒ и больше не буравила Таню глазами. По большей части. Окончательно она смирилась с «Вивиан» в моих покоях, когда та с радостью взялась за подготовку моего свадебного платья.

‒ Вероятно, ‒ предположила я, ‒ Джеймс хочет обезопасить дворец перед мероприятием.

‒ Или, ‒ Таня хохотнула, ‒ боится, что ты сбежишь!

Я хотела фыркнуть, но насмешка замерла на моих губах: я вспомнила вчерашний день.

‒ Что? ‒ Таня округлила глаза. ‒ Это правда?

‒ Нет, ‒ быстро отозвалась я, ‒ конечно же нет!

Но вид вчерашнего Джеймса не давал мне покоя. И я осторожно спросила Таню:

‒ Послушай… Каким ты видишь Джеймса?

‒ Красивым и скучным, ‒ не замедлила та с ответом.

‒ Я не об этом… Он ведь… добрый?

Таня отложила отрезы шелка, которые только что сравнивала, и уставилась мне в лицо:

‒ В каком смысле?

‒ Ну, я имею в виду, что он добр с окружающими, так? Что это черта его характера?

Потому что этот тяжелый взгляд Джеймса, когда он меня допрашивал…

‒ Возможно, ‒ сказала Таня, ‒ но нельзя быть добрым все время.

‒ В каком, ‒ не поняла я, ‒ смысле?

‒ Ну смотри. Он вырос в приюте. Приюты в этом мире не такие, как у нас. Здесь сиротам действительно приходится несладко. Приходится выживать, бороться за теплое местечко. Будь он таким милым и добрым, как ты думаешь, он бы просто не выжил.

‒ Но ведь в романе…

‒ Твой роман уже давно вышел из канона.

‒ Значит, Джеймс не такой, каким кажется?

‒ Почему не такой? Он ровно такой. Он добр с тобой, со мной, с теми, кто добр к нему. Но это не отменяет того, что он может быть жестоким, если понадобится.

Значит, вчера мне не показалось.

‒ Почему, ‒ Таня склонила голову, ‒ ты спрашиваешь?

‒ Потому что я уже совсем запуталась.

‒ Слишком много думаешь. Расслабься. Смотри, какой цвет тебе нравится больше? Как по мне, вот этот смотрится интереснее. А ты уже посмотрела мои эскизы? Я нарисовала тебе такой обалденный вырез ‒ твоя леди Фер в обморок грохнется! Вот, смотри, вот прямо тут…

Два месяца пролетели быстро. Одно распоряжение летело за другим. Занятая примеркой платья, согласованием закупок, устройством размещения гостей, учебой с леди Фер, хозяйством дворца и бесчисленными приемами, я вдруг поняла, что моя свадьба…

Должна была состояться на следующий день.

42

‒ Черт, ‒ сказала Таня, ‒ повезло же тебе с этой мордашкой!

Я, несмотря на то, что волновалась ужасно, не смогла удержаться от нервного смешка, глядя на шокированные лица Мэри, Бьянки и Тессы. Да, несмотря на недовольство леди Фер, я отказалась от услуг придворных дам и к брачной церемонии меня готовили именно они ‒ те, кого я могла назвать своими самыми близкими людьми.

И еще «Вивиан», поведение которой вызывало у них искренний шок.

‒ Ну, ‒ сказала Тесса, поправляя мне прическу, над которой они втроем бились последний час, ‒ все готово!

Таня не сводила глаз с платья. Оно было почти полностью плодом ее усилий: она делала эскиз (я лишь убрала огромный вырез), она выбрала ткань, она висела над душой портних все два месяца, не давая им ни минуты передышки, она же подбирала к нему украшения, вышивку, кружева и туфли. И оно действительно получилось восхитительным: в меру строгим, в меру воздушным, в меру сдержанным и в меру торжественным. Я совсем не думала, что мне так понравится конечный результат, учитывая, что у нас с Таней абсолютно разные вкусы ‒ но свадебный наряд действительно получился выше всяких похвал.

Раздался стук в дверь. Почти сразу же за этим она открылась, и в покои вошла леди Фер:

‒ Леди Шар’Ле, гости на своих местах, распорядитель готов, регистратор прибыл, музыканты и актеры на месте, все ждут только вас.

На меня выжидающе уставились пять пар глаз. И вот тут, под их перекрестным взглядом, до меня, наконец, дошло: я выхожу замуж.

Я. Выхожу. Замуж.

Я улыбнулась, стараясь не показывать, как меня накрывает паника. Затем сложила перед собой руки, чтобы не было видно, как дрожат мои пальцы, и уверенно произнесла:

‒ Еще одну минуточку. Не могли бы вы оставить меня? Хочу немного побыть наедине.

Леди Фер недовольно поджала губы и сделала шаг ко мне, явно намереваясь отказать, но Таня тут же отозвалась:

‒ Конечно. Желание невесты закон. Особенно, если эта невеста без пяти минут королева. Верно, леди Фер?

И смерила старшую служанку насмешливым взглядом. Леди Фер окаменела, но ответила:

‒ Безусловно. Мы подождем снаружи.

‒ Спасибо.

Одна за другой мои подруги вышли. Каждая из них на прощание пожала мне руку и ободрительно улыбнулась, а Тесса и вовсе напоследок порывисто меня обняла. Я ткнулась носом в ее кудряшки и улыбнулась, чуть успокоившись и зарядившись ее теплом, но, стоило им всем выйти, как на меня вновь накатила паника.