А в момент, когда он, держа малышку на руках, повернулся ко мне и улыбнулся одними глазами, мир вокруг застыл ‒ и в этом замершем мире что-то во мне проснулось окончательно.

‒ Ух, ‒ хохотнула Киара, ‒ искры между вами так и летят!

Искры между нами…

Раздался грохот. Мне даже нужды не было поворачиваться, чтобы понять, откуда он.

‒ Самайла! ‒ ахнула Киара. ‒ Что ж ты так?..

Да. Это Самайла шумно кинула дрова перед печью. Всю эту неделю она была как недовольный домовой: молчаливый, несущий положенную службу, но жутко раздраженный. Как же. Эти подначки Киары про то, как мы с Аскаром хорошо смотримся вместе, ужасно ее раздражали.

‒ Такое ощущение, ‒ задумчиво протянула Киара, когда Самайла ушла, ‒ что она тебя ревнует.

Я хмыкнула, не отрываясь от теста. Думаю, так и есть. Ведь для Самайлы я все еще та, кого выбрал ее господин ‒ и теперь, глядя на то, как я все больше и больше отдаляюсь от Гира, она, обычно такая равнодушная и бесстрастная, начала беспокоиться. Полагаю, она все еще надеялась, что я вернусь к Гира.

Как смешно.

Можно подумать, найдется на свете сила, которая заставит меня вернуться к своему прошлому.

Однако…

Такая сила нашлась. На следующий день пропал Алан. Он ушел из дома утром и не вернулся. Его не было ни в одном из его любимых закоулков «Аланьи», ни на площади, ни на набережной, ни на месте сборища местной детворы. Госпожа Ингрим храбрилась, но я видела, как женщина спала с лица ‒ и стала выглядеть на свой возраст.

И, глядя на обеспокоенные лица домочадцев, я поняла, что только в моих силах все изменить.

Ведь я одна видела, что в утро, когда Алан ушел за молоком и не вернулся…

На другую сторону улицы вернулась карета.

67

Я поставила на клочке бумаги точку, перечитала рецепт и аккуратно убрала его на полку под мешок с мукой: Кассон не раз видел, как я готовлю, ему не составит труда найти это руководство и шаг за шагом воспроизвести по нему печенье, которое наделало в Хафе шуму и принесло славу и деньги «Аланье». Этот рецепт ‒ единственное, чем я смогу отблагодарить госпожу Ингрим за кров и за тепло, с которой она и ее семья меня приняли.

Я огляделась. Кухня как кухня. Столы, печь, котлы, кастрюли. Вот за этим столом я месила тесто. Вон в том углу Киара готовит соусы. В этой печи Кассон печет хлеб. Вот из этого окна Аскар продает печенье на площадь. За этим стулом любит сиживать госпожа Ингрим, когда все семейство собирается тут по поводу и без. Каждый уголок этой кухни щедро создал для меня воспоминания, которые я теперь унесу с собой ‒ они будут греть меня тогда, когда мне станет совсем плохо. А в том, что мне будет плохо, я даже не сомневаюсь.

Я провела напоследок рукой по столу ‒ и развернулась к выходу. Чтобы столкнуться с госпожой Ингрим лицом к лицу.

‒ Уходишь?

Голос ее был тих ‒ не так он звучит обычно. Пропажа Алана сильно по ней ударила ‒ и в том моя вина.

Я кивнула. И добавила, спеша ее утешить:

‒ Алан скоро будет дома.

Госпожа Ингрим ничего не ответила. Она поджала губы и тяжело прошла к своему стулу. Усевшись, она выставила клюку между коленей и оперлась о набалдашник обеими руками.

‒ Жаль, ‒ произнесла она, ‒ что ты не смогла найти здесь покой, к которому стремилась. С твоим приходом все изменилось. Особенно этот негодный мальчишка. До того, как ты возникла на нашем пороге, я и не знала, что этот бездельник может быть таким.

Я сглотнула.

‒ Простите, ‒ тихо сказала я, ‒ я и в самом деле хотела бы остаться тут с вами надолго.

‒ Значит, ‒ она кивнула, ‒ как только ты уйдешь, Алан вернется?

‒ Да, ‒ я не видела смысла скрывать от нее очевидное. И так ясно, что он пропал из-за меня.

‒ Получается, тот, от кого ты бежала, тебя все же нашел?

В ответ на это я лишь молча кивнула. Некоторое время мы провели в тишине, лишь стрекотали за окном неугомонные кузнечики. Пора было уходить.

