‒ Что ж, ‒ я отвернулась и вновь нашла взглядом окно, ‒ у меня остался только один вопрос.

Боковым зрением я увидела, как Гира вопросительно склонил голову.

‒ Что теперь будет со мной? ‒ спросила я безразлично. ‒ Я больше тебе не нужна. Ты уже свершил свою месть. Как от союзника и помощника от меня нет никакого толку, да и не собираюсь я тебе помогать. Значит, тебе незачем держать меня при себе. Так что со мной будет?

‒ Что с тобой будет? ‒ повторил Гира.

Впервые серьезно, без капли веселья.

‒ Если бы ты хотел, ‒ спокойно продолжила я, ‒ убить меня, ты бы это уже сделал. Не стал бы рассказывать о своих планах. Или ты, ‒ я повернула голову и взглянула на собеседника, ‒ намереваешься выдать меня Джеймсу, чтобы посмотреть, как меня убьет он?

‒ Убьет? ‒ Гира прищурился. ‒ Почему ты думаешь, что он тебя убьет?

Потому что так написано в сценарии.

‒ Потому что он пообещал это сделать, если я посмею его предать.

И это, между прочим, тоже правда.

‒ Так что? ‒ спросила я, видя, что Гира молчит. – Какова моя дальнейшая судьба? Что ты собираешься со мной делать?

Гира встал. Легко, грациозно и слитно. Поправил манжеты, затем взглянул на меня, снова бархатно и мягко:

‒ Отдыхай.

‒ Просто ответь на вопрос, ‒ потребовала я, ‒ это не так уж и сложно.

‒ Я зайду к тебе завтра.

‒ Ты же не собираешься, ‒ бросила я ему в спину, ‒ держать меня в этом особняке всю жизнь? Просто позволь мне уйти.

Он застыл, не дойдя до дверей всего один шаг. Я, не ожидавшая этого, внезапно почувствовала, как у меня появляется шанс.

‒ Я уйду, ‒ пообещала я, ‒ далеко-далеко, и ты больше никогда меня не увидишь. Наши пути разойдутся раз и навсегда, Гира. Давай забудем друг друга и каждый начнет новую жизнь без оглядок на прошлое. Обещаю, ты больше про меня не услышишь.

Забьюсь в какую-нибудь глухую деревню или небольшой городок и изо всех сил попробую прожить эту жизнь настолько счастливо и достойно, насколько это теперь вообще возможно.

‒ Исключено, ‒ отрезал Гира.

И ушел, хлопнув дверью и словно бы отрезав ту ниточку надежды, которая еще давала мне силы. Я закрыла глаза. Боль вернулась с новой силой.

‒ Выпейте, ‒ я даже не вздрогнула, когда передо мной появилась Самайла.

Я послушно сделала несколько глотков, затем, когда боль отступила, позволила ей увлечь себя в ванну. Она помогла мне снять платье ‒ то самое свадебное, в котором я была до сих пор, ‒ и умыться. У меня уже не было сил отстаивать самостоятельность. Затем она помогла мне одеться в ночную рубашку, заставила меня, как ребенка, съесть несколько ложек прозрачного бульона, уложила в кровать, подоткнула одеяло и задвинула шторы, погружая комнату в полумрак.

И я послушно провалилась в сон, понятия не имея, как теперь сложится моя судьба.

46

Гира не пришел на следующий день. И на последующий. И через два три. И даже через неделю.

Впрочем, я была тому только рада: у меня и без него были дела. Самайла разрешила мне выйти из комнаты, но покидать территорию особняка и прилегающего двора я не могла, она строго за этим следила. Впрочем, я и не пыталась сбежать: что бы мне это дало?

Воздух на улице оказался теплым и влажным. К счастью, на мне больше не было тяжелых нарядов, к которым я привыкла во дворце, поэтому я не сильно страдала от жары. К тому же, блуза и длинная юбка, которые мне выдала Самайла, мне нравились даже больше, чем платья, поэтому в одежде и в новом виде я не видела дискомфорта. Единственное, что причиняло неудобство ‒ это акклиматизация, но и она успешно прошла за пару дней. Зато предоставленная мне свобода, пусть и ограниченная, заставляла мое сердце взволнованно пускаться вскачь. Утром я спешно одевалась и выходила во двор. Особняк находился на пригорке, и отсюда сверху открывался отличный вид на город и на море. Я любовалась видами, пришвартовывающимися судами, наблюдала за суетой и подставляла лицо солнцу и теплому бризу. Порой я ощущала на себе что-то давящее, будто за мной кто-то наблюдает исподтишка, но это было невозможно: Самайла всегда смотрела на меня прямо, а остальные слуги избегали иметь со мной дела ‒ подозреваю, таково было распоряжение Гира. В любом случае, я отбросила все давящее, что мешало мне жить, и просто наслаждалась, возможно, последними беспечными денечками, которые мне отмерила судьба.

Гира явился спустя две недели.

‒ Надо же, ‒ протянул он, ‒ теперь в тебе бы никто не опознал чопорную королеву из Талса. Ты превратилась в настоящую дикарку.

Я сидела среди цветов на возвышенности и смотрела на город. После слов Гира я склонила голову набок. Распущенные волосы свободно скользнули по спине и груди ‒ здесь я не видела смысла собирать их в узел, и ходила простоволосая и босоногая.

‒ К чему теперь, ‒ ответила я, ‒ эти условности? Я больше не королева. Я даже не успела ею стать.

‒ Не слышу в твоем голосе сожаления.

Я задумчиво кивнула. Его и нет. Я не сожалела о том, что не стала королевой. Я сожалела о том, что так и не успела стать женой Джеймса.

‒ Ты закончил со своими делами? ‒ спросила я. ‒ Тебя уже можно поздравить с коронацией?

Гира рассмеялся.

‒ Не так быстро, дикарка. Не у всех получается, как у тебя, соблазнить правителя и скакнуть сразу через сотни ступеней вверх.

Я хмыкнула. Некоторое время мы молча наблюдали за жителями, затем Гира внезапно спросил:

‒ Не хочешь прогуляться?

Я перевела на него удивленный взгляд:

‒ Ты предлагаешь мне спуститься в город? Не боишься, что я сбегу?

‒ Ты сама не хуже меня знаешь, на что может рассчитывать в портовом городе женщина без защиты и с такой внешностью, как у тебя. В противном случае, ты бы сбежала уже давным-давно.

Справедливо.

‒ Да, ‒ согласилась я. ‒ Да, я хочу посмотреть город.

Пять минут спустя, когда я обулась и надела на голову шляпку, мы покинули особняк. Дорога шла вниз. Я с любопытством изучала белые стены, светлые заборы, уютные красивые дома и маленькие пестрые сады. Гира подал мне руку, как настоящий джентльмен, и я не стала отказываться от его сопровождения. Мы оба привлекали внимание. Люди смотрели на нас, а я смотрела на людей. Черт его знает, на что смотрел Гира.

‒ Здесь, ‒ сказал он, ведя меня направо, ‒ есть место, которое тебе непременно понравится.

Я бросила на него насмешливый взгляд:

‒ Если это рынок, то ты ужасно банален.

Гира рассмеялся:

‒ Прошу меня за это простить, миледи. Я еще не успел привыкнуть к тому, что на вас не действует то, что действует на других.

‒ И не надо, ‒ рассеянно сказала я, наблюдая, как с радостным гамом носятся дети, ‒ мы слишком хорошо знаем, что это нам ни к чему.

Я почувствовала на себе долгий, изучающий взгляд Гира, но даже не повернула головы: детишки были такие забавные и такие беспечные, что я невольно улыбнулась, глядя на их шалости.

‒ Никогда раньше не видел тебя такой, ‒ сказал он внезапно.

Я не хотела больше продолжать этот разговор, поэтому отвела взгляд от детей и напомнила:

‒ Ты обещал показать мне рынок. Уже передумал?

Рынок оказался большим. К моему удивлению, в нем не так сильно пахло рыбой, как я ожидала. Все вокруг было шумное, пестрое, горланящее и настойчивое. Мне под нос совали то какую-нибудь еще живую морскую тварь, то отрез какой-то причудливой ткани, то искусно расписанную чашку, то браслет, инкрустированный блестящими камушками. Я только смеялась, но неизменно качала головой: к чему эти вещи человеку, у которого нет даже дома? Один продавец оказался особенно настырным. Горланя какие-то фразы на своем языке и предлагая мне то одно, то другое, он попытался схватить меня за руку ‒ и в тот же самый миг Гира сказал что-то, от чего продавец резко присмирел и стал как будто меньше ростом.

‒ Что ты ему сказал? ‒ полюбопытствовала я, глядя, как довольно крупный мужчина спешно скрывается в палатке.