Я нашла небольшой пятачок в отдалении от палаток, где не было людей, и молча принялась ждать. Скоро мои глаза устали от мельтешения, и я, отвернувшись, стала смотреть на море. Дул легкий ветер. Он мягко развевал мои волосы и гладил лицо. Я закрыла глаза и представила, что это прикосновения Джеймса.

‒ Вот вы где.

Я вздрогнула ‒ и открыла глаза. На лице Самайлы читалось плохо скрытое недовольство, но направлено оно было не на меня, а на всю эту толчею.

‒ Хочешь лимонада? ‒ спросила я ее.

Она поджала губы, до ужаса напомнив мне леди Фер.

‒ Нет.

‒ Тогда пойдем домой.

‒ Леди не желает что-нибудь приобрести? Господин Гира велел купить все, что хотите.

Я покачала головой:

‒ Нет желания.

Я и в самом деле ничего не хотела. Хотя нет, было кое-что, чего я все же желала.

‒ Господин Гира не говорил, ‒ уточнила я, ‒ когда он придет в следующий раз?

Я хотела уже узнать, что меня ждет. Хватит недосказанности и недомолвок насчет моей участи. Когда Гира придет, я добьюсь ответа. А потом буду отталкиваться уже от этого.

И я стала ждать прихода Гира. А он, как назло, все не шел и не шел. Прошла неделя, другая. Ярмарка из Боско уже свернулась и корабль уплыл. Я все так же плохо спала по ночам, но днем уже чувствовала себя вполне сносно. Учила язык. И, чтобы чем-то себя занять, вернулась к готовке и к кулинарным экспериментам.

В один из этих дней, когда я готовила на кухне крем для пирожных, я боковым зрением увидела в дверях неподвижную фигуру.

‒ Гира! ‒ выдохнула я. ‒ Давно ты там стоишь?

‒ Недавно. Что ты делаешь?

‒ Готовлю.

‒ Готовишь?

‒ Это когда ты смешиваешь ингредиенты, ‒ рядом с Гира я все время насмешничала, ‒ а потом из них получается что-то съедобное. Или несъедобное ‒ зависит от повара.

Он усмехнулся. Краешком рта. И остался стоять на месте.

‒ Что с тобой? ‒ я вернулась к готовке. ‒ Сам на себя не похож.

‒ Не похож на себя… А какой я?

Теперь усмехнулась уже я:

‒ Наглый, циничный, холодный, расчетливый, жестокий… Мне продолжать?

‒ Невысокого ты обо мне мнения.

Я пожала плечами:

‒ Так что случилось?

Крем получился что надо. Я взяла маленький кекс, который уже успел остыть, и принялась покрывать его слоем белой сладкой массы из импровизированного поварского конуса.

‒ Ганн слег.

‒ Этого следовало ждать. Он стар, его век подходит к концу. Вполне закономерный исход.

Я взяла получившееся пирожное и смерила его придирчивым взглядом. Идеально. Кивнув, я развернулась и подошла к Гира, который все продолжал стоять в дверях.

‒ Держи.

‒ Это мне? ‒ он задрал бровь.

‒ Да, ‒ кивнула я.

‒ Выглядит необычно. Никогда не видел таких раньше.

Я улыбнулась. И сказала:

‒ Когда ты его доешь, я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос.

‒ Какой же?

‒ Что со мной будет.

Гира замер. Затем перевел на меня тяжелый взгляд. В его бархатных глазах больше не было ни веселья, ни насмешки. Я посчитала это хорошим признаком.

‒ Сегодня, ‒ продолжила я, ‒ мы закроем этот вопрос раз и навсегда. Я больше не буду ждать. Если ты решишь убить меня, как Дерека, ты сделаешь это сегодня. Если ты решишь меня отпустить, то я немедленно покину этот дом и уйду. Все очень просто, Гира. Есть только два варианта.

В его глазах что-то вспыхнуло. Он взял предложенное пирожное, демонстративно поставил его на стол и сделал шаг ко мне, вынуждая меня задрать голову, чтобы видеть его лицо.

‒ Ошибаешься, дикарка, ‒ сказал он, ‒ есть третий вариант.

Я слегка нахмурилась, не понимая, какие могут быть третьи варианты тогда, когда есть только два.

‒ Ты остаешься здесь, ‒ припечатал Гира, ‒ со мной.

И накрыл мои губы требовательным поцелуем.

49

Странно это было.