‒ Госпожа Ингрим, ‒ произнесла я, ‒ спасибо вам за то, что приняли меня так тепло. Я никогда этого не забуду. Ваша семья окружила меня такой любовью, которой у меня не было никогда в жизни. Я от всей души желаю, чтобы в дальнейшем у всех вас все было хорошо. Я не буду прощаться с остальными, просто скажите им, что… Что я нашла новое место работы. И…

Я хотела добавить что-нибудь про Аскара. Аскара, который сейчас совместно с братьями обшаривал каждый уголок города в надежде найти пропавшего племянника. Хотела ‒ и не смогла.

‒ Прощайте, ‒ ломко сказала я.

Когда я уходила, госпожа Ингрим продолжала молча смотреть в окно. Такой я ее и запомнила: не сильной, энергичной, волевой женщиной, без устали управляющей постоялым двором вот уже шестьдесят с лишним лет, а уставшей старушкой, у которой снова отняли члена ее семьи.

Карета стояла на месте ‒ приглашающе, словно ждала только меня. Впрочем, так оно и было. Я переступила порог постоялого двора, пересекла внутренний двор, вышла через калитку, перешла дорогу. Дверца передо мной моментально распахнулась изнутри, мне оставалось только подняться и сесть. Я бросила на «Аланью» последний взгляд. Прощайте, мои дорогие, я всегда буду вас помнить: и тот уют, который вы мне дали, и ту надежду на счастливое будущее, которое у меня возникло в ваших стенах. Жаль, что наши с вами пути разошлись так быстро. Будь моя воля, я бы хотела, чтобы вы были со мной до конца моей жизни.

Но мне уже пора привыкнуть к тому, что воля богатых и властьимущих сильнее в любом из миров.

Я отвернулась и села. В карете помимо меня находился мужчина средних лет, такой неприметный и такой неказистый, что взгляду не за что было зацепиться ни на его лице, ни на его одежде. Мужчина слегка склонил голову в приветствии:

‒ Леди Шар’Ле.

Как же долго меня так не называли… Как будто целую вечность.

‒ Когда вернется Алан? ‒ холодно спросила я, переводя безразличный взгляд на стену чуть выше мужчины.

‒ Сразу же, как тронется карета.

‒ Тогда чего мы ждем?

Мужчина потянулся, чтобы закрыть дверцу ‒ но тут в проеме возникла Самайла. Я вздохнула. Куда ж без нее.

Самайла молча смерила мужчину взглядом ‒ тот моргнул ‒ и непреклонно влезла в карету. Затем села рядом со мной и застыла статуей. Мужчина пробежался взглядом по ней, по мне ‒ и, наконец, закрыл дверцу.

Мы тронулись.

А значит, и Алан скоро вернется домой. Прости меня, Алан. Это из-за меня тебя похитили. Прости меня, Аскар. За то, что ушла вот так, не попрощавшись. Исчезла так же внезапно, как и появилась. Я не хотела причинить боль ни одному из вас ‒ я лишь хотела свободы и жить без условностей.

А теперь мне предстоит вернуться туда, где я снова стану птицей в клетке. И, зная Гира и его методы, я боюсь представить, как именно он будет удерживать меня рядом с собой.

68

‒ Леди Шар’Ле, прошу вас сюда.

Я вздрогнула ‒ и сфокусировала взгляд на мужчине напротив. Олвейн, так он представился. Полагаю, имя его было таким же настоящим, как и деньги, которым «срезы» расплачивались на рынках.

Шел четвертый день нашего «путешествия». Из Хафы мы отправились сразу в порт, оттуда сели на один из кораблей и тут же отплыли, не дожидаясь более других пассажиров. Я не спрашивала ничего у своего спутника, просто принимала все как данность. В порт так в порт, в столицу так в столицу. Корабль, в котором мы плыли, был комфортным ‒ не в пример тому пассажирскому, на котором мы в тот раз плыли с Самайлой и госпожой Ингрим. Команда работала слаженно, держалась от меня отстраненно, в контакт со мной не вступала. Думаю, если бы они не склоняли головы при случайных встречах, я бы и вовсе решила, что они меня не видят.

Самайла вновь вернулась к обязанностям моей служанки. И здесь я больше не противилась: после небольшой передышки в «Аланье», где я возомнила себя свободным человеком, мы вновь вернулись к прерванным ролям. Она вновь следила за моими новыми нарядами ‒ Гира предусмотрительно велел доставить их прямо в каюту, ‒ моими волосами и ванными процедурами. Все остальное время она без конца что-то убирала в каюте, словно усидеть на одном месте было выше ее сил. Полагаю, так оно и было: ведь она, наконец-то, возвращается домой.