‒ Скажи, ты мазохистка?

‒ Нет.

‒ Тогда почему это делаешь?

‒ Потому что ты попала в тело всеобщей любимицы, ‒ отозвалась я, осторожно помешивая золотистый сироп, ‒ а я ‒ в тело злодейки. Тебя любят просто так. А мне приходится этого добиваться.

‒ Зачем? ‒ не поняла Таня. ‒ Ты заполучила целого короля. Так зачем тебе добиваться расположения его грымзы-матери?

‒ Затем, ‒ я обернула ручку сковороды тряпицей и аккуратно перелила сироп в миску, чтобы добавить в него апельсинового сока, ‒ что я виновата. Я написала этот мир и заставила людей в нем страдать. Я должна все искупить.

‒ Прежде, чем ты создала этот мир, ты написала с десяток других романов. Что, отправишься в каждый из них и везде будешь биться лбом об землю?

‒ Этот роман отличается от тех. Те были более мягкие, более сказочные, более гладкие. Там не было таких страданий, как здесь. В этом романе их тоже не было, но потом…

‒ Договаривай. Потом появилась я, заставила тебя переписать часть сюжета, добавить стекла ‒ и теперь ты героически расхлебываешь последствия моего поступка, так?

‒ Я этого не говорила.

‒ Бесишь. Вечная страдалица. Тебе выпала такая возможность, которая не каждому представляется. Нет бы жить да радоваться, ты и тут себе страдания находишь. Даже если их нет, просто берешь и выдумываешь их.

Я грохнула сковороду на печь. Брызги соуса разлетелись во все стороны. Кухарки уставились на меня круглыми глазами. Я тут же пожалела о своей мимолетной вспышке гнева. Извиняюще улыбнувшись, я вытерла разводы и только тогда ответила насмешливо скалящейся Тане:

‒ Знаешь, чем мы отличаемся? Ты эгоистка. Думаешь только о себе. О том, что принесет тебе больше денег, славы или удовольствия. Тебе плевать на чувства других. В этом вы с Гира похожи: оба ни во что не ставите других ради достижения своих целей, оба пойдете по головам, если вам это будет выгодно. Ты права. Я больше не буду лезть в ваши с ним отношения. Продолжай в том же духе. А я думаю о других. Мне важно, чтобы люди, которые мне дороги, были счастливы. Поэтому я сейчас пойду, остыну, а потом вернусь ‒ и доделаю этот гребаный соус и заслужу прощение маркизы!

И, смерив напоследок опешившую Таню свирепым взглядом, я покинула дворцовую кухню.

36

Соус получался все лучше и лучше: неудивительно, я ведь все свободное время проводила на кухне. А свободного времени у меня теперь было гораздо больше: как-то так получилось, что вместо уборки покоев и мытья полов я стала отвечать за одежду и письменный стол Джеймса, подвинув леди Фер. Старшая горничная практически перестала появляться в покоях короля. Если раньше она бывала тут каждый день (утром ‒ чтобы отдать поручения, во второй половине дня ‒ чтобы разобраться с корреспонденцией и гардеробом Его Величества), то спустя время я с удивлением обнаружила, что уже давно не видела ее именно в этой комнате. На мое удивление, Джеймс ответил, что я достаточно хорошо справляюсь с ее обязанностями, и он рад, что сможет дать леди Фер возможность уменьшить объем ее работы. Я кивнула, удовлетворившись ответом.

А вот Тесса вдруг заставила меня задуматься. Глядя, как я деловито подбираю наряд для Джеймса, решая, какого цвета рубаха лучше подойдет к золотистому камзолу, она выдала:

‒ Выглядишь, как жена, которая решает, во что будет одет ее муж.

Я удивленно взглянула на нее, а потом рассмеялась:

‒ Что ты такое говоришь? Тогда леди Фер, по-твоему, тоже так же выглядела?

‒ Ну не-ет! ‒ возмутилась Тесса. ‒ Она больше похожа на озабоченную матушку.

Я расхохоталась, а затем лукаво спросила:

‒ Насчет жены… Как там поживает один высокий симпатичный охранник, который все время косит на тебя глазами?

Тесса моментально вспыхнула ‒ и тут же возбужденно спросила:

‒ Это заметно? Мне же не показалось, да? Он же правда на меня смотрит?

‒ Правда-правда, ‒ заверила я. Разговор об обязанностях жены ушел в сторону, и дальше мы обсуждали любовные переживания Тессы.