Странно и дико. Диким же был и взором Гира, когда он оторвался от моих губ и требовательно и выжидающе уставился мне в лицо. Сейчас мы были так близко, что я видела, как плавится, мерцая, в его глазах сталь. Удивительные, восхитительные глаза: с пушистыми ресницами, четкими плавными линиями, легкой черной обводкой, неповторимым серебристым цветом с темным отливом. Изумительно. Я слабо улыбнулась и сказала:

‒ А вот если бы ты съел этот десерт, то поцелуй стал бы куда как слаще.

Гира тяжело прищурился, до ужаса напоминая мне Джеймса. Я вздохнула и вернулась к столу, за которым остался крем. Вернее, попыталась вернуться: Гира перехватил меня за запястье и не дал сделать и шага.

‒ Так может, ‒ произнес он издевательски, притягивая меня ближе к себе, ‒ исправим это?

‒ Ты, ‒ сказала я, ‒ не намерен меня отпускать.

‒ Надо же, ‒ он скривил уголок губ в ухмылке, ‒ что натолкнуло тебя на такую мысль?

‒ Но и убивать, ‒ продолжила я тем же тоном, ‒ меня не собираешься.

‒ Поверь, ‒ отозвался он, ‒ порой у меня было такое желание.

‒ Выход прост, ‒ я продолжала его игнорировать, ‒ я просто сбегу.

Я аккуратно освободила свое запястье от его хватки ‒ Гира позволил мне это сделать ‒ и вернулась, наконец, к готовке, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд.

‒ Я, ‒ процедил Гира, ‒ уже сказал тебе, что я хочу с тобой сделать.

‒ Оставить при себе? ‒ вспомнила я. ‒ Нет. Я не согласна.

‒ А разве я спрашивал твоего мнения?

Я замерла с кремом в руке ‒ всего на мгновение, ‒ а затем вернулась к декорированию:

‒ Каким бы жестоким ты ни был, Гира, ‒ сказала я просто, ‒ но ты не из тех, кто заставляет людей что-то делать против их воли. Ты можешь манипулировать ими или шантажировать, но посадить меня на цепь и привязать к себе… Нет. Ты на это не способен.

Гира обошел стол, перед которым я стояла, и остановился напротив. Опершись обеими руками об столешницу, он наклонился вперед так, что наши лица оказались в опасной близости.

‒ Ты, ‒ мурлыкнул он, ‒ становишься слишком самоуверенна, когда речь идет обо мне. Считаешь, что знаешь меня. Но это не так. Ты понятия не имеешь, Амелия, на что я способен, а на что нет.

Я чуть отодвинулась ‒ никому не нравится, когда его личное пространство нарушают таким образом ‒ и ответила:

‒ Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.

И улыбнулась самой себе. Это ты понятия не имеешь, Гира, как много я о тебе знаю. Я сделала тебя дамским угодником и наделила непомерной гордостью, даже гордыней. Ты никогда не опустишься до того, чтобы насильно удерживать рядом с собой женщину, которую не смог соблазнить. Твой удел ‒ очарование, а не насилие. А значит… Значит, ты не станешь меня удерживать.

‒ Что ж, ‒ жестко произнес Гира, ‒ мы это проверим. Самайла!

Самайла появилась мгновенно, будто сторожила рядом. Будь это месяц-два назад, я бы напряглась, поняв, что она слышала наш разговор, но за это время я уже поняла, что эта женщина не имеет такого понятия, как личные границы, и злиться или возмущаться бессмысленно ‒ поэтому к ее моментальному появлению я отнеслась безразлично.

‒ Собери, ‒ велел ей Гира, не отрывая от меня взгляда, ‒ вещи госпожи Шар’Ле. Она…

Я склонила голову набок, гадая, что он задумал. Ведь не намерен же он и в самом деле меня отпускать? Нет, Гира не был намерен это делать. Он сделал паузу, а затем закончил фразу, глядя на меня с насмешкой:

‒ … переезжает во дворец.

Проклятье. Все-таки он это сделал ‒ сумел меня удивить.

‒ Да, господин Гира, ‒ отозвалась Самайла и исчезла.

Я проводила ее взглядом, а затем повернула голову к Гира:

‒ Чего ты добиваешься?

‒ Я же сказал, ‒ он хмыкнул, моментально становясь огромным хищным котом, которым и был, ‒ я намерен держать тебя рядом с собой. А это значит, что ты переедешь ко мне во дворец.

‒ Гира, ‒ я попыталась достучаться до его разума, ‒ это глупо, ты и сам это понимаешь. Я не стану твоей любовницей, ни по собственному желанию, ни по твоему принуждению. И я не поеду с тобой во дворец.

‒ Боюсь, леди Шар’Ле, это не обсуждается.