77

Я как будто перешла в режим ожидания.

Время шло. Весь дворец в панике готовился к свадьбе, до которой оставались считанные дни. Носились служанки, бегали слуги, взволнованно жужжали фрейлины, не спали портные и их подмастерье ‒ я безучастно наблюдала за происходящим со стороны, как будто была не невестой, а просто сторонним наблюдателем. Спокойно просматривала образцы ткани и кружев, ходила на примерки, корректировала меню, подписывала приглашения, составляла список приглашенных, планировала рассадку, контролировала закупки и все так же принимала просителей. Я была холодна, не было никакого волнения или свойственного невестам мандража ‒ но было кое-что другое. Что-то куда более страшное.

Предчувствие чего-то неизбежного.

Гира улыбался, как и прежде ‒ но собрания стали чаще. Он стал хмуриться тогда, когда думал, что его никто не видит. Участилась королевская корреспонденция. Посыльные с письмами появлялись во дворце по несколько раз в день. Секретарь тайно передавал Гира какие-то конверты. Несколько раз я мельком видела странных личностей, больше похожих на головорезов, чем на придворных. Увеличилось количество стражников ‒ теперь каждый коридор охраняло не меньше четырех людей. Усилилась система пропускного контроля. Слуги стали жаловаться, что попасть во дворец даже со входа для слуг стало невероятно сложно.

Что-то приближалось.

И я была уверена на все сто процентов, что это что-то произойдет в день нашей церемонии ‒ ведь так оно всегда происходит в книгах, верно?

Накануне свадебной церемонии, когда большая часть приготовлений уже была позади, но слуги еще носились ошпаренными пчелами, наводя последние штрихи, мы с Гира, как обычно, сидели за поздним чаепитием в саду. Гира был необычайно расслаблен, словно…

Словно уже с чем-то смирился.

Он больше не отвлекался на письма, секретарей, просителей. Даже от начальника дворцовой стражи отмахнулся так беспечно, будто тот был надоедливой мухой. И в этот момент мы оба словно перестали принадлежать этому миру.

Все вокруг двигались. Шумели, носились, бегали. Словно напуганные насекомые пред лицом надвигающейся бури. А мы с Гира спокойно и безмятежно любовались цветами так, как будто над нашими головами не висел дамоклов меч. Я чувствовала на себе тяжелый взгляд начальника дворцовой стражи ‒ но даже не утруждала себя поворотом головы. Пусть смотрит, сколько хочет.

Вальдэрра не расцвела.

Каждую ночь мне снились сны о прошлом. Я то сидела в своей однокомнатной квартире и писала романы; то переносилась в издательство в Танин кабинет и слушала ее инструкции; то вдруг видела себя в холодной темнице подземелья; то готовила десерты на королевской кухне Талма; то гуляла с Гира по набережной; то сидела во дворе «Аланьи». Утром, когда я открывала глаза, мне требовалось несколько минут, чтобы вернуться в реальность. Это было бы жутко ‒ словно меня затягивало в прошлое ‒ если бы я придавала этому значение.

Но я была просто наблюдателем.

‒ Скажи, ‒ вдруг произнес Гира, ‒ как бы мы назвали наших детей?

Тихо охнула одна из служанок. Я даже не шевельнулась.

‒ Девочку, ‒ ответила я безмятежно, ‒ я бы назвала Анной. Мне очень нравится это имя.

‒ Ан-на, ‒ протянул Гира, словно бы пробуя имя на вкус, ‒ мне нравится. А если это будет мальчик?

‒ Тебе решать, ‒ улыбнулась я.

Гира кивнул, ненадолго задумавшись, затем ответил:

‒ Теодор. Так звали моего деда по материнской линии.

‒ Теодор, ‒ повторила я, ‒ Тео. Это красиво.

‒ А качели, ‒ сказал Гира, ‒ куда бы мы поставили качели?

‒ М-м-м, ‒ я задумчиво склонила голову, ‒ во дворе, прямо перед кухней. Чтобы во время готовки я могла видеть детей из окна и не беспокоиться, что они удрали, чтобы снова залезть на яблоню или поплескаться в море.

Гира издал тихий смешок:

‒ Тебе не стоит об этом беспокоиться. Даже когда они будут вне поля твоего зрения, за ними буду присматривать я.