‒ Амелия, ‒ сказала Бьянка, ‒ утвердишь сегодняшнее меню?

‒ Я? ‒ поразилась я. ‒ Почему я? Этим же леди Лотус должна заниматься?

Бьянка поджала губы:

‒ Она меня сама к тебе направила. Сказала, чтобы больше я к ней с этими вопросами не лезла ‒ и что ты все равно лучше все знаешь, чем она.

‒ Ясно, ‒ я взяла себя в руки и изучила список блюд, ‒ все выглядит замечательно, но давай для ужина заменим вот эти десерты на фрукты и орехи, а подливку сделаем чуть менее жирной. И рыбу давай не пожарим, а запечем.

‒ Хорошо, ‒ легко согласилась Бьянка и посветлела, ‒ с тобой приятно работать, видно, что тебе не все равно. Леди Лотус всегда отмахивалась или…

Бьянка замолчала, поняв, что начала жаловаться на невесту короля. Я ободряюще улыбнулась:

‒ Все в порядке, у всех бывают тяжелые дни. Я уже закончила с одеждой, поэтому могу взять на себя готовку подливы, что скажешь?

Бьянка рассмеялась:

‒ Что ты прелесть! Но у нас достаточно людей на кухне, поэтому помощь не требуется.

‒ Тогда займусь собственной готовкой, ‒ я улыбнулась и заняла стол в дальнем углу, который мне выделили в личное пользование еще месяц назад.

Я хотела удивить маркизу, поэтому почти каждый передавала ей какое-нибудь новое блюдо, которого не было в этом мире. К примеру, неделю назад я сделала несладкие блинчики и приготовила джем из свежей клубники, растущей в оранжерее. Четыре дня назад я отправила «матушке» небольшую мисочку творожной массы, приправленной фруктами. Два дня назад я приготовила ей маленькие бутерброды из кусочков черного хлеба, тонко нарезанного сыра, ветчины, листьев салата и долек огурца. К сожалению, чета Рока жила не во дворце, а в собственном особняке, доставка туда еды занимала время, поэтому я могла передавать только холодные блюда.

Впрочем, это не было проблемой.

Проблемой было то, что леди Рока отказывалась принимать от меня блюда. Все возвращалось нетронутым, и лицо возвращающегося ни с чем лакея каждый раз выражало крайнюю степень смущения. Но я только улыбалась, благодарила его за труды ‒ и пробовала снова и снова.

Скоро я привыкла к тому, что маркиза меня игнорирует, пока однажды лакей ‒ Оливер ‒ не ворвался на кухню и не выпалил прямо с порога:

‒ Взяли!

‒ Что? ‒ я даже растерялась. ‒ Ты уверен?

‒ Да! ‒ Оливер едва не подпрыгивал. ‒ Правда, это была не леди Рока, а ее супруг. Когда я уже собирался уходить, он спустился вниз и сказал, что на этот раз заберет посылку.

Вот как. Значит, отец Джеймса решил пойти мне навстречу. Я улыбнулась: рубеж пройден! Пусть и крошечный, пусть впереди длинный путь, но я сумела на него ступить!

Следующие несколько дней я не вылезала из кухни, творя одно блюдо за другим. Посылки стали ежедневными. Маркиз Рока принимал их все, и это подстегивало меня трудиться дальше. Несколько раз Джеймсу приходилось лично приходить за мной на кухню, поскольку я могла слишком увлечься и забыть про ужин. Я радостно делилась с ним своими планами, и он молча слушал, не сводя с меня улыбающихся глаз. Я сияла.

Ровно до того момента, пока Оливер не вернулся, пряча глаза.

‒ Что такое? ‒ удивилась я. ‒ Маркиз не принял посылку?

‒ Принял, ‒ отозвался Оливер.

‒ Тогда что не так? ‒ я оторвалась от кастрюли и устремила на него непонимающий взгляд.

‒ Когда я уходил, ‒ Оливер замялся, ‒ меня окликнула одна их служанка. Она шепнула по секрету, что ей жалко ваших усилий. Все видели, как вы старались понравиться вашей матушке, и все видели, как она к вам относилась, поэтому кухарка решила, что будет лучше все вам рассказать ‒ чтобы не старались зря.

‒ Я не понимаю, ‒ я нахмурилась, ‒ объясни толком, Оливер.

‒ Ваши блюда, ‒ решился Оливер, ‒ маркизы принимают их ‒ а потом велят выбрасывать в мусор. Они даже не открывали ничего. Просто сразу отправляли в ведро для отходов.

37