‒ Да, ‒ отозвалась я, ‒ мне было приятно с вами познакомиться.

‒ Вы всегда, ‒ добавила госпожа Ингрим, ‒ можете прийти ко мне в мой постоялый двор.

Я думала об этом. Она обещала мне работу и жилье, и в других условиях я бы согласилась, не раздумывая. Но я была уверена на все сто процентов, что Гира или Джеймс начнут меня разыскивать. Они наверняка узнают, что я уплыла на этом пассажирском корабле, и проследят за всеми пассажирами, а значит, если я буду при госпоже Ингрим, выйти на меня будет проще простого. Поэтому от щедрого предложения пожилой женщины мне пришлось отказаться.

‒ Когда-нибудь, ‒ я благодарно улыбнулась, ‒ я обязательно загляну к вам в гости. До свидания, Алан, было очень приятно с тобой познакомиться.

Алан возмущенно фыркнул и отвернулся. Я подавила улыбку: сразу видно, характером пошел в старушку. Тепло обняв госпожу Ингрим на прощание, я отправилась искать самый захудалый постоялый двор. Мой план был таким: заселиться, в первый же день вызнать, где можно сбыть еще пару драгоценностей, совершить еще один обмен ‒ а потом… Я покосилась на Самайлу. Потом сбежать от своей охранницы под покровом ночи. Да, я ее спасла ‒ но только потому, что не хотела, чтобы она умерла по моей вине. Но я все еще ей не доверяла. В любой момент она могла связаться со своим хозяином и передать ему весточку обо мне ‒ и тогда меня поймают.

И черт его знает, что может сделать со мной выведенный из себя Гира.

Долго искать не пришлось. Самый худой постоялый двор оказался тут же, в километре от порта, чтобы беднякам, прибывшим сюда в поисках лучшей жизни, не пришлось углубляться в город.

‒ Мне бы, ‒ сказала я хозяину, ‒ номер с двумя кроватями.

‒ Двенадцать медяков, ‒ озвучил тот.

Я поджала губы и положила на стойку три монетки. Затем наклонилась вперед и осторожно спросила:

‒ Уважаемый, у меня вопрос. Где бы я могла продать кое-какие личные вещи?

Хозяин расплылся в угодливой улыбке:

‒ Прямо тут, госпожа. Вы можете принести свои вещи мне, а уж я, можете мне поверить, выкуплю их по самой лучшей цене.

Ясно, грабит людей как может. Мало того, что держит гостиницу, так еще и скупкой параллельно промышляет. Впрочем, в данный момент мне это на руку, но тогда следует быть более осторожной: теперь он знает, что у меня есть при себе вещи на продажу.

Доплатив отдельно за завтрак, мы с Самайлой поднялись в комнату. Комнатушка оказалась крошечной: две кровати да два стула. Даже окна не было. Я досадливо поморщилась, уселась на кровать, дождалась, пока Самайла осмотрится и произнесла:

‒ Эту ночь мы проведем тут. Завтра с самого утра мы выйдем в город и попытаемся найти работу. Раз уж ты увязалась за мной следом, то будь любезна, хотя бы не вешай на меня заботы о твоем содержании. Если хочешь быть при мне и дальше, обеспечивай себя сама. На этом все. Спокойной ночи.

Я легла на кровать и отвернулась к стене. Сегодня ночью я обменяю украшения, а завтра утром, когда Самайла уйдет искать работу, я вновь отправлюсь в порт, чтобы уплыть из Хафы. Ей не останется ничего иного, кроме как вернуться к своему хозяину ‒ и связывающие меня путы, наконец, распадутся.

60

Меня ограбили.

И винить в этом можно было только себя: интуиция подсказывала мне не связываться с хозяином, но я так хотела избавиться от Самайлы как можно скорее, что проигнорировала голос рассудка и спустилась к стойке ночью, прихватив с собой все украшения, чтобы избавиться от них одним махом.

Осторожность мне изменила. И теперь я за это поплатилась. Меня вывели на улицу, завели в подворотню и отобрали все, что у меня было.

‒ Неплохой навар, ‒ хохотнул хозяин, пока его подельники, огромный здоровяк с круглым лицом и коренастый желтозубый мужчина держали меня у стенки.

Я только бессильно трепыхалась в огромных лапищах, глядя на то, как растворяется в воздухе моя мечта о маленьком домике на берегу моря.

‒ Ты за это поплатишься, ‒ гневно произнесла я.

Мужчины переглянулись ‒ и захохотали пуще прежнего. Хозяин аккуратно свернул сверток с драгоценностями, протянул его здоровяку и велел:

‒ Отнеси Калеке, скажи, это от меня.

Тот кивнул ‒ и скрылся за углом. Мы остались в подворотне одни. Хозяин подошел ко мне ближе.

‒ Ну-ка, ну-ка, ‒ сказал он, стягивая с меня капюшон, ‒ может быть, с тебя еще что можно взять? Мда-а-а… Дурнушка еще та.

Я не успела порадоваться своей находчивости ‒ жир на волосах и глина на лице, придающая моей коже грязный землистый цвет ‒ как вдруг он сказал:

‒ Ну да и ладно. Бывали и страшнее.

Я потерянно замерла, не веря в то, что сейчас произойдет ‒ но реальность оказалась слишком жестокой. Без малейшего колебания хозяин спустил штаны, оставшись в одной рубахе и тут…

‒ Не. Смей. Трогать. Мою. Госпожу.

Раздался глухой удар. Глаза хозяина сбились в одну кучу и закатились наверх, а затем он тяжелым кулем рухнул прямо на землю. А за его спиной со стулом в руке стояла…

‒ Самайла! ‒ выдохнула я.

Коренастый, что продолжал меня держать, оказался слишком тупым. Вместо того, чтобы отшвырнуть меня в сторону и атаковать Самайлу, он продолжал глупо таращиться на лежащего на земле подельника. Взмах ‒ и вскоре он уже лежал рядом. Я растерянно взглянула на два лежащих на земле бессознательных тела.

‒ Как вы, миледи? ‒ спросила Самайла, подходя ближе.

‒ В порядке, ‒ хрипло отозвалась я, ‒ нужно уходить. Сейчас вернется здоровяк, с ним явно не справиться одним стулом.

Я вновь накинула капюшон на голову, схватила Самайлу за руку и потащила к выходу из подворотни. Внутри меня одновременно бушевали отчаяние, бессилие, облегчение и гнев. Я ругала себя на все лады, но сделанного не воротишь: я потеряла последние средства к нашему существованию, и теперь мы остались без единого гроша. Хуже не придумаешь. Избавилась, называется, от Самайлы.

Выйдя из подворотни, я пошла куда глаза глядят. Улочки, перекрестки, аллеи, площадки ‒ и вот мы в центре города, где лавочники, зевая и лениво переговариваясь, уже открывали свои лавки, и между ними сновали первые, самые ранние покупатели. Здесь я чувствовала себя в большей безопасности, чем там, внизу у моря. Устало сев на скамью, я задумалась о том, что делать дальше. Самайла молча присела рядом и обратилась в верного цепного пса, зорко следя за тем, чтоб ко мне не подошел посторонний.

Что ж, следует признать, что теперь мне без нее никуда. Без нее… Страшно представить, что сделали бы со мной те мужчины, не окажись ее рядом.

‒ Что ж, ‒ произнесла я решительно, ‒ раз уж все равно никуда не уйдешь, давай мы с тобой кое-что обсудим. Я согласна на то, чтобы ты осталась и продолжала присматривать за мной, как раньше ‒ но только при условии, что ты не будешь связываться с Гира и докладывать ему о том, где я нахожусь. Если я только заподозрю, что ты отправила ему весть, тогда нашему соглашению придет конец.

Глупая угроза. Глупая и бессмысленная. Я не узнаю о том, отправила ли она ему весть или нет, и уж тем более не смогу ее прогнать или избавиться от нее ‒ пробовала уже.

Но иного выхода, кроме как держать ее при себе, у меня нет. Да, она станет источником лишней траты денег ‒ но также будет и гарантом моей безопасности. Стоит только вспомнить о том, какая необычная физическая сила заключается в ее сухой на первой взгляд фигуре.

В ответ на мое требование Самайла молча кивнула ‒ и наше соглашение вступило в силу.

– А теперь, ‒ я встала, ‒ пора искать работу. У нас нет ни гроша, а значит, придется сильно потрудиться.

И я первая направилась к лавочникам, надеясь разжиться у них подработкой. Но тут судьба повернулась ко мне спиной. Никто не хотел нанимать двух женщин с улицы. Кто-то нам вежливо отказывал, кто-то откровенно издевался, а кто-то гнал прочь, даже не выслушав. Безрезультатно обойдя весь рынок, я решила спуститься к порту: там наверняка найдется работа по разделке рыбы. Труд тяжелый и изнуряющий, но выбирать не приходится: в животе было пусто, меня уже шатало от голода. Вчера мы пропустили ужин, сегодня пропустили завтрак. Самайла шла как ни в чем не бывало, а вот меня уже заметно подкашивала усталость. Однако и в порту нам тоже не повезло: там уже хватало своих работников, которые встретили новых соперников на плату с глухим раздражением и недовольством.