‒ Конечно, ‒ я надменно фыркнула, ‒ пригляд из тебя так себе. Не во время ли вашей с ним игры в мяч Тео снова пробежал по клумбам с кислицей? А ведь она, между прочим, только-только начала цвести.

‒ Тебе не следовало, ‒ сказал мне Гира укоризненно, ‒ сажать ее слишком близко к детской площадке, я ведь уже говорил. И потом, Тео ведь уже извинился.

‒ Слишком близко? ‒ я изогнула бровь. ‒ По-твоему, три метра ‒ это достаточно близко?

‒ Для мальчишки пяти лет, ‒ парировал Гира, ‒ три метра ‒ это не расстояние.

‒ Отлично, ‒ я прищурилась, ‒ что отец, что сын. Один извиняется с таким видом, что сразу ясно, что ему отнюдь не жаль, другой защищает первого так, будто я какой-то монстр. Великолепно. Но учтите: если подобное повторится еще раз, вы лично засадите мне весь периметр сада самыми мелкими цветами, которые я только найду ‒ и уж я прослежу за тем, чтобы вы не отлынивали.

‒ Торжественно обещаю, ‒ Гира примирительно поднял руки вверх, ‒ что прослежу за тем, чтобы дети обходили кислицу за сотню миль! Мы будем паиньками.

Я хмыкнула. Случайно боковым зрением я увидела, как тихо и растерянно смотрят на нас слуги, слышавшие этот разговор.

‒ Мы, ‒ сказала я Гира со смешком, ‒ сошли с ума, правда?

Гира перевел на меня далекий, мечтательный, нездешний взгляд.

‒ Я, ‒ наконец, произнес он. В его глазах таяли вечные льды и смеялись наши дети, ‒ сошел с ума уже давно.

78

Этот день настал.

Я снова стояла в белом свадебном платье ‒ и снова смотрела на себя в зеркало.

‒ Миледи, ‒ Самайла аккуратно поправила последнюю шпильку в моей прическе, ‒ все готово.

‒ Спасибо, ‒ я беспечно улыбнулась, ‒ ты проделала огромную работу.

Это правда. Не видела, чтобы в последние дни она спала. Даже ночью из ее коморки пробивался слабый свет. Не знаю, что она там делала, но, подозреваю, что взяв часть работы у подмастерье портных, она доводила строчки, дошивала кружева и пришивала к органзе жемчуг.

‒ Нам, ‒ сказала Самайла, ‒ уже пора.

‒ Да, ‒ я в последний раз посмотрела на себя в зеркало, провела рукой по лентам на платье и без сожаления вышла из покоев.

Процессия двинулась.

Все было расписано до мелочей. Из восточного крыла в центральный блок я должна была идти в сопровождении фрейлин. Наш путь лежал через открытые галереи, через крытые коридоры, через торжественно украшенные анфилады ‒ прямо в тронный зал, где меня уже дожидался Гира и с пятьсот самых привилегированных сливок общества Гётема и представителей других государств. После регистрации, когда главный церемониймейстер объявит нас мужем и женой, мы покинем дворец, чтобы торжественно явить себя народу, проедем через главные улицы столицы, принимая поздравления, поклонимся предкам в королевской усыпальнице и вернемся во дворец на пир.

Так это должно было быть.

Но я знала, что этого не будет.

Воздух сгустился. Погода благоволила: жара спала, солнце скрылось за облаками, с моря дул свежий бриз, воздух наполнился сладким ароматов цветов. Но я чувствовала это. Чувствовала, как в воздухе висит что-то тяжелое, что-то громоздкое и удушающее ‒ что это было как затишье перед бурей, и чем спокойнее и глаже все шло сейчас, тем сильнее это обрушится на наши с Гира головы позже, раз и навсегда положив конец этому безумию. Это было предчувствие. Тяжелое, ледяное, зловещее. И чем больше оно давило на мои плечи и сдавливало мою грудь, тем спокойнее и безмятежнее сияла моя улыбка. Я шла торжественно и медленно, высоко подняв голову и неся в себе уверенность и покой.

На меня смотрели с благоговением.

Терраса осталась позади, все коридоры и анфилады пройдены, остались только двери тронного зала. Я встала посередине площадки. В тот же миг Самайла поправила шлейф моего платья, двери приветливо распахнулись, и распорядитель торжественно провозгласил:

‒ Её светлость, леди Амелия Шар’Ле